Притворяйся

«Какие демоны живут в твоей милой голове?» Некоторых Витя уже видел, а другие еще прячутся, и ему страшно и любопытно, какие они. Он едва успевает выключить свет, когда слышит, как хлопает дверь. Занавеска колышется от сквозняка, наполняя комнату запахами питерской весны через приоткрытое окно. Витя откидывается на подушку, закрывает глаза и с улыбкой ждет, когда Юри войдет в спальню. Вот ботинки аккуратно скользят в стойку для обуви, шаги, потом шум воды. А еще песня, Юри тихо напевает что-то себе под нос, сначала Вите кажется, что он поет по-японски, но затем он разбирает: «… выходила на берег Катюша». Его разбирает смех, и Витя зажимает рот рукой, стараясь запихать его подальше. Все-таки он изображает спящего. И едва-едва успевает убрать ладонь от лица, когда входит Юри. — Витя, ты спишь? — шепотом зовет тот. Витя не отзывается, игра есть игра. Какие демоны заглянут к нему сегодня. От любопытства и предвкушения его бросает то в жар, то в холод, охватывает дрожь, но он по-прежнему не двигается и старается дышать глубоко и спокойно. Кто бы знал, как это трудно, когда у тебя стоит! Юри несколько секунд не двигается, Витя слышит его дыхание и больше ничего. Потом шорох снимаемой одежды, снова шлепанье босых ног по паркету, стук — очки опустились на прикроватный столик, и в следующий миг Юри наваливается на него всем телом. Витя вздрагивает, но глаза не открывает. Дыхание обжигает его шею, кожи касается влажный язык, потом губы. Несколько коротких поцелуев от уха до ключицы, потом Юри прихватывает кожу губами так, что немного больно, но боль вызывает вспышку желания. Витя с трудом удерживается, чтобы не развести колени пошире и не потереться бедрами. Юри целует его плечи и затем отстраняется, но только на секунду, и прикусывает соски, сначала один, потом другой. Он дышит тяжело и жарко, поглаживает ладонями ягодицы, торопливо скользит ниже, по животу, к паху. Пальцы стискивают бедра, разводят их и приподнимают. Витя стонет, как будто сквозь сон. — Боги, прости… но я не могу... остановиться, — бормочет Юри свои японские извинения, которые Витя уже выучил наизусть. Он затыкается, приникая ртом к дырке, разводит ягодицы и трахает его языком так, что поджимаются яйца, и Витя стонет, позабыв, что изображает спящего. — Я тебя разбудил! Я скотина… — Юри отрывается от его зада, на что Вите хочется отвесить ему оплеуху. Роняет что-то на пол, хлопает дверцей прикроватной тумбочки. Когда влажные от смазки пальцы надавливают и толкаются в него, Витя прикусывает губу, знает, что Юри не видит. Еще немного, и он нырнет с головой, забудется. Как же он хочет этого. Как же он любит. — Прости, — последний раз выдыхает Юри, и его член скользит внутрь, до упора, сразу. Юри не особенно церемонится, когда его накрывает. Когда демоны выходят наружу. Он закидывает ноги Вити на плечи и начинает двигаться, трахать его, глядя прямо ему в лицо. И Витя открывает глаза. — Не извиняйся, ты меня не разбудил… — прерываясь на каждом слове, выговаривает он, — я и не думал спать. — Подлец, — мучительно ухмыляется Юри. Витя стискивает его, стонет уже громко и рвано. Пытается рассмотреть его лицо в темноте комнаты, когда луч фар из окна падает на кровать. Он как будто пьяный, как будто обкурился, хотя эффект был куда слабее в тот единственный раз, когда он пробовал. Юри уже не остановить, но Витя и не хочет. Он просто плывет навстречу водовороту, расслабляется, отдается резким, почти грубым толчкам. — Прости, я сейчас… — Заткнись! И воронка смыкается над головой. Он кричит, сжимая свой член в кулаке, и кончает, кажется, вечность. Юри лежит рядом, темная челка свесилась на лоб, закрывает один глаз. Он пытается сдуть ее, но Витя убирает, легко коснувшись пальцами, и целует его в губы. Наконец-то. — Теперь давай спать, мой дикий поросенок, — смеется Витя. Юри хмыкает слегка обиженно. — А ты… хватит уже меня разыгрывать. Витя обнимает его, притягивает, стискивает руками и ногами. — Да брось! Тебе ведь нравится. И он безусловно прав, как всегда. Игры нравятся им обоим, а демонов иногда надо выгуливать.