Насущные проблемы тамплиеров

      Максим Романович Крестов на мгновение клюнул носом учительский стол. Вчера он в самый последний момент вспомнил, что так и не подготовил тесты для восьмых классов, которыми он угрожает подросткам уже неделю, а потому был вынужден пожертвовать полтора часа сна в пользу науки. Хотя стоит признать, что вопросы получились необычайно легкими — с ними справится любой, кто прочитал хотя бы первые три абзаца домашнего параграфа... Еще бы — Крымская война и так не является сложной темой, а по прошествию отличного выходного историку хотелось лечь на диван и залипнуть в фильм с банкой пива в руках, но никак не придумывать, как бы подпортить подросткам оценки.       Учитель услышал копошение за дверью: первые ученики уже пришли и теперь трутся у кабинета. Наверняка сидят на подоконниках… Аверьянов Женька из восьмого «Б» любит это делать: усядется поудобнее, облокотится спиной на прохладное стекло и уткнется в телефон. И совсем наплевать Женьке на то, что в школе это запрещено и ему не раз попадало. Иногда, если ученики говорили достаточно громко, Максим Романович мог стать слушателем увлекательнейших разговоров на самые различные темы: кто кому нравится, кто сколько лайков получил вчера в социальной сети и кого больше никогда не возьмут с собой в доту, ибо «не руки, а клешни». Последним чаще всего становится Костя Соколов, которого постоянно обвиняют в том, что он не в состоянии сдерживать свои эмоции, а с постоянно орущим Соколом просто нереально сосредоточиться. Однако, несмотря на все недовольства, его продолжают брать с собой, и несколько раз Максим Романович даже услышал, что Костя «ваще красавчик» и «вытащил вчера всю катку практически соло».       — Сокол, тоби пизда! — вдруг донеслось из-за двери басовитым голосом со странноватым смешком.       «Ну и голосищи у них в четырнадцать, — мелькнуло в голове у Крестова. — Прокуривают они их, что ли?»       Учитель встал и направился к двери, дабы усмирить совсем уже потерявших страх и совесть восьмиклассников. Они ведь прекрасно знают, что в это время историк уже в классе, но явно не ощущают рамок дозволенного. Если о личной жизни их класса слушать как минимум интересно, то маты детей — явно нет.       — Заебал со своим хохляцким, — тем временем услышал Максим Романович недовольное ворчание.       — Так, за выражениями следим, — крикнул он, подходя к двери.       Открыв дверь, историк хотел вбросить еще что-то вроде «вам сколько лет?» и прочие морализаторские бредни, к которым точно никто не прислушается, но тут его взгляд уперся в длинного одиннадцатиклассника Соколовского и его закадычного друга Влада Иващенко, меняющего цвет волос как перчатки и никогда не стесняющегося в выражениях.       — Иващенко, не хочу тебя расстраивать, но синий цвет тебе не идет, — на выдохе произнес Крестов, тем временем пытаясь понять, что именно его сейчас так напрягает в этих парнях. — И вообще, вы почему здесь? Если на физкультуру сегодня опоздаете, Вера Михайловна вам головы оторвет.       — Великодушно молю прощения, тамплиер, — невозмутимо извинился Соколовский и отвесил учителю поклон. — А нет у нас сегодня физкультуры, Верка заболела. Нам историю первым уроком поставили.       Непонимание на лице Максима Романовича сменилось недовольством. А какого черта он-то об этом не знал? Ведь при таком раскладе он мог спокойно составить нормальный тест на свежую голову сегодня во время перемены.       — Сколько пафоса, Соколовский! Сколько высокомерия! — историк усмехнулся и закатил глаза. — Можете заходить, ремесленники.       — А почему ремесленники? — Иващенко лениво стянул рюкзак с подоконника.       — Да потому что сапожники.       Проходя в кабинет, парни уже привычно пожали учителю руку и расположились на последних партах. Тот глянул на них с недоверием — каждый ведь знает, что подальше от учителя просто так не садятся, — но ничего не сказал и включил классный компьютер, который начал загружаться с жутким гудением.       Еще около десяти минут парни просидели вдвоем в пустом классе, копошась в телефонах и изредка перекидываясь односложными фразами типа «смотри» и «баян». Однако буквально за три минуты до конца урока в кабинет завалилась остальная часть класса, швыряя сумки на парты, о чем-то оживленно болтая и приветствуя уже сидевших пацанов и самого «тамплиера». Звонок прозвенел, но гомон одиннадцатого «А» пускай и стал тише, но замолкать не собирался, из-за чего Максиму Романовичу пришлось постучать импровизированной указкой по столу, привлекая к себе внимание.       — Домашний параграф учили? — на выдохе спросил Крестов, прекрасно понимая, что мало кто хотя бы открыл учебник.       Весь класс протянул неуверенное «да», а сидевшая за третьей партой Ульяна стремительно подняла руку, буквально с мольбой глядя на учителя. Тот же задумчиво окинул взглядом класс, решая, кого же лучше спросить.       — Максим Романович, можно я отвечу? — широко улыбаясь, спросила Ульяна, вытягиваясь во весь свой немаленький рост.       — Ну нет уж, Новикова, — Крестов покачал головой, — у вас и так уже много оценок. Дайте шанс другим.       — Все равно ведь другие не читали! — ученица не желала сдаваться.       — Да? — вскинув брови, спросил историк. — А класс утверждает обратное.       Хитрый взгляд Максима Романовича вдруг остановился на «жертве» — еле-еле дотягивающем до ударника Бараненко, который каждый урок истории (и этот — не исключение) играл в карты по сети.       — Руслан, на какой странице параграф начинается?       Бараненко тут же сделал круглые и самые невинные глаза, на которые только был способен, и якобы незаметно убрал телефон в карман. Новикова развернулась к застанному врасплох однокласснику, глядя на него еще более выжидающе, чем собственно преподаватель.       — Ну я не помню... — ответил парень, намерено протягивая каждую гласную и вставляя долгое «э-э-э» перед каждым словом.       Он попытался спросить у соседки украдкой, что же все-таки было задано, но сделать это под пристальным взглядом учителя было не так-то легко.       — Ого, как необычно, — усмехнулся Крестов.       — О-очень, — протянул Бараненко, выжидающе глядя на историка.       — А что ты помнишь? — Максим Романович пытался побыстрее подвести ученика к чистосердечному признанию.       — Ну там... ну параграф я читал. Содержание параграфа, ну, помню, наверное.       — То есть, я могу спросить тебя прямо сейчас?       — Меня лучше спросите! — выдохнула Ульяна, все еще надеясь на то, что ей позволят ответить.       Однако историк продолжил насмешливо смотреть на Руслана, ожидая, что же тот скажет, и Уле ничего не оставалось делать, кроме как уткнуться в учебник для изучения предстоящего параграфа.       И незадачливый Бараненко сейчас мог бы выйти к доске, получить заслуженную двойку и молить учителя о пощаде, но его спас (или всего лишь дал фору) зазвонивший мобильный Максима Романовича. Тот вытащил телефон из кармана и проверил, от кого поступает входящий. Еле светящийся на минимальной яркости экран отобразил имя контакта: «Наебательница». Историк усмехнулся: его постоянно забавляла нелепая догадка чуть подвыпившего друга, когда тот пытался вспомнить, как называются люди, сдающие квартиру в аренду. Настолько, что именно так Крестов нарек своего наймодателя в телефонной книге, что неизменно поднимало ему настроение, когда эта женщина решала в очередной раз позвонить.       — А почему вы так заулыбались, когда у вас телефон зазвонил? — прищурившись, елейно спросила брюнетка со второй парты.       — А это, Дарья, — Крестов нажал на кнопку сброса вызова и убрал телефон обратно в карман, — к истории не относится и, следовательно, вас интересовать не должно.       — Ну ясно все с вами, Максим Романович! — Даша сложила руки на груди и откинулась на спинку стула. — И как ее зовут?       — Алевтина Григорьевна, — раздраженно бросил историк.       Пока учитель дискутировал, забыв о неподготовленном к уроку Руслане, тот судорожно изучал содержимое домашнего параграфа, заботливо открытого соседкой по парте. Сама же девушка, до этого с безразличием наблюдавшая за Максимом Романовичем, которому сегодня все мешало нормально начать урок, услышав названное им имя, решила поучаствовать в диалоге:       — Ого, так вам нравятся женщины постарше? Увы, Ульяна, — она повернулась в сторону одноклассницы, — у тебя нет шансов.       — Мне никогда не нравились твои шутки, Слав, — все еще глядя в учебник, выдохнула Новикова.       Максим Романович вдруг осознал, что ситуация медленно выходит из-под его контроля.       — Так, кто-то, видимо, совсем забыл о моем присутствии? — он повысил голос. — Открываем тетради, записываем новую тему. А Бараненко сейчас продолжит ответ.       Руслан медленно встал со стула, бегло пробегая взглядом по страницам перечитанного уже на несколько раз параграфа.       — Классная у вас память, тамплиер... я надеялся, что вы обо мне уже и не вспомните.       — Про тебя я не забыл, и про вас, Миронова с Матвеевой, тоже, — историк на пару секунд задумался, придумывая им наказание. — Придете сегодня после уроков и помоете пол в кабинете.       — Этим занимается уборщица! — фыркнула Даша. — Это как минимум бессмысленно.       — А разведение непонятных баталий с учителем смысл имеет? — Крестов вскинул бровь и красноречиво посмотрел на ученицу. — Руслан, начинай.       Парень прокашлялся.       — Жизнь цивилизаций Древнего мира шла, ну, как бы по замкнутому кругу, и всякие эти, незначительные улучшения, вроде, ну...       Слушая ответ ученика, историк развернулся и направился к своему столу. Воспользовавшись тем, что учитель их не видит, Слава вопросительно глянула в сторону Даши, а та лишь махнула рукой. Естественно, ни та, ни другая не собирались после уроков возвращаться сюда намывать полы. Кивнув друг другу, они записали тему сегодняшнего урока, и Слава принялась слушать недо-ответ соседа по парте, по возможности стараясь ему подсказать.       — Основной угрозой стабильности деспотий были... эти, как их... что? а, сепаратизм провинций...       — Что такое сепаратизм? — Максим Романович подпер рукой подбородок.       — Ща скажу, — парень закивал и попытался прислушаться к подсказкам, но был перебит учителем.       — Окей, понятно, — историк махнул рукой.       — Ну, там были еще...

***

      — Ну все, урок окончен, — перебивая школьный звонок, сказал Максим Романович. — На дом параграф номер восемь. Матвеева и Миронова, помните о своем священном долге, — он усмехнулся и взглянул на собирающихся учениц.       — Обязательно, — фыркнула Слава, закидывая учебники в рюкзак и вылетая из класса.       Даша, бросив «прощайте», выскользнула вслед за Матвеевой.       Дождавшись, пока остальные ученики покинут кабинет, Крестов вытащил из кармана телефон и набрал номер своей наймодательницы, которая так часто в последнее время звонила ему по поводу квартплаты за предстоящий месяц. Трубку она взяла достаточно быстро.       — Здравствуйте, Алевтина Григорьевна, — начал парень, но был перебит.       — Ну здравствуй, Максим! — возмущенно выпалила женщина. — Ты не волнуйся, я тебя надолго не займу. Я просто хочу сказать, что за март ты можешь не платить.       Это заявление ввело Крестова в ступор.       — А в честь чего такая радость?       — В честь твоего выселения, — Алевтина Григорьевна явно не планировала осчастливить квартиранта.       До историка не сразу дошел смысл сказанного.       — Что? — он предпочитал думать, что это розыгрыш.       — Что?       — То есть, вы сейчас серьезно?       — А у меня есть повод шутить? Ты мне уже который месяц задерживаешь плату, так еще и звонки мои сбрасываешь!       — Но ведь я вам уже говорил, что нам сдвинули дату выдачи зарплаты, и я даже если очень захочу, не смогу вам отдать деньги в те сроки, в которые делал это раньше! К тому же, я не мог взять трубку, потому что у меня был урок. Вы же знаете, что я работаю, — он искренне не понимал претензий женщины.       — И соседи жалуются, и кандидаты на квартиру есть получше тебя. И вообще, не хочу с тобой больше разговаривать, подозрительный ты стал со своей «перенесенной зарплатой».       В трубке раздались гудки, оставляя Крестову лишь недоумение. Он бросил телефон на учительский стол и обхватил голову руками, тупо пялясь в дисплей. У него никак не укладывался в голове тот факт, что человек может вот так в одно мгновение стать бездомным. Еще более его возмущал тот факт, что это произошло именно с ним — обычным учителем истории.       — Подозрительным я стал, блять... и на что могли жаловаться соседи? Храплю громко? Музыку сатанинскую слушаю? Баб вожу время от времени?       Экран телефона вдруг загорелся, раздался звук вибрации. Максим увидел пришедшую от наебательницы, теперь, пожалуй, полностью оправдавшей это прозвище, смс-ку:       «Сегодня вечером освободишь квартиру»       «Вы понимаете, что мне теперь некуда идти?» — раздраженно напечатал ответ учитель.       Ответа так и не последовало. Вместо этого прозвенел звонок и в класс ввалились тридцать пятиклассников, хором приветствуя историка и рассаживаясь на свои места. Максиму Романовичу пришлось начать урок, отложив свои личные проблемы на задний план.