Я опять всё пропустил?

Длинный коридор и множество дверей. "Все двери абсолютно одинаковые! Ну вот почему так всегда? Ну, цифры я точно не помню, поэтому будем пробовать наугад!"- размышлял Клаус, подойдя к одной из дверей, повернул ручку, но ни чего не случилось. Видимо закрыто. "Ладно, осталось ещё двадцать две!" Когда осталось всего девятнадцать дверей Клаус наконец нашёл незапертую. Он не постучав, открыл дверь. Увидел что-то странное, извинился и закрыл. В это мгновение на его лице отразилось удивление, отсутствие веры своему зрению, и ещё большее удивление. Глаза его поползли на лоб, а вся растительность на голове встала дыбом. Вот что собственно его так удивило. Сидя на диване и обнимаясь со своей бассухой сидел Павел. Мало того, что он обнимался с ним, дак он ещё и мастурбировал на неё. От таких стонов и польского мата Клаусу стало совсем не хорошо. Не веря своему сознанию, глазам и слуху, он снова открыл дверь, ещё больше удивился и захлопнул обратно. Всё что он видел было правдой. Прибывая в откровенном ахуе от этого польского засранца, Майне стоял напротив ещё одной двери. Вдруг дверь сама открылась и чьи-то сильные руки втянули его в комнату. Ему вручили бутылку чего-то горячительного. Солист не задумываясь о том, что это, отхлебнул. Ему показалось, что это не плохой коньяк, и он снова отпил. Тем человеком, кто ему это вручил, был конечно же Джеймс. Он сидел на диване и барабанил по пустым пивным бутылкам, которых накопилось уже приличное количество. - Смотри, Клаус! - Джеймс окликнул скучающего одногрупника. Затем он начал барабанить по столу и бутылкам, отбивая ритм какой-то мелодии. Клаус одобрительно посмотрел на ударника и кивнул. - Только что придумал! Мне кажется... ик... что из этого можно сделать песню... Как думаешь? - Наверно, можно... - задумчиво протянул Майне. Из головы у него не выходила та картина, свидетелем которой, он был в номере басиста. Еще помедлив, Коттак на что-то обиделся, кинул в Клауса тремя палочками (не понятно для чего ему целых три) и распластался на диване. Через секунду храп заполнял каждый кубический миллиметр комнаты. Ну раз такая ситуация, Джеймс уснул, стало скучно, а последним, кто оставался еще вроде живой, был Павел, который к тому же находился за соседней дверью. Дико вломившись, и прихватив с собой три палочки, Майне стал пиздить Манчиводу. Мол, нехрен с гитарой сексом занимался. Паша смотрел на Клауса, и на глазах у него наворачивались слёзы. Когда солист договорил, Паша уронил голову на ладони. Он весь трясся, тихо всхлипывал и что-то бормотал по-польский. Клаус удивился, что так задел его. Ведь Паша стал для него младшим братом, за то время что он играет с ним в группе. Он тихонько сел рядом с басистом и обнял его за плечи. Тот поднял голову, всё ещё продолжая всхлипывать. - Зачем ты так? - Паша заглянул в глаза Клаусу - Просто, мне ни кто не даёт... У меня уже так давно не было... Маленький польский мальчик ещё сильнее прижался к Майне. (И пофиг что Клаус в два раза его меньше!) