Говорящий со зверями: Песнь бубна

Тропы замыкаются, вьются по краю бубна, переплетаются замысловатыми узорами, распадаясь на отдельные фигуры. Иные ходят великими дорогами шаманов, многие прокладывают собственные сверкающие пути, оставляя свои следы и вехи. Встретить другого на своей тропе редкая удача, значимо это, что вас ждали и знают, значимо это, что вы как в опасности, так и в великой защите. Кто же к вам вышел сегодня? Кто перекрыл ваш путь твердой поступью, враг или друг? Данко напал на незнакомого путника первым, он содрал с себя одежду трясущимися руками и, перекинувшись зверем, в яростном прыжке взвился над тропой. Незнакомец даже рукой не повел, но рысь в полете скрутило и швырнуло к ногам застывшего Володара в виде обнаженного, еле дышащего, вырубившегося парня. Молодой колдун интуитивно вышел вперед, закрывая своего побежденного напарника, но незнакомец агрессии больше не проявлял. — Молодо-зелено, надо сдерживать свою звериную суть, даже если чуешь, что перед тобой другой смертельно опасный хищник. На мгновение образ мощного мужчины поплыл, наслаиваясь на другой — бурого медведя, стоящего на задних лапах. Отчего побежал неприятный холодок по спине и на загривке волосы встали дыбом. Перед ними была мощь и сила, с которой нужно было считаться, хотели наши герои этого или нет. — Вообще, я ждал иного, — выдал мужчина-бералак*, а потом, сузив налитые золотом глаза, обезоруживающе улыбнулся. — Ну, здравствуй, родственничек, вот не думал, что встречу тут на тропе шамана-хозяина Северного Обережного Круга, сына Афанасия, что ж, приятно познакомиться, я Велес — Посох твоего отца. И перед Говорящим низко поклонились в пояс. — М-да, лихо время бежит, я тебя, Володар, в последний раз в пеленках видел, когда твой отец, собрав свои манатки и сбежав от шаманов, оказался на моем пороге. Что ж, давай свой Посох. Идти ко мне в гости не так долго, но муторно, переночуете на моем зимовье, передохнете и продолжите дальше должный путь. Но Володар Данко не отдал, завернул обнаженного в расстёгнутый спальник, как в кокон, и подхватил на руки, перед этим все свои вещи сгрузив на Велеса. — Мог бы и голяком нести, перевертыши не особо мерзнут, да и неудобно его так тащить, лучше на плечи взгромоздить или спину, — хмыкнули, подхватив на одно мощное плечо весь незамысловатый скарб парней. — Если устану, так и быть, потащишь ты, — заметил едко Володар, — мог бы и помягче, раз видел, что перед тобой неоперенный юнец. — Не ворчи. Тем более это не я, это сила твоего отца, между прочим. Он сам во мне часть своей колдовской мощи запечатал перед тем, как уйти с тобой в мир людей, чтобы не возмущать вокруг себя за ненадобностью волшебные нити. Ты же в курсе, что ими переплетен весь мир как сетью, ну вот и долбает. Конечно, Володар об этом вообще слышал первый раз, но умудренно промолчал. С тропы они вышли практически сразу, как и положено, повернув направо, и вот тут идти по бурелому да с такой ношей оказалось несладко. У очередной небольшой речки, похожей на ручей, как ни хотел Володар, но с Велесом пришлось поменяться ношей. — Сразу бы так и поступил, а то нет, мы гордые. Как обкуренные ежики в тумане, тыкаете свои мордашки куда непопадя, а ведь еще молоко на носах не обсохло, что у тебя, что у него, — рысь поправили на крепком плече как болтающийся мешок, правда все в том же спальнике. — Ладно, оставлю его под покровом, а то еще возбудишься на кошачью поджарую задницу. Медведь был языкастым и еще тем шутником. Так что дальше пошли весело, под нескончаемые прибаутки Велеса. — А почему мой отец решил сбежать к людям? — Володар на выпады Велеса отвечать по-мудрому не стал, но бесконечный фонтан ерничества стоило заткнуть, вот он решил вызнать про своего отца то, чего даже не мог помыслить, топая неотступно за проводником след в след. — Ну, его не устраивала их политика и уклад. Не верил он в судьбу и предназначения, хотел что-то доказать по молодости. Ну, и сам видишь — все попусту, ты с собственным Посохом отправился в путь по тропе шамана учиться ведать, искать знания и возможности управлять силой. Володар слушал развеселый треп медведя и никак не мог представить того рядом со своим невыразительным отцом. И тут еще нездоровая мысль всплыла, а что его папка тоже того, этого... да с таким громилой? То ли он это вслух выдал, то ли медведь обладал силой читать чужие мысли. Велес заржал так, что чуть не уронил с плеча болтающегося в отключке рыся. — Ой, не могу, если в вашей паре такие отношения, это не значит, что у других точно так же. Хотя, не спорю, я бы хотел разделить постель с твоим отцом, но, к сожалению, в прошлом Афанасий был против этого. — Как ты догадался, что мы с Данко трахались? — Володар, и сам не зная почему, начал сразу тыкать Велесу, хоть тот изначально был старше и мудрее. — Ну... по запаху — нюх-то у меня звериный, ты весь провонял кошаком, а он тобой насквозь. Кроме того, по энергетике вашей общей, такой сплочённой и за столь сжатое время, можно добиться только если переспать и не раз. Ну, а еще вешки у вас убойные по слабому следу... эт хорошо, даже очень, что такие зарубки оставляете, тропа не пропадет — не поглотится шамановой. Только не переусердствуй, ты изначально имеешь неслабую силу, передающуюся по роду, Посох же просто ее проводник. А когда ставишь такую вешку — ты заставляешь своего рыся вносить соразмерный с собой вклад. Тебе-то хоть бы хны — а пацан изматывается, так что не больше чем раз в неделю, а то и две. Пока в паре не будет баланса и вы не выровняетесь — один из вас будет изматываться в хлам. Медведь, рассуждая о прелестях пары Говорящего и Посоха, шел прямо по берегу ручья, ведя за собой слушающего молчаливого Володара. Тому и возразить было нечего, то, что Данко изматывается во время секса с ним, он понял практически сразу, а вот и ответ умело подогнали — почему. — Я вообще удивлен, что тебе дали столь слабый Посох. Чем старцы смотрели? — ворчали, топая перед ним, иногда загребая сапогами стылую воду. — Разве Данко слаб? — Для тебя да. Я же видел... или... — на Володара глянули тяжелым взглядом медовых глаз, останавливаясь посреди ручья, — только не говори, что ты успел в бабе семя свое посеять? — Это была не моя идея, а отца, он меня какой-то дрянью опоил... вот я и... в бреду... того, этого... — замялся Володар перед этим громилой, ему приходилось топать по кромке воды, чтобы не промочить ноги. — Да еще и обженить хотел, а я деру дал, прямиком в партию записался. — Вот же ж... — сплюнул медведь с досады в крутящуюся небольшими воронками у себя под ногами студеную воду. — Неугомонный у тебя отец. Когда от мага женщина рожает ребенка — он становится независимым. Если бы ты воспитывался в нашем мире, то с малолетства тренировался вместе с Посохом — все же старые дедовские методы не вчера писаны, а теперь в вашей паре сплошные недоразумения, и это не есть хорошо. И еще, Афанасий не мог хотеть поженить тебя на деве. Мы не имеем права на официальный брак. Ты что-то понял не так, брак для женщины с нами — это ее верная смерть. Природа не терпит таких проступков, ибо твоя пара — Посох, другого не дано. Может мать твоего ребенка сама хотела женитьбы? Но точно не твой отец. Потом минут десять шли молча, пока Велес снова не заговорил: — Теперь понятно почему связь с Афанасием дернула меня на тропу. Он вышел ко мне, вот только почему сорвался и для чего ему срочно нужны запечатанные во мне силы? — Велес перемахнул с ручья на пригорок и, подождав, пока Володар неуклюже вскарабкается следом, повел дальше. — Может расскажешь, что приключилось у вас с Данко на вашем тернистом пути? Колдун тяжело вздохнул, явно нехотя вспоминая. Но рассказал все и даже то, как открылась дверь на запретное золото. Пока он ведал медведю, они дошли до крепко срубленной деревянной избы с мелкими окошками. Мох стелился под ногами упругой подушкой, осыпанный крошевом мелких капель. Не пришедшего до сих пор в себя рыся осторожно уложили на широкий топчан, застеленный тулупами. Велес раздул небольшую печку, закинув в голодный зев пару полешек. И то, как быстро пламя жадно зализало сухую древесину, сказало о том, что ночь медведь точно провел на зимовье. — Вы здесь и живете? — Володар уселся за крепким столом. — Хех, здесь я охочусь, и это угодья моей семьи, у меня дед и отец медвежьи шаманы и, как видишь, один из них стал Посохом твоего отца. Живу же я в обычном поселке и даже периодически работаю в нефтянке. Так что ничего сверхъестественного, — на чугунные полукружья водрузили обычный чайник со свистком. — Ну, а пространство не задирает от силы моего папки? — Володару все казалось бредом, вот перед ним незнакомый мужик, которому он почему-то беспрекословно верит, и более того, этот самый незнакомец, хоть и по-своему, но любит его отца. Да и чувствовал он при нем себя как дома, то ли, и правда, сказывались магические силы папки, то ли простой уютный таежный быт. — Так она запечатана, ну а часть, что перехлестывает через край, я, как проводник, спускаю через землю, деревья, камни... эффект часто предсказуемый. Растения дурят на таких местах, буйно плодоносят и растут. И мне хорошо, и природе не накладно. Но без колдуна лихо не пробуждается. А ведь если бы там тебя не было на Урале, те двое бы просто не прошли бы к запретному золоту, ворота бы не открылись. Так что в их смерти и ты, Володар, отчасти виноват, потянул, не ведая, нити силы — вот она, изголодавшаяся по мощному источнику жизни, и откликнулась. — Говно они были, а не люди, — насупился молодой маг. — Говно, не спорю, особенно, как я понял, один, но все равно люди. Ты же по их понятиям нелюдь, Говорящий со зверями — помни об этом всегда. А за своего отца и сына не переживай, встречу, укрою. Кроме того, по моим понятиям он скоро должен быть здесь, так что может и пересечетесь, ребеночка своего увидишь. Возможно теперь Афанасий будет ко мне более благосклонен, — задумчиво осмотрели Володара и совсем огорошили, — а ты на него здорово похож, такой же красивый. — Данко считает меня убогим, особенно внешне, — собрал отпавшую челюсть на столь странный комплимент Говорящий. В голове Володара все еще не укладывалось, что у него есть ребенок, а еще постоянно всплывали вопросы, на которые теперь было кому отвечать. Когда кипяток из свистящего чайника налили в заварник, наполненный лесными травами, молодой ведун носом втянул с удовольствием пряный запах. — Молодой он еще, дурной, впрочем, ты не лучше. Сейчас из Говорящих всего три семьи осталось, все остальные вымерли. И твоя, Володар, самая сильная в магическом плане. Издревле ее члены входили с Посохами в Охранный Круг Земли Северной, так всегда было и так всегда будет, перемежаясь друг с другом, чтобы уравновесить и привнести гармонию в бубен. То есть ты не можешь в паре с Данко стоять рядом с нами в кругу, нас разделяют еще две пары, как минимум. Твой рысик не видел представителей других семей, ему не с чем сравнивать, вот и мелет языком пустозвоном. Внимания не обращай, а вообще, как круг свой первый закончите и предстанете перед хранителем Севера шаманом, Посох тебе могут и поменять, — выдав этот монолог, отпили напиток, сладко прикрывая глаза и кивая на шоколадные пряники, что на столешнице выглядывали из-под расшитого