Today

      Юнги стоит какое-то время, сжимая в руках записку. Теперь парень думает о том, как бы ему отправить Хоупа к себе в комнату, потому что впереди длинная ночь, которая может понести за собой немало ошибок. Он не доверяет сам себе и считает, что у него не получится сдержать свой пыл, который накопился за последние несколько дней. Ведь как сдержаться, когда любимый будет находиться в непосредственной близости всю ночь. — Юнги-хён, ты ещё долго там будешь стоять? Спать не собираешься? — завернувшись в одеяло, спрашивает Хоуп. — Хоби, может, ты всё же пойдёшь к себе? — нервно улыбаясь, спрашивает Юнги. — Чего это ты снова завёл свою шарманку? Сказал же, что буду спать сегодня здесь, так что хватит глазеть на меня со стороны и давай уже, иди сюда.       Юнги делает глубокий судорожный вдох и направляется в постель. Парень уже собирается забраться под одеяла, но Хоуп возмущённо останавливает его. — Хён, это разве не та рубашка, в которой тебя сегодня снимали? Переодеться не хочешь?       Только после замечания Хосока старший понимает, что так и не сменил одежду, вернувшись со съёмок. Он достаёт из шкафа пижаму с изображением кумамона — совсем не по-свэговски, но она чертовски ему нравится. И не только ему. Как-то раз, увидев эту пижаму впервые на старшем, Хоуп с улыбкой на лице сказал, что тот выглядит в ней мило. После этого случая она и стала для него любимой.       Юнги без промедления начинает переодеваться. Дрожащие руки не справляются с пуговицами на рубашке, потому что все мысли заняты младшим, лежащим в его постели, а тот, не отрываясь, наблюдает за ним, тем самым накаляя обстановку до предела. — Хён, может тебе помочь?       Хоуп прячет лицо под одеяло, посмеиваясь над старшим. Ведь его хён выглядит таким забавным, когда сильно нервничает. После очередной неудачной попытки, младший перестаёт сдерживать смех и начинает откровенно смеяться. — Если ты сейчас не перестанешь, я за себя не ручаюсь, — угрожает Мин, метнув огненным взглядом. — Это ты довёл меня до такого состояния, так что давай помогай. — А я тебе с самого начала предлагал свою помощь, — с озорной улыбкой на лице говорит Хоуп.       Младший выбирается из-под одеяла и садится на край кровати, а Юнги подходит к нему вплотную и смотрит сверху вниз. Его взгляд выражает сомнение и неуверенность, и Хоуп это сразу же распознаёт, поэтому одаривает своей фирменной улыбкой — нежной и родной, так и кричащей, что всё в порядке. Пальцы младшего справляются намного лучше, постепенно оголяя белоснежную кожу на груди хёна. И когда последняя пуговица становится преодолённой, Хоуп полностью стягивает рубашку, смотря прямиком в карие глаза. — А ты подкачался, — прикасаясь к груди старшего кончиками пальцев, заявляет Чон. — Для меня старался?       От таких прикосновений по телу Мина проносится приятная дрожь, и мысли постепенно путаются. На несколько секунд он забывает, как дышать, теряясь в своих ощущениях. Юнги резко осознаёт всю неправильность ситуации и убирает руку Хоупа со своей груди. Парень ищет объяснение действиям младшего и приходит только к одному выводу — «Неужели он проверяет меня на стойкость? Тогда я не должен проиграть». Но действительно ли это проверка?       Юнги хочет отойти, но младший обхватывает его ноги своими, не давая сдвинуться с места, а затем откидывается на кровать, но хватку не ослабевает. Старший не может устоять, сваливается на него, а их губы оказываются в нескольких сантиметрах. От поцелуя отделяет лишь сомнение в глазах Мина. Он старательно создавал для сегодняшней ночи механизм «сдержанности», но действия Хоупа разрушили его за считанные секунды. Шестерёнки слетели и покатились, навсегда растерявшись в бездонных глазах любимого. — Не ты ли просил подождать? — томно выдыхая в губы младшего, спрашивает Мин. — Я сам не понимаю, что делаю. Меня к тебе тянет, и я не могу это побороть, — отвечает Хоуп, обхватывая руками спину старшего. — Когда уже придёт Джин-хён? — Он ночует сегодня у Джуна. — И кто тогда нас остановит? — Никто, — приглушенно отвечает Юнги в губы младшего.       Не отрываясь от губ, Мин торопливо снимает футболку младшего. Нет ни стыда, ни страха, и они немного удивляются, как это просто, как естественно всё происходит. Шумящая, ликующая радость от осознания, что они сейчас вместе, открыты, распахнуты друг для друга, бушует в их телах и душах. Обнажённые по пояс и возбуждённые, со всем пылом своей юной страсти, они устремляются навстречу друг другу. Их руки и ноги вновь переплетаются, как тогда, в ту самую ночь, когда дальше поцелуев и ласк дело так и не зашло. Барьеры, незримо стоящие между ними, разрушаются и сметаются специально для этой ночи. Страсть оказывается сильнее разума. Они ласкают, мнут, гладят, исступленно исследуют тела друг друга, скользят, елозят друг по другу и, замирая от наслаждения, целуются взасос. Нежность, скопившаяся с момента признания Мина, наконец-то находит свой естественный выход и, ничем несдерживаемая, охватывает их сокрушающим потоком.       Увлечённые друг другом, они не обращают внимание на вибрирующий телефон Хоупа. А следовало бы. На экране высвечивается несколько пропущенных звонков от Чонгука и одно сообщение:

«Хоби-хён, где же ты?»

       Не дождавшись ответа, Чонгук тут же присылает поток сообщений:

«Я скучаю».

«Если ты не придёшь, я пойду искать тебя».

«Почему ты не читаешь мои сообщения?»

«Ты спишь?»

«Если да, то тогда интересно где? Потому что я в твоей кровати, и тебя здесь нет».

      Поток сообщений ненадолго приостанавливается, а затем приходит последнее:

«Хён, мне здесь одна птичка напела, где ты, и я уже спешу спасать тебя из лап озабоченного старикашки».

☆☆☆

      С усталым видом и мягкой подушкой в руках Чонгук идёт нерешительными шагами по коридору из комнаты Хоупа в комнату Мина. За время преодоления столь короткого расстояния голову посещают множество мыслей. Какие-то из них просят остановиться и вернуться обратно, а какие-то наоборот поторопится, но Чонгук устал от всего этого. Устал от всей этой борьбы. Единственное, чего он сейчас так хочет — спать. Спать в объятьях Хоупа, прижимаясь к нему всем телом, вдыхая совсем родной аромат ванили, зарываясь пальцами в блондинистых волосах и, в конце концов, хочет просто насладиться его голосом.       В последнее время Чонгук совсем не высыпается. Единственное снотворное для парня — это тёплое тело Хосока, но Мин забрал его вчера и сегодня. Забрал и, похоже, возвращать не собирается. И если вчера Чонгук промолчал, то сегодня он точно молчать не будет. И ему всё равно на то, что, возможно, в данный момент парни зашли слишком далеко и стонут, извиваясь друг под другом. Если потребуется, он вклинится между ними и не даст закончить начатое.       Чонгук, не стучась, приоткрывает дверь в комнату старшего. В спальне горит приглушённый свет ночного светильника, расположившегося на прикроватной тумбочке. Парень замирает на какое-то время, отчётливо видя перед собой действие, происходящее на кровати: Хосок лежит на спине, сжимая через ткань брюк ягодицы Мина, а тот бесцеремонно пытается стянуть с него шорты, одновременно оставляя засос на шее. Чонгук готовил себя к подобному, шел сюда, зная, что такое возможно, но весь настрой тут же улетучивается, оставляя лишь неприятный осадок. Тоска сжимает грудь, а сердце предательски замирает. Кажется, что ему не зачем больше биться, точнее не для кого.       Парень быстро прогоняет все плохие мысли, ведь он не готов так быстро сдаться. Чонгук доверяет любимому хёну и верит, что тот всё ещё не сделал окончательный выбор, а сейчас просто поддался чувствам и поэтому стонет под другим. Он совсем не упрекает его в этом, потому что отношений у них как таковых и нет, и не будет, пока Хоуп не определится. А сейчас они вправе делать то, чего хотят, будь то поцелуи или самый что ни на есть настоящий секс. — Кхм, — громко откашливается Чонгук, давая о себе знать. — Братцы-кролики, а меня к себе возьмёте?       На него тут же обращаются два удивлённых взгляда. Хосок убирает свои руки с ягодиц старшего и аккуратно его спихивает, а сам забирается под одеяло, пряча своё разгорячённое полуобнажённое тело. — Почему вы остановились? Эх, а я ведь хотел посмотреть и набраться опыта, — с усмешкой на лице, разочарованно выдыхает Чонгук. — Зачем пришёл, мелкий? — спрашивает Юнги, явно недовольный тем, что его прервали, ведь он уже успел возбудиться, и теперь в брюках было тесновато. — Ну, я в общем-то пришёл спать, но могу подождать, пока вы закончите, — всё ещё усмехаясь, произносит Чонгук, приближаясь к кровати. — Хотя нет, вру. Я не дам тебе довести дело до конца.       