Ты точно не из этих?

Вону молча сидит, глядя в глаза Гю. Тот в свою очередь сейчас взорвется от любопытства. Чего ты медлишь? А Чон и сам не знает, с чего начать. Сказать, что ничего не было, просто тот притащил в хлам пьянющего Ким Мингю домой и остался с ним рядом на всю ночь, потому что не смог бросить в таком состоянии — все равно что лишить себя всякого шанса на продолжение их «отношений», а соврать у Чон Вону совесть не позволяет. — Какая разница, что было тогда? Давай лучше забудем и начнем заново — так будет правильнее. — Но мне же интересно, — надувает губки Гю, делая обиженный вид пятилетнего ребенка. — Я тебе нравлюсь? — Иначе почему я здесь? — делает недоумевающий вид Мингю, будто все так и должно быть. А как теперь Вону скажет, что Ким не так его понял? Чон Вону по жизни одинокий человек, у него никогда не было близких друзей, даже родители отвернулись от парня, про отношения и говорить нечего. А к Мингю тянет непреодолимой силой, только вот — принципы. Что с ними делать? Вону не гей, а придурок, который хотел как лучше, а получилось как всегда. Не совладал с собой. Но это было тогда, сейчас же он может трезво соображать и объяснить все Киму. Может же. Наверное. — Понимаешь, я поступаю неправильно по отношению к тебе и совершенно не хочу отпугивать. Давай дружить? Мне, правда, нужно время. Мингю окончательно убеждается в том, что Вону слишком странный. — Ты говоришь какими-то загадками. Я просто тебе не нравлюсь? Секунды молчания. — Гю, в ту ночь ничего не было, — тяжело выдыхает Чон. И не понятно, хорошо ли, что не было, или он опять все испортил. На лице Мингю ни единой эмоции. Ощущение, будто ему сейчас дали подержать в руках любимую игрушку, а потом с силой отобрали. Какое-то опустошающее чувство. — Почему сразу не сказал? — Ким томно опускает взгляд в пол, а голос дрожит. — Думал, что стану не интересен тебе. Так нас хоть что-то связывало, а теперь — пусто. Прости.. Но я не отбирал у тебя надежду, если ты об этом. Просто.. это необычно испытывать что-то подобное к человеку. И станет больно, если наша единственная связь разорвется, как сейчас. — Напиши мне, как что-то решишь, я не хочу причинять тебе боль, — глаза Мингю сейчас сдадут его с потрохами, но он не должен этого допустить. Ким — мужик, а не сопливая девчонка, как говорит Сынчоль. Резко разворачивается и кидается в сторону выхода. Больно, потому что опять все закончилось ничем, потому что в очередной раз он облажался, потому что как всегда его чувства к черту никому не сдались. Наивный Ким Мингю. А на что ты рассчитывал? Думаешь, ему было важно, что ты на самом деле умеешь чувствовать? Решил отвертеться, мол, ничего не было, нужно время. Глупо. Но Вону резко останавливает уходящего за одежду и вцепляется силой в чужую руку. — Ты, кажется, не понял. Ты мне нравишься.

***

Шесть часов вечера. Проснувшись, Мингю снова оказывается в одной кровати с Чоном, только в этот раз, кажется, все было. Или нет? Тогда почему тот обнаженной грудью прижимается к нему, крепко обхватывая со спины оголенную талию Мингю? Было же все-таки, да? — Нет, не было, — смеется Чон. Оказывается, иногда Мингю не может контролировать свои мысли, и они вырываются вслух. Ким начинает громко хохотать над своей же нелепостью, а после разворачивается лицом к Чону и замирает. Волшебно. Это вообще реальность? — Да, Мингю, все это происходит с нами на самом деле, сам в шоке. Он что мысли читает? Сейчас я точно ничего вслух не говорил. Только Гю решает что-то сказать, как Вону внезапно прерывает его: — Тише, помолчи. Ангелам не надо слов, — прижимает к себе еще сильнее и с особой нежностью целует в губы. Кажется, Мингю сейчас с ума сойдет, от Вону крышу сносит конкретно. — За что ты так со мной? — дыхание в самые губы, голос слегка дрожит, а чужие руки блуждают по всему телу Мингю. Так, Гю, реагируй спокойнее. Но как вообще соображать в такие моменты, мать твою?! — Расслабься, я тебя не обижу. Обидишь. Уйдешь, как и все остальные. Только в этот раз будет больнее, потому что уйдешь именно ты. — Нет, я не могу так. И Ким пытается оттолкнуть от себя Чона, что получается с большим трудом: мало того, что Вону не из слабых особ, так просто не отпускает, так еще и морально хреново. Надоели эти пустые перепихоны, честное слово. Сейчас хорошо, никто не спорит, а потом? А потом они ничего не обещают. Им и без тебя прекрасно, наивное ты чмо, Ким Мингю. — Да что со мной вечно не так?! — слова буквально рывком вырываются из груди Чона. Он тоже устал. Устал, что его вечно отталкивают. Устал, что его никогда так никто и не полюбит. Устал притворяться, что все хорошо. Ничего у него не хорошо. Ему плохо, плохо быть постоянно одному. Это больно, когда к человеку со всей душой, а он к тебе задницей. — Хочешь, уходи! Я тебя не держу. Надоело постоянно всех удерживать, катись к чертям, если тебе это нахер не нужно! Что? Тебе не все равно? У Вону истерика, он больше не держит слез в себе. Ревет навзрыд, и это зрелище не для слабонервных. Страшно видеть, как человек ломается изнутри, а ты ничего не можешь поделать с этим. Но Мингю же может, только прикидывается идиотом. Он просто находится в шоке. В шоке от того, что все это время рядом с ним находился человек, который точно так же устал, который тоже хотел любви, а не глупых приключений на свою задницу, а Мингю в упор его не замечал. Стыдно. Он смотрит на рядом сидящего парня и не знает, что делать. Одно ясно: Мингю отсюда никуда не уйдет, он не собирается бросать Вону в таком состоянии, к тому же, сам виноват, что тот сейчас все легкие себе выблюет и глаза его пересохнут от передозировки влагой. Ким осторожно присаживается рядом, но молчит. Не касается, боится потревожить или навредить. — По десятибалльной шкале, насколько больно? — Семнадцать.. — Любимое число? — Нет, просто сегодня семнадцатое, и это самый ужасный день в моей жизни. — Ты, наверное, никогда меня не простишь? Или все-таки позволишь объясниться? — Попробуй, — Вону смахивает рукой с ресниц капли слез и устремляет свой взгляд прямо в глаза Ким Мингю. А Мингю не отворачивается, если сейчас говорить, то только правду. Он увидел даже больше, чем следовало. Вону оголил перед ним не только свое чертовски идеальное тело, но и не менее красивую душу. И он рассказывает. Говорит о своих глупых страхах остаться одному. О том, что все вечно отворачивались от него и уходили. Многие давали надежду, но тут же ее отбирали. А порой Мингю просто не ценил то, что имел, поэтому все самое дорогое потерял. И в итоге потерялся сам. Прекратил все связи с противоположным полом. Просто устал. Единственный его друг все это время был Чхве Сынчоль, который постоянно капал на мозги, мол, нужно найти пару. Только Гю эти поиски казались бессмысленными. А когда Чоль завел разговор о том, что, быть может, у Мингю ориентация не в ту сторону повернута, тот в свою очередь дико рассмеялся и не воспринял это всерьез. Один только раз он решил рискнуть и послушаться Сынчоля. — И ведь не зря, а то до конца жизни так и остался бы одиноким дебилом. Я просто многого не замечаю, Вону, я не хотел тебя обидеть, правда. Я думал, что тебе от меня нужен только, ну.. секс. Я просто не хотел быть снова использован ради мимолетной забавы, понимаешь? Да, черт побери, Вону все понимает. Понимает даже больше, чем на самом деле кажется. — Сможешь простить меня? — Надо подумать, — улыбка Чон Вону озаряет все вокруг, а на душе становится гораздо спокойнее. От мягкого голоса Вону мурашки по коже, а внутри все трепещет. — Знаешь, если у нас в будущем все получится, то я чертов счастливчик, что выиграл эту жизнь с тобой.