красными медведями полотенца, — сладкое тоже бери, чего на пустую отвар швыркать. — Как поменять? — Володар поперхнулся первым же глотком, нёбо опалило жаром. — Так. Посох — это орудие мага, если он не соответствует, подбирают другого из его же семьи, можешь спросить у Данко сам, у него наверняка есть брат старше его и куда с более могущественной ментальной силой. Но старцы просчитались и не учли, что у тебя уже сын. — А точно сын? Может дочь, я не в курсе вообще-то, — фыркнул Володар и все же решил закусить пряником. Сахарная корочка приятно хрустнула на зубах, когда он вгрызся в его мягкость. — Дочери у Говорящих не рождаются вообще-то, — усмехнулись умудрено под нос и дунули на травяной отвар. — А если рождаются, то это означает смерть клана. — Скажите, а такое бывает, когда Посох, к примеру, выбирается из женщин? — В истории было пару раз, но это не приветствуется, и, если честно, не сахар, от слова совсем. Да и в последнее время шаманами наложен полный запрет. — Это еще почему? С девой куда приятнее дело иметь, чем с упертым спесивым парнем, — протянул задумчиво Володар. — Угу, ты уже с одной поимел, как я понял. Дева-Посох, да... в истории всего было пара случаев. А почему не сахар, сам должен понять, не маленький. Бабы беременеют и на период вынашивания и кормления грудью полностью отрезаются от магического мира. На кой такой Посох, который недееспособен, ну, или должны блюсти девственность, что тоже не всегда возможно по ряду причин. Поэтому Говорящих в такой паре в древние времена оскопляли, конечно, после того, как маг оставлял свое потомство, зачав ребенка с женщиной, найденной ему шаманом. При слове «оскопляли» яйца Володара существенно поджались, чет кастратом он не хотел быть ни под каким соусом и даже как-то затравленно глянул на Данко. — Что, переживаешь за него? Не переживай, ваша магия с отцом похожа, он просто спит, и я ему ничего не повредил, это точно. Но ты прав, если тебе выберут нового Посоха, то еще неизвестно кто из вас будет снизу, — оскалились так, что уже засвербело в заднице, — и да, когда будете на равных в паре, тебе придется, если потребуется конечно, так же уступать своему рысю ведущую роль в соитии, а то иначе гармония в паре никогда не наступит. Так что реши сам кому ты сможешь отдаться всей душой и телом, Данко или другому, кого выберут на роль твоего Посоха, если этот не потянет. Такого поворота Володар никак не ожидал, он еще раз глянул на глубоко спящего Данко и серьезно задумался, а вообще сможет ли он наоборот, вот так вот встать раком перед своим рысем... а перед чужим и незнакомым? Холодок прошелся по его спине, и засосало под ложечкой, как-то не особо вообще хотелось втухать в подобную ситуацию. *** Данко продрых сутки, за это время Велес и Володар вдоволь успели наговориться. Обычно медведь что-то делал по незамысловатому хозяйству, то чинил одежу, то проверял патроны, запасы и прочее. Володар где помогал, где просто смотрел на умелые руки, потом похлебку варил. Вот готовил пищу Велес отвратно. — Извиняй, я не по этому ремеслу, и потом, у тебя отец харчи варит, пальчики оближешь, так что я пас. Знаешь, как я соскучился по его кухне, эх... — Я тут подумал, а наоборот бывает? — помешивал медленно Володар в котелке зазывно пахнущее варево. — Как наоборот? — не понял медведь. — Ну, бабы Говорящими бывают? — уточнили свой дурной интерес. — Ну, это по-другому называется, а так — и да... ведьмы и колдуньи то же есть, а еще шаманки. Они также входят в охранный круг, правда роль у них другая, стоять за нашими спинами и прикрывать. Говорящие и Посохи первыми принимают на себя удар, и если они его не останавливают, то... Володар дослушивать, что там дальше, не стал, его волновало другое: — А что происходит с парой, которая пропустила удар? — Они умирают, оба. Я, даже будучи на таком расстоянии, связан навечно с твоим отцом. Если я погибну — за грань уйдет и он, по другому не дано. Ведьмы же расщепляют удар и распределяют его по всему гудящему бубну, чаще при этом гибнут, чем выживают, и тогда воздействие исчезает, поглощённое всеобщим усилием. Но такое случается редко, обычно Говорящего с Посохом не пройти, — успокоили, как могли, начинающего юнца, а позже решили копнуть с другой стороны, поменяв лихо тему. — Ты же о другом хотел спросить, так? — Ну, в общем-то да... пока Данко не слышит... — замялся Володар, но, сцепив пальцы между собой в замке, продолжил. — Вы сказали, что можно Посох поменять, и что на это место обычно подбирают сразу несколько претендентов. А значит... у моего отца он тоже был не единственный. Велес кхекнул, глянул уже на молодого мага по-иному, поменял тему — так поменял. А ведь он до сих пор очень ревностно относится к тому, когда узнает, как Афанасий близко общается с Анатолием, и уж последний не поленится ему каждый раз отзвониться и натрепать, как они мило посидели за кружкой пива в местном пабе, или как к нему его Говорящий пришел в гости. Еще и подъебнет, какой он красивый и начитанный, не то что его двоюродный брат — бестолочь. — Ну да... на мое место претендовали еще два оборотня, и одного ты прекрасно знаешь, это твой бывший ректор Анатолий Михайлович, мой кузен. У Володара даже челюсть отпавшая скрипнула, вот это новость, теперь понятно почему отец и этот пройдоха в таких тесных отношениях. Колдун глянул на тушующегося медведя под его взглядом и попробовал сравнить с ректором. «Нет, Велес куда симпатичнее и с добром!» — подумал Володар, а еще вспомнил, что его рысь был не лучшего мнения о ректоре как об оборотне, о чем он и высказался вслух: — Данко говорил, что он слаб как оборотень. — Твой Посох слишком юн и судит об окружающих со своей колокольни. Если он не почуял в другом зверя, это не значит, что перед ним слабак, чаще всего умение скрывать говорит о том, что сила оборотня выше на порядки твоей собственной. Это заставило задуматься Володара всерьез, как он услышал тихий вопрос Посоха своего отца: — А они с ректором сильно дружны? — Ну-у-у... – протянули беспомощно, но, встретившись с упертым взглядом, согласились, — увы, да. Вот как раз на этой зловещей ноте Данко и очнулся, громко взвыв и хватаясь за токающую голову. — Привет, герой, — Велес как-то слишком быстро оказался рядом с топчаном и Говорящему это очень не понравилось. Он еле вытерпел пока медведь знакомился с его рысем, потом извинялся, что поле долбануло неопытного Посоха, затем, прочитав длинную нотацию по поведению и так далее и тому подобное, сыпля как из ушата шутками. В общем, когда Велес спохватился, что пожрать бы надо приготовить, и подорвался до своего ледника с запасом свежего мяса, облегченно вздохнули оба. — Мой отец отправился по тропе, и, судя по всему, раз без своего Посоха... то воспользовался проторенным путем шамана, вот он его и поджидал, нарвавшись на нас. — Ясно, — Данко прикрыл устало глаза, но благостно принял на лоб смоченное холодной водой полотенце. — Бля, силен твой папашка, коль так сшибает его запечатанная сила. Ну что, ждать будем его с твоим ребенком или дальше потопаем? — Знаешь... пока не увижу сына, наверное, так и не дойдет до меня, что я уже отец, — замялся Володар. — Понял. Значит, сделаем перерыв в несколько дней, да и мне с такой головной болью дальше пилить несподручно, — протянули согласно, хотя со следующего вопроса чуть ли не взвились в воздух. — А ты знаешь тех, кто кроме тебя претендовал на место моего Посоха? — огорошил Володар, отмечая, как у подскочившего Данко побелели всегда яркие губы.