The Royal Stories

      Он ненавидел отчаянно желать чего-то, но никогда не сметь прикоснуться.       Он – король Северных земель! Но смеет только мечтать о том, чтобы обладать женщиной, недоступной ему по Божьей воле. Женщиной, запертой клятвой в объятиях другого мужчины, что даже её не заслуживал. Всю свою жизнь он получал все, достойное наследника престола, чувствовал свою власть и способность владеть всем, чем только пожелает, но никогда не знал, насколько же на самом деле сладок запретный плод.       Она каждый раз сводила его с ума, появляясь в бальных залах и коридорах дворца во всем своем поистине королевском великолепии. То, с каким величием она двигалась, чуть прогибаясь в спине и тонкой талии, то, как говорила, надевая на пухлые алые губы легкую улыбку, то, как смотрела на него, каждый раз, когда они встречались на светских вечерах – все это просто убивало его своей недосягаемостью. Он желал её, а все, чего желала она – это дразнить его каждым своим движением, пока у него не иссякнет голос и не оборвется дыхание.       Она находила покой и дружбу в придворных дамах его сестры Мэри, что вертелись повсюду и постоянно шутили и сплетничали о неженатом короле, способном очаровать и соблазнить весь двор по одному мановению своей руки.       С самого детства он гряз в женских платьях, когда его сестрица постоянно носилась вокруг, в каком-то детском восторге восхищаясь старшим братом. А теперь, когда среди нарядов он видел и её платье – оно всегда покоряло золотыми или пурпурными оттенками, - он впервые в жизни мог сказать, что любил проводить время в этой компании.       Её звали леди Реджина… Королевское имя… Величественное, высокое и, несомненно, такое же прекрасное, как и она сама.       Он умирал от желания.       Она смотрела так, будто желала его не меньше, чем он желал её.       Жажда сжигала, и он тлел, точно на костре, каждый раз, пока уголек не испустил слишком яркую вспышку, что ослепила и глаза, и разум.        Во время одного из званых ужинов, где собрались все графы и лорды королевства со своими семьями на очередной бесполезный повод, он решил больше не тратить время впустую.       Пока её муж был занят более важными делами, чем проводить время со своей дорогой женой, Робин, точно последний вор, украл её у него из под носа, пряча находку за ближайшим поворотом. Ему было все равно – он король! Кто ему запретит?       Выдох слетел с её полных губ, когда её спина в считанные секунды встретилась с ближайшей каменной стеной, а позвоночник почти всей длиной вжался в прохладную поверхность. Она не сказала ни единого слова, когда он забирал тонкую фигурку из главного зала, и молчала сейчас, когда все, чем можно было дышать – это его близкое дыхание и запах выдержанного вина.       Золотистое пышное платье, крепко обхватывающее стан, слегка шелестело под маленькими пальчиками, нервно перебирающими дорогую ткань. Одна смольная непослушная прядка выбилась из идеальной высокой прически на её голове и упала на порозовевшую щеку, но это придало ей еще большей наивности, заставляющей его буквально балансировать на грани.       - Ваше Величество?.. – чертовка прекрасно знала, какое впечатление производит, как сильно заставляет кровь в висках пульсировать, а грудь гореть, но, кажется, в этот раз она правда не ожидала, что он сделает такой решительный шаг.       Или… ожидала…       - Миледи… - чуть склонившись, он выдохнул в её волосы, уже предвкушая, как томительно её пушистые ресницы опускаются на щеки, а с губ слетает вздох.       Он знает – она не может оставаться в стороне, она тоже отчаянно желает прикосновения, просто не позволяет себе этого признать.       - Что… что Вы делаете? М-мой муж… - шепнула, стараясь издавать как можно меньше звука, но просто не смогла его оттолкнуть.       - Он ничего не видел, поверь… - зарывшись носом в шелковые пряди, король, казалось, подобрался еще ближе, отбирая пространство, не давая даже сделать глубокий вздох. В беспамятстве опьяненная чувством, она подалась вперед и столкнулась с преградой в виде его широкой груди, поднимая наивный птичий взгляд на светлые синие глаза.       Воспитание не позволило дьяволице потянуться к его лицу – дразнит. С таким лицом, с таким телом она просто не могла быть наивной девушкой, что действительно до гроба верна своему мужу. Она ненавидела его. Это было очевидно, но сейчас, когда он действительно загнал её в угол, Реджина либо строила из себя отличную актрису, либо правда боялась обжечься о его прикосновения.       - Не нужно этого, милорд… - пробормотала она, так и не осмеливаясь поднять робкий взгляд, и лишь высокая грудь и плечи выдавались скорость, с которыми отчаянно работали легкие и сердце.       - Не нужно чего?.. – он склонился к уху и, осмелев, лишь кончиками пальцев коснулся аккуратного овала лица, проходясь по молочной бархатной коже. – Разве ты не хочешь, чтобы я касался тебя?.. – вдох. – Не хочешь чувствовать мою кожу на своей?.. – выдох. – Не хочешь, чтобы твое дыхание смешалось с моим, и…       - Прошу… - кажется, она всхлипнула, не выдерживая напряжения. – Вы же знаете, что я не могу… Я не принадлежу Вам…       - Ты не принадлежишь никому, кроме самой себя… - он опалил её лицо своим дыханием, когда склонился и заглянул в полуприкрытые глаза. – В следующий раз, когда посчитаешь себя его собственностью, вспомни мои слова, вспомни эту минуту и сделай правильный выбор…       По открытым плечам пробежала дрожь, и она неловко поежилась, склоняя голову чуть вниз и в сторону, позволяя ему сполна наслаждаться всеми ракурсами её прекрасного лица.       - Ты ничего не должна мне, и поэтому я прошу тебя, умоляю тебя стать моей… - его рука осмелилась скользнуть ниже, обвить талию, прижать к себе и почувствовать, как она повинуется, покоряется каждому движению и прикосновению рук. Точно заклинатель змей, он ощущал, как её тело прильнуло к его собственному, стоило лишь коснуться ладонью чуть оголенной спины и пройтись пальцами вдоль позвоночника.       - Старый идиот не заслуживает тебя… - шепотом в её губы. – Не понимает так, как я, и не видит ничьих желаний кроме своих собственных… - она задохнулась, осознав, что за считанные минуты оказалась полностью в его власти, будучи нагло прижатой к его телу в нескольких сантиметрах от его лица. – Не знает, что мужчина должен радовать, служить, ублажать женщину, а не наоборот…       - А…       - Скажи мне, Реджина, у тебя есть любовники?.. Такая леди не должна оставаться без внимания в…       - Не говори ничего...       Порыв ветра подхватил её суть и унес разум куда-то за рыжий горизонт, иначе она не могла объяснить то, что овладело ей в следующую секунду. Прежде такого чувства не появлялось ни разу, но теперь, задыхаясь его личным воздухом, что-то живое родилось в груди и погасло короткой вспышкой.       Всплеск успел сделать свое дело, заставив её прильнуть к нему, будто не было на свете иных источников жизни. Губы не двигались, позволяя инерции сделать первый шаг, но он ждал достаточно, чтобы сейчас не воспользоваться сладким моментом. Когда её губы робко начали повторять его движения, ему пришлось сорваться на что-то близкое к рыку и впиться пальцами в шелковую ткань корсета на талии.       Она его.       Резкие рваные движения стали всей её сутью, когда горячие руки подхватили её, вжимая в сильное тело. Пока в зале слышался хохот и приглушенный звон кубков, ударяющихся друг о друга, она поглощалась тем, чего желала больше всего, и вальсировала с королем в тишине коридоров.       Покружив её в воздухе, насладясь легкостью и податливостью дрожащего под ласками тела, он вновь прислонил её к гладким камням холодной стены. Девушке пришлось обжечься холодом поверхности и немедленно податься вперед.       Вновь оказалась в теплом плену.       Растрепанные волосы и полузакрытые в желании глаза заставляли его гореть, а руки изнывать в бездействии и нерешительности. Когда пара прядей покинула высокую прическу и водопадом спала на раскрасневшиеся щеки, она была раскалена, подобно обожженным углям, что рождали прекрасные искры.       Потеряв лицо в изгибе шеи, он опробовал на вкус сахарную кожу и как-то самодовольно усмехнулся, трогая улыбкой влажный бархат.       - Я знал, что когда-нибудь ты уступишь желанию…       - Я… - он не дал ей договорить, прикусив покрасневшую кожу, оставляя на ней свою метку, чтобы каждый видел след её неиссякаемой жажды.       Его рука медленно проскользила вниз по шуршащим юбкам платья и нетерпеливо собрала в кулак дорогую ткань чуть ниже округлого бедра, срывая с губ хриплый выдох. Хищно оскалившись, он продолжил изучение тонкой шеи, заставляя её неровно дышать и дрожать, пока пальцы украдкой перебирали золотистый шелк, забираясь под него в желании почувствовать под подушечками горячую кожу.       Он просто мечтал, чтобы женщины не надевали на себя этот предмет одежды, поэтому, когда его ладонь встретилась с мягкой тканью чулка, он практически прорычал что-то, вызывая дрожь в её теле. Широкая каемка с подвязками кончилась несколько выше, позволяя мужчине уже через мгновение подобраться и дотронуться кожи бедра.       