Внеорбитные

Поздняя ночь. Даже, правильнее сказать, ранее утро. Заброшенный склад Нью-Йорка. Повышенная демоническая активность. Рыжая макушка, решительно маячащая перед ним. Алек открыл глаза. Снова. Снова этот день. Засел в памяти так же прочно, как и дата дня рождения Изабель. Прошло два месяца. Два чертовых месяца. Сколько Алек спал за все это время? Мало. Нереально мало. Любой, посмотревший бы на охотника, мог бы и не узнать его: бледная, как кафель в ванной, кожа; руны на ней теперь видны ярче, чем нужно; всегда гладко выбритые щеки покрыты щетиной; волосы, находившиеся в творческом беспорядке, теперь находились в абсолютно не творческом урагане; синяки, точнее тёмные-тёмные круги, под глазами; улыбка… улыбки и нет вовсе; а всегда карие, красивейшие глаза потускнели, потеряли свой цвет. Но Она бы узнала. Узнала бы даже не смотря на его внешний вид. Брюнет тяжело поднялся с кровати и подошёл к большому окну. Рассвет. Снова закипит жизнь в этом чертовом городе. Беспечные примитивные пойдут по своим примитивным делам. А куда пойдёт Алек? Куда ему теперь идти? Демоны. Кошмарное количество демонов. Четверо охотников. Всего четверо. И вроде бы, посмотреть со стороны: они справляются. Но каждый из них выбивается из сил. Джейс, отчаянно отбивающийся сразу от трёх демонов; Изабель, с трудом справляющаяся своим браслетом-кнутом; Алек, лишь успевающий доставать стрелы; и Клэри… Клэри, мечущаяся от одного друга к другому, помогая им. Рыжий вихрь волос, а затем и их обладательница вырастает прям за спиной демона — Алек её научил — миг, и демон повержен. Но создаётся впечатление, что тварей не становиться меньше, а нефилимы выбиваются из сил. Алек тряхнул головой. Снова. Снова эти вспышки воспоминаний, больно отдающиеся в сердце. Охотник выходит за дверь комнаты и тихо идёт по коридору. Все как обычно. Те же стены с непонятными узорами, лампы, тускло освещающие коридор, двери, ведущие в комнаты других охотников. Брюнет останавливается у двери, к которой прикреплено две белые лилии: цвет траура. Тихо отворяет дверь, тихо проникает внутрь. Аккуратно заправленная кровать, мягкий ковёр, шкаф, с ее вещами, стол, заваленный листами с рисунками. Последний демон. Самый сильный и выносливый. Он стреляет из лука, да и выглядит вполне по-человечески. Джейс, сильно раненый в ногу, и Иззи, пытающаяся нанести ему Иратце, не в состоянии помочь двум оставшимся охотникам. А зря. Алек поморщился. Он устал. Устал переживать этот день снова и снова. Охотник подошёл к столу Клэри и взял один из альбомов. На первой странице был Институт, а на последующих страницах были нарисованы Иззи, Джейс и он. На последних страницах Алека было очень много. Глаза брюнета наполнились слезами. Нет. Охотники не плачут. Алек уже еле держался на ногах, но упорно продолжал отбиваться от демона. Лук парня лежал далеко в углу, и теперь брюнет орудовал клинком Серафима. Рыжую бестию демон отбросил к стене, и та, ударившись головой, потеряла сознание. Алек хотел было броситься к ней, но не мог, не мог оставить этого паршивого демона. Охотник скатился вниз по стене, держа в руках последний рисунок Фрей. На нем Алек и Клэри стояли в обнимку и улыбались. Слеза непроизвольно стекла по щеке парня. Нет. Он не должен плакать из-за какой-то примитивной. А примитивной ли? Нет, он давно не считал её таковой. Клэри превратилась в сильную охотницу, но, к счастью для всех, на губах всегда играла все та же озорная улыбка. В голове Алека всегда была улыбка Клэри. Секундная осечка, и Алек ошибается. Алек промахивается. Когда такое было? Никогда. Но он вымотался, он больше не мог. Раздался звук натянутой тетивы. Алек вздрогнул. Он узнает этот звук из тысячи: сейчас полетит стрела. В него. А он ничего не сможет сделать. Не успеет. Снова слеза. Охотник слышит приближающиеся шаги и шумный вздох Джейса. Кажется, он что-то хочет крикнуть, но не может. Алек прижимает рисунок к себе. Боль в сердце становится невыносимой. Он видит рыжие волосы, а потом и Клэр, заслоняющую его от стрелы. Слышит сдавленный рык: стрела вонзается в девушку, проходя насквозь и лишь чуть чуть задевая Алека. Демон исчезает, а Клэри разворачивается к парню, и, невесомо касаясь его губ своими, шепчет: «Люблю». В комнату входит Из. Некрашеная, в мешковатой одежде, с такими же тёмными кругами под глазами как у Алека, и садится рядом с братом. Алек слышит дикий крик Изабель, Джейс прижимает охотницу к себе, глотая слезы. Алек мягко опускается на пол и кладёт голову Клэр к себе на колени. Из глаз девушки вытекает слеза, и она закрывает глаза. — Не уходи, — шепчет Алек, пытаясь проглотить ком в горле. — Прошу, Клэр, не уходи, — он обнимает тело девушки. Мертвое тело. — Клэри, несчастная ты примитивная, прошу, не уходи… я… я тоже тебя люблю, Клэр! Клэри! — Алек, она бы не хотела что б мы так себя вели, помнишь, какая она была жизнерадостная? — Изабель обняла брата, стараясь, чтоб он не заметил её мокрых глаз. — Из, я такой идиот. Она бы могла быть моей, если бы не моя тупость, — Алек зажмурился, вспоминая похороны. Изабель крепче обнимает брата, и так они сидят, в тишине, вдыхая запах Клэри, исходивший отовсюду в этой комнате. Два месяца. Два месяца Клэри нет физически, но она всегда рядом. Рядом с Ним.