Слова, брошенные в шахту

Запах сырости, знакомый ей с детства, резко ударил в нос, составив контраст свежему морозному воздуху. Девушка в черном пуховике быстро взбежала по ступенькам. Она нажала кнопку и стала ждать старенький лифт. Жильцы дома номер пять по улице Ленина писали заявку о смене лифта уже шестой год, но все попытки были тщетны. Каждый, кто жил здесь, хотя бы раз, да застревал в этой треклятой коробке. За последний месяц лифт переставал работать уже пять раз, хотя сегодня было только 10 января. Девушка переложила коробку с тортом из одной руки в другую и сняла шапку, так натиравшую лоб. Наконец двери лифта открылись, пропуская ее вперед. — Стойте! — Аня вздрогнула от ненавистного голоса, судорожно тыча в кнопку быстрого закрытия дверей, но парень успел подставить ногу между ними и проскочить внутрь. — Ба! Знал бы, что здесь ты, поднялся бы по ступенькам, — едко выделяя «ты» произнес вошедший. — И я того же мнения, — устало ответила девушка, отворачиваясь лицом к стене. — Могла крикнуть, чтоб не заходил. — Ты издеваешься, Смирницкий? Что я должна была кричать: «Дима, иди по ступенькам, тут я? — Хотя бы так. — Больше ты ничего не хочешь? — Вообще хочу, но явно не от тебя. Сомневаюсь вообще, что с таким лицом от тебя кто-нибудь что-нибудь захочет, — парень громко засмеялся. — Знаешь что? — Аня резко обернулась и посмотрела прямо в глаза собеседнику. Они были бесконечно черные, затягивающие в пучину наглости. Лицо бывшего одноклассника Аня будет помнить до конца своих дней, ведь они со Смирницким знакомы с детства. Эту наглую усмешку, широкие скулы и неприлично большие для парня губы останутся в памяти надолго. Ходили они в одну группу детского сада, жили в соседних квартирах, пошли в одну школу, а по прошествии 11 лет, не сговариваясь, выбрали один институт. Да и как они могли сговориться, если банально не могли общаться друг с другом больше пяти секунд — ровно столько занимает фраза «привет-привет». Они сразу невзлюбили друг друга, когда Дима засыпал в глаза Ани песок, а та больно стукнула мальчишку по голове совком. Таким обменом любезностями и ознаменовалась долгая-предолгая вражда. Когда в 9 классе лучшая подруга Ани без памяти влюбилась в Диму, девушке пришлось засунуть свою гордость в одно место и узнавать того лучше. На самом деле, парень-то был видный: высокий рост, осанка, спортивное тело — все привлекало в нем. Не сказать, что он был красив, но он обладал такой бешеной харизмой, что привлекал всех, начинай с 6 и заканчивая 70 летнего возраста. — Ну-ка, что, Синицына? — парень лукаво посмотрел на Аню. — Я еще не придумала. Вдруг свет в кабинке погас, и движение прекратилось. — Твою мать! — выкрикнул Дима, и стена пропустила довольно-таки смачный удар кулаком. — Стены-то не бей, я в шахту не хочу свалиться. — Где, блин, эта кнопка лифтеров? — Посвети телефоном, я не могу найти. — Да конечно не можешь одной рукой, торт свой на пол положи, ничего с ним не случится! — разозленный Дима выхватил коробку из рук Ани. — Прекрати на меня орать, я, между прочим, тоже в стрессовой ситуации, не ты один. — Да ты хоть знаешь, какой кайф у меня сейчас обломался, Синицына? Там такая телка ко мне прийти собиралась, тебе такая и не снилась. — Мне телки и не снятся, слава Богу, — Аня обиженно поджала губы и начала на ощупь искать кнопку. — Руку свою убери, я уже нажал, — сказал Дима недовольным голосом, когда его руки коснулась холодная ладонь Ани. — Что-то они нас игнорят. — Интересно, а диспетчеры могут создавать черные списки лифтов? Ну вот знаешь, как на телефоне: поступает туда сигнал из лифта какого-то, а у них черный список, и все. Хер тебя освободят. — Дим, не нагнетай. — Помогите!!! — парень сложил ладони рупором и крикнул что есть мочи. — Предупреждать надо, я чуть не оглохла. — Господи, лучше бы ты заткнулась. Галдишь, как бабка на базаре. — А что еще делать? Телефон разряжен, света нет. — Сиди и молчи, — парень недовольно буркнул. — Ты вот сам так делай, а я поговорю. — Сама с собой? — он усмехнулся и взглянул сквозь темноту туда, где предположительно находилась Аня. — Да и то лучше, чем с тобой. Ты небось кроме как о бабах и хоккее ни о чем поговорить-то не можешь. — Что ж плохо ты меня узнала за 23 года, Синицына. — Как-то возможности не представилось. — Возможности то и были, только ты ими не хотела воспользоваться, — задумчиво произнес Дима, оседая по стенке. — Что-то наш разговор куда-то не туда катится. Парень молчал около минуты, но не выдержал затянувшуюся паузу и спросил: — Хорошо, давай поговорим о высоком. Как ты понимаешь восприятия бытия через небытие? — Нихрена ты закрутил, — присвистнула Аня, садясь на пол, — я о таком и не думала. — Ну вот теперь подумай, иногда полезно, кстати. — Знаешь что? Если ты продолжишь сыпать этими своими шуточками в мою сторону, я не буду с тобой общаться. — Неужели? Почему ты раньше не сказала? Я бы уже давно этим лайфхаком воспользовался, — засмеялся Дима. — Ну и пожалуйста, — Аня обиженно показала язык парню, но царившая вокруг тьма не позволила ему увидеть жест. — Синицына! Синицына, да отвечай ты уже. Предлагаю заключить временное перемирие. — Заключай! — недовольный голос Ани звучал как-то хрипло. — Я-то что. — Сел на что, Аня! Хорош. Как дела? — Глуповатый вопрос, не находишь? — Хорошо, твои предложения? Спустя две минуты молчания, в течение которых девушка все обдумала и решилась, её громкий голос вновь разрезал тишину: — Почему ты такой? — Какой, Синицына? — Не знаю, как объяснить… Со всеми общаешься, такой открытый добрый парень, а на меня зубы скалишь. Я себя неполноценной чувствую — Так из детства пошло, нет? — А ты задумывался когда-нибудь, почему люди не нравятся друг другу? Вот есть человек, ты с ним не знаком, но видишь его, и тебя аж передергивает. Бывает такое? Вот почему? Генетическая непереносимость? — То есть тебя передергивает при виде меня? — в голосе Димы проскользнули нотки обиды. -Твой факультет психологии тебя испортил. Дай моим мозгам покоя, помолчи. — Сам предложил поговорить. — Уже три раза пожалел об этом. Аня почувствовала, как парень рядом с ней поднимается на ноги: — Эй! Ты что делаешь? — Лифтеров пытаюсь вызвать. О, смотри, кнопка загорелась, — наконец спасатели ответили, и ребята сказали тем свой адрес. — Слава Богу, время пребывания с тобой в одном помещении сократилось. — Не поверишь, я тоже очень рад, — парень наклонился, чтобы сесть и нечаянно задел Аню. — Осторожнее будь. — Прошу извинений, мадам! Аня почувствовала вибрацию в районе заднего кармана и, обрадовавшись внезапно включившемуся телефону, в секунду вскочила на ноги, не подумав о стоявшем Диме. Головой девушка заехала по подбородку Смирницкого так, что тот взвыл от боли. — Черт! Корова блин, почему нельзя аккуратно вставать, — морщась, он приложил руку к пострадавшей части тела, — теперь синяк на лице из-за тебя будет! — Прости, пожалуйста, Дим. — Не прощу. — Ну и иди тогда в одно место. Это самый худший день в моей жизни. Вот как можно застрять в лифте на новогодние праздники? Как?! Хочешь рассчитаю вероятность того, что к нам приедут скоро? Она нулевая, нулевая, Дима!!! — Ну я же с тобой. — И что мне с этого? — Ты что дура? — наигранно удивился парень, разводя руками. — Вообще-то это был романтичный момент. Ты должна была томно вздохнуть и полезть ко мне целоваться. — Ой, пожалуйста, избавь меня от своих фантазий. — Слышишь, фантазия, торт у тебя какой? — «Наполеон», — И через секунду девушка исправилась. — Но я тебе его не дам, это бабушке. — Бабушке