Не спрашивая разрешения, Чонгук прыгает на кровать рядом с Хосоком, кладёт голову на подушку, притащенную с собой, и начинает крепко прижиматься к хёну. Мин недовольно хныкает из-за данной ситуации, смотрит на бугорок, выпирающий из-под брюк, и проговаривает себе под нос: «И что мне с этим теперь делать?». У Хоупа тоже всё тело возбужденно и от каждого прикосновения младшего, оно становится сильнее. — Мне нужно отойти, — говорит Юнги, не в состоянии больше терпеть возбуждённую плоть в своих брюках, ведь ещё немного и он просто-напросто взорвётся. — Но я скоро вернусь. — Удачи тебе там, — хихикает Чонгук, поднимая кулак вверх.       Как только Юнги скрывается за дверью, Чонгук забирается под одеяло и уже непосредственно прижимается к телу Хоупа. Старший дышит тяжело, чувствуя, что тоже скоро не выдержит. «Это же надо было попасть в такую ситуацию?» — думает Хосок, ощущая на своей груди дыхание младшего. Чонгук хочет снять напряжение в шортах хёна, и ему уже не важно, что это не он поспособствовал его возбуждению. — Хоби-хён, я сделаю тебе массаж, — не спрашивая, а утверждая, произносит Чонгук и откидывает одеяло.       Хоуп хочет что-то возразить, немного приподнимается, но младший прижимает его обратно к постели и затыкает поцелуем. Он целует нежно, обсасывая верхнюю губу, не углубляя. Поцелуй длится недолго, потому что у Чонгука сейчас совсем другие планы. Младший спускается к ногам и делает массаж: начинает с пальцев, уделяя внимания каждому, аккуратно мнёт голень, постепенно поднимается выше, водит ладонями по внутренней стороне бёдер, а поднявшись к паху, легонько сжимает его. Хоуп извивается под трепетными руками младшего, дышит томно и неровно. Даже таких непрямых прикосновений к разгорячённой плоти ему хватает, и через несколько минут он бурно кончает в свои шорты. — Хоть и не я тебя возбудил, но оргазм ты получил благодаря мне, — шепчет Чонгук в губы хёна, а затем облизывает их.       Хосок лежит с закрытыми глазами, не решаясь открыть их. Он не может до конца прийти в себя. Все чувства снова перемешались, образовав тугой узел, который будет сложно развязать. Хоуп нерешительно поднимается с кровати, направляясь в ванную комнату, чтобы привести себя в порядок. Оказавшись около неё, он вспоминает, что там сейчас находится Мин. — Юнги-хён, ты там? — стуча, спрашивает Хосок.       Ответа нет. Хоуп хочет ещё раз поступать, но дверь открывается, и из неё выходит Юнги. Его мокрые волосы и слегка влажное тело говорят о том, что старший только что принял душ. — Ты в порядке? — интересуется Хоуп. — Ты серьёзно? Ты только об этом хочешь меня спросить? А не хочешь поинтересоваться тем, как мне самому пришлось снимать возбуждение, которое должен был снять ты? Ведь ты же всё начал, — возмущается Мин. — Прости. — Ладно, забили. Иди в ванную комнату. Ты же туда шёл, но когда вернёшься, у нас будет серьёзный разговор.       Перед тем как уйти в свою комнату, Юнги притягивает младшего за плечи и целует глубоко, не давая вздохнуть, отыгрываясь тем самым за то, что только что пережил в ванной комнате, самолично удовлетворяя себя. Хосок быстро принимает душ, переодевается в чистые брюки и идёт назад, боясь того самого серьёзного разговора. Заходя в комнату, он видит, что парни лежат на разных концах кровати, повёрнутые спинами друг к другу. Как только двое замечают Хоупа, на их лицах сразу же появляется улыбка, и они одновременно приподнимаются с постели, смотря на него ожидающим чего-то взглядом. «Ну и что мне с ними делать?» — нервно вздыхая, думает Хосок и ложится между этими двумя.