The Royal Stories

      Она сводила его с ума. Эта вторая версия, её вторая версия просто сводила его с ума одним своим взглядом, одним взмахом ресниц и одним движением губ, что побуждал шепот слетать с её рта и мягко касаться его острого слуха. Она стояла так близко, совсем рядом, практически прижимаясь своим крохотным телом в великолепных богатых одеждах к его собственному, и пробегалась длинными пальчиками по плечам, слегка касаясь аккуратными ногтями горячей кожи под воротником рубашки. Не капли невинности или страха не промелькнуло в её взгляде, ни единого намека на уязвимость, скованность, отвращение, что он читал каждый раз, когда другая Реджина смотрела на него, он не смог найти в её темных глазах.       На его собственном лице была недоверчивость и дикий скепсис, но, на самом деле, ему уже просто нечего было терять. Он пришел сюда, в этот город, чтобы искать добычу, славу, имя, и, конечно, судьба никогда не обделяла его вниманием прекрасного пола. В этот раз ничего не менялось, но почему-то вместо сломленной женщины он видел лишь искру чего-то до жути спонтанного, беспечного в своих повадках и неистового в горьких целях.       Огонек сумасшествия и безрассудства даже в самых серьезных намерениях просто сбивал его с толку, но по каким-то неизведанным причинам даже не хотелось отводить от неё взгляд. Он не видел ущемления или трещин в её сути, и поэтому его влекло отсутствие слабости.       Пусть даже с уже знакомым лицом.       Странно, как два совершенно одинаковых человека могут настолько различаться по своей сути, будто бы, если закрыть глаза, он сможет различить их по одному только тону голоса и запаху кожи. Будто они никогда и не были одной частью чего-то целого и неделимого, единого по своей природе. Он никогда даже не мог предположить, что судьба столкнет его с таким приключением, не говоря уже о двух одинаковых и совершенно разных женщинах, что буквально боролись за его внимание.       В конце концов, он и сам теперь был лишь чьим-то двойником…       Как и она…       Она понимала его, пусть даже все это казалось лишь огромным фарсом и игрой, ведь с такой женщиной никогда нельзя было быть совершенно серьезным. Она понимала боль непризнанности, двоякости и побочности и, возможно, даже видела мир таким, каким видел его он сам.       Они оба были дополнениями. Он – приложением и жалкой подделкой на какого-то якобы всенародного героя, она – мусором, что остался от «совершенной» версии самой Реджины.       Приведенный в этот город практически без причины, брошенный в лесу по причине банальной несовместимости с другой версией себя, он сейчас был полностью поглощен созерцанием кого-то, в точности повторяющим его судьбу, и думал, что предложить больше, чем она, в этом прогнившем мирке уже просто никто не сможет.       Да и кому нужен неправильный разбойник да королева без королевства? Возможно… друг другу…       Она шептала что-то про совершенство, пока её длинные темные ресницы игриво касались его щеки, а подбородок обжигало ровное дыхание. И лучник позволял ей эту близость, потому что у него не было чести, ему нечего было бояться или стыдиться, не было других целей, кроме как жить для своих потребностей.       А сейчас его потребностью был побег из этого затхлого городишка. Какая разница, как именно и от кого он получит нужные сведения?       А королева… Королева всегда умела ценить то, что имела, ведь даже подделки иногда сверкают ярче самых драгоценных камней. Она была благодарна и взволнована иметь шанс вновь говорить с ним, касаться, слышать живое дыхание, ведь у неё не было сердца, ей не нужна была боль и страдание, коим разрушался её оригинал при одном только взгляде. Ей не нужны были старые фотографии, глупые метафоры и чьи-то советы. Она нашла свою цель…       Какая разница, какой теперь вкус у его губ?       - Ты ведь думаешь так же, не так ли? – выдохнул он и усмехнулся так горько, что почти почувствовал это на кончике своего языка. – Ты думаешь, что я – не он…       - Но ты не можешь быть кем-то другим, Робин… - ничего кроме её особенной коварной ухмылки с ноткой безумия и сладкого восторга не возникло на её прекрасном лице. – Ты тот, кто ты есть… Тот, кем сделала тебя твоя жизнь, а эти разные реальности не создают нового человека, они просто строят тебе особенный характер…       Он замолчал и ощутил, как её ладонь проложила путь вверх по его шее и остановилась на чуть колючей щетинистой щеке, чувствуя, как она слегка царапает нежную кожу.       - Ты разный в любой реальности… Сломанный, счастливый, мрачный и семейный… Любой, какой пожелаешь, и это лишь значит, что тебя закалили обстоятельства, а не создала таким судьба, - остро и соблазнительно, почти безумно посмотрела прямо в его глаза и чуть закусила губу, этим жестом сбивая его с мысли в считанные секунды. – И если моя вторая сторона не может принять все твои сущности, но в чем смысл настоящей любви, мм?..       Она прильнула ближе, договаривая фразу уже шепотом в его ухо, и улыбнулась. Если бы улыбка передавалась созвучием слов, колебанием воздуха, он узнал бы её из тысячи, ведь за всю его жизнь ему никогда не удавалось завести таких прекрасных и неординарных знакомых.       - А ты можешь? – голос слегка сорвался на хрип из-за желания, что заглушало мысли, но, кажется, уже было слишком поздно раздумывать над последствиями, когда в ухе раздавался томный шепот, а пальцы с каждой секундой все сильнее горели в желании сломаться и притянуть тонкое тело еще ближе к себе.       Она звонко рассмеялась, посылая импульсы и звуки летать по ночному лесу, и едва ли не утерла выступившие слезы от всей абсурдности слов.       Злая королева? Любить? Понимать и принимать любым? Ха! Больше походило на типичные речи Белоснежки о любви, вере, надежде и прочих лютиках-подснежниках за компанию.       - У меня нет сердца, Робин… - она хмыкнула и улыбнулась, как ни в чем не бывало, а он подумал, что просто невозможно гореть такой страстью без горящего органа внутри. – Мною движет разум и сила, порой лишь ослепляя тем, что сгорает на месте сердца… Мне не дана жалость и сочувствие, я не могу ощущать внутреннюю боль, и, честно говоря, это лучшее ощущение, что мне удалось испытать…       Что-то так ярко сверкнуло в её темных глазах, что он был готов поклясться: это было больше, чем счастье. Нечто между сладким удовлетворением и даже облегчением отразилось на её лице, и она едва ли не прикрыла глаза от этого поглощающего чувства – чувства собственного достоинства и большого горячего сгустка чистой силы внутри.       В какой-то момент мужчина понял, что ему нравится спонтанность и подавляющее торжество в глазах этой непонятной, почти незнакомой женщины перед ним. Было в этом что-то знакомое и близкое, будто то же самое чувство он испытывал, когда добывал новое добро у очередного богатого старого олуха.       - Но ты, Робин… - усмехнулась и отстранилась, беспечно заглядывая своей сутью в его хмурые глаза. – У тебя есть сердце, ведь так… Тогда почему же мы так схожи?.. Я имею в виду… Что делает тебя таким, какой ты есть?.. А точнее, что не делает тебя таким, каким тебя все помнят и знают? Хм…       - Я лишь вор, неужели всем так трудно это понять? - он фыркнул и состроил самодовольную улыбку на лице.       Её глаза загорелись недобрым огнем, это было нетрудно заметить даже в толще чернеющей ночи. С интересом склонив голову, она приоткрыла рот в недосказанности и коснулась кончиком языка нижней губы. Ночь выгодно подчеркнула острые скулы, идеальный овал лица, молочную кожу, и наверно, впервые он увидел в ней, того, кого так долго хотел увидеть в Реджине – союзника.       - Хочешь сказать, что нет никакого кодекса? – её глаза распахнулись в восторге.       - Кому он нужен, когда есть золото?.. - бросил он и закатил глаза, наблюдая, как от торжества сбивается её дыхание.       - Нет обязанностей, морали и… предрассудков?.. – она почти шептала, когда погас её голос, а все рваные слова уже давно слетели с её багровых губ.       - Вижу, у тебя есть предложение?.. – он подошел ближе, усмехаясь так, как не делал этого, наверно, никогда раньше, а королева лишь вскинула точеную бровь и осмелилась ни на мгновение не отрываться от его глаз.       Эти глаза ей нравились больше. Они были особенно похожи на её собственные в тени ночного леса, когда лукавство растворяло светло-синюю радужку и отдавало предпочтение оттенку нахальства и какого-то до боли знакомого… коварства?..       Да, определенно, они могут найти общий язык…       - Можно сказать и так, но… раз уж ты хочешь покинуть город…       - Не уходи от темы, Величество, - ухмыльнулся он, складывая руки на груди, и смело наклонился к ней, почти касаясь кончиком носа её собственного и выдыхая прямо в её губы. – Воры никогда не отказываются от веселья, забыла?..       Она даже не шелохнулась, приподнимая уголки чуть распахнутых губ, и хрипловатым медленным тоном тихо произнесла:       - Тогда ты пришел по адресу…       Со звонким смехом растворилась тишина леса, а следом вновь наступила ночная идиллия, стоило лишь последним крупицам фиолетового тумана вместе с ними растаять на ветру.