не жалко было бы, и как это Алевтина Михайловна вырастила такую бессердечную девушку? Непонятно. Может ты от соседа? Дядя Коля тоже такой же злой ходил, пока не помер. Я у него, главное, прошу: » Дядь Коль, ну дай сигаретку!», а он меня посылает. — Интересный ты человек, Смирницкий. — Почему? — Ну вот просто, интересный. Противоречивая такая личность. — Буду расценивать это как комплимент, потому что иначе я тебе не завидую. — Побьешь девушку? — Почему сразу побьешь? Есть куда более гуманные способы наказать тебя. — Дим, вот о чем ты там под колючим одеялом мечтаешь? — Не о тебе, не волнуйся. Кстати, я ни на что такое не намекал, это ты сама себя выдала. — Пойду поплачу теперь. — Пользуясь случаем, — не успел он закончить, как звонкий голос подруги по несчастью перебил его. — Хочешь передать привет своим близким? — от души громко засмеялась девушка. — Нет, спросить. Тогда в 9 классе я тебе нравился? — С чего такие вопросы? — Не тяни время, Синицына! — Не мне, одной знакомой. — Катьке что ли? — Я подписала договор о неразглашении, извини. — И что ты такая противная? — Ты будто другой. — А что если другой? Ты же не знаешь меня вовсе, как ты можешь что-то сейчас говорить? Вот, например, пока едут лифтеры, могла бы составить мой психологический портрет. Узнала бы меня, поняла бы что-нибудь. — Время — деньги, дорогой дружок. — Не хочешь сделать скидку по старой памяти? — По старой памяти я тебе только стопроцентную наценку сделать могу. — Синицына, с таким характером ты себе мужика не найдешь. Все будут сбегать, как Серега. — А ты откуда знаешь? — удивлению Ани не было предела, ведь о той ситуации с бывшим молодым человеком знали лишь «избранные». — Поди не в мегаполисе живем, — уклончиво ответил Дима. — Об этом случае знают только Катя, сам Сережа и я. Назревает вопрос… — Ну это я попросил его слиться, — тихо ответил парень. — В каком смысле? — Ну дал ему пять тысяч, чтоб он тебя кинул. Так ты нужна ему была, видимо. — Ты нормальный, Дим?! Для чего это надо было? — девушка уже не на шутку разозлилась, попадись ей под руку что-нибудь тяжелое, она без раздумий заехала бы парню по лицу или другому интересному месту. — Скажи мне, ты тупая, Ань? Если бы ты ему нравилась, он бы тебя на пять кусков никогда не променял бы, по-хорошему надо было дать мне в морду, а не с распростертыми объятьями принимать деньги. Я так проверял, есть ли у него чувства к тебе. Как оказалось, не особо. — Да какого черта ты ко мне в жизнь лезешь? Я тебя просила? Ты кто вообще такой?! — Я же как лучше сделал, что ты завелась, — обиженно ответил Дима. — Да пошел ты жопу, — резко послала Смирницкого девушка, — тебе лишь бы опустить кого-то, ощутив свое превосходство. Заплатил моему парню, унизил меня? Доволен? Ты не вершитель судеб, какое право ты имеешь так распоряжаться не своими жизнями! — Ты думать вообще разучилась. — Так научи обратно, — Аня как будто выплюнула эти слова в лицо оппонента. — Так научу. Дважды два сложи, — с виду смелый и бесстрашный молодой человек боялся теперь сказать хрупкой, безобидной девушке то, что не мог сказать давно. Но кажется, момент настал, больше шансов не будет. — Ты мне с пятого класса нравишься, Синицына. Ну это так, если совсем коротко. Тишина была ему ответом. Не такой реакции он ожидал. Поколотит сумкой? Да пожалуйста! Размажет любимый бабушкин «Наполеон» по лицу? Он и к этому готов, но молчать… — Синицына? — Что? Парень достаточно резко дернул девушку за рукав, разворачивая к себе, он начал медленно целовать ее, покусывая то нижнюю, то верхнюю губу. Руки крепко прижимали Аню за талию, не давая выбраться из цепких объятий, девушка в свою очередь не шевелилась, оцепеневшая от неожиданности она не знала, что и подумать. Лифт загудел и дернулся вверх.