Скользнув на внутреннюю поверхность, он почувствовал, как напряглась каждая мышца в её крохотном теле, и Реджину начала пробирать крупная дрожь. В беспорядке шепча что-то, девушка рвано хватала губами сухой воздух и неосознанно двигалась бедрами навстречу его прикосновению.       - Хочу, чтобы ты была моей… Сейчас…       Она дышала тяжело. Напряжение в животе начало сводить её с ума, заставляло задыхаться и неосознанно искать контакта с его пальцами. В горле мгновенно пересохло от одной мысли.       Ей пришлось изогнуться в спине, чтобы не разорваться на части от нетерпения. Голова была откинута, встречаясь затылком с холодной стеной, а волосы в беспорядке упали на глаза и губы, что в агонии приоткрылись, ища нового контакта.       Боже, он был готов поклясться, что никогда не видел ничего прекраснее!       В животном желании он снова прильнул к её губам, срывая с них новый выдох, одаривая новой лукавой улыбкой. Ей нужно было почувствовать. Ей нужно было хоть раз в жизни пожить для самой себя, даже если после придется поплатиться за это головой.       - Скажи мне, чего ты хочешь, и я сделаю это… - сбито прошептал прямо в губы, даже не смея прерывать её пытку. – Скажи мне… Я должен услышать…       - Я…       Мягким поглаживанием по коже он объявлял, что не пересечет границу, пока не услышит, как она умоляет. Маленькие пальцы до боли впились в жесткую ткань камзола, а с губ слетел мягкий стон, сопровождающийся новым беспорядочным шепотом. Пылающая кожа покрылась мурашками, когда он сдвинул пальцы выше, доводя её до исступления, даже не прикасаясь в полной мере.       Король почувствовал жар вперемешку с влагой и улыбнулся, видя эту живую борьбу с желанием, проявляющуюся в каждом шепоте и каждом вздохе.       Она была верной. Верной и страстной, а эти две вещи просто не могут сочетаться в одном человеке.       - Одно слово…       - Ро… Я…       Она простонала что-то еще, прижимаясь ближе, почти чувствуя его там, где нуждалась в нем больше всего, а мужчина, улыбаясь, уже стоял на лезвии ножа, держась за последнюю нитку реальности.       - Реджина!.. – она почти вскрикнула, распахивая глаза, когда услышала знакомый хриплый голос, что доносился из-за поворота за ближайшей стеной.       - Леопольд… - её темные глаза распахнулись в ужасе, и, кажется, она даже до крови закусила губу, расслышав в незнакомце своего мужа. Рваными движениями она сперва оттолкнула от себя мужчину, а затем начала судорожно расправлять складки на платье и поправлять безнадежно растрепанные волосы.       Желание покинуло, оставляя её опустошенной тлеть на спертом воздухе коридоров замка.       На её шее все еще красовался красный след его зубов, и блестела влага, а дыхание не успело вернуться в прежний ритм. На ней стояла его метка, остался его собственный терпкий запах, а кожа ныла от прикосновений, заставляя её ненавидеть себя за слабость еще больше, чем прежде.       Она украдкой стянула ленту со своей головы и вытащила пару брильянтовых шпилек, позволяя черным локонам каскадом упасть на хрупкие плечи, дрожащую спину и напуганное побледневшее лицо. Укус за считные секунды скрылся под волной тёмных полос.       - Вот ты где! Я уж думал, что ты решила отправиться обратно в поместье от скуки, - он усмехнулся и спешно вывалился из-за угла, заставая её с мягкой улыбкой на лице.       Рядом как ни в чем не бывало стоял король и невозмутимо смотрел на того, кто посмел прервать его идеальную беседу с одной из придворных леди.       Внутри он каждой клеткой рвал и метал, мечтая разорвать надоедливого старика на мелкие части.       - Нет, дорогой, - она мило улыбнулась, заправляя смольную прядь за ухо. – На самом деле, я хотела бы задержаться при дворе… Принцесса Мэри обещала показать нам королевский сад, а я просто не могу отказать первой леди этих земель…       - Как пожелаешь, - хохотнул мужчина, размахивая в воздухе прихваченным серебряным кубком. – Ваше Величество, - он кивнул головой в знак повторного приветствия, - Реджина, пройдемте в зал, там сейчас начнут играть музыканты…       - С удовольствием, - она растянула на лице улыбку, и когда Леопольд развернулся, вновь исчезая в глубине коридора, девушка подошла ближе к раздраженному королю, взяла его за руку и вложила в ладонь скользящую ткань атласной ленты, напоследок проводя пальчиками по коже его ладони.       - Еще увидимся, милорд…       В эту ночь он так и не сомкнул глаз, все еще чувствуя под пальцами жар и нежность кожи той, что никогда не будет принадлежать ему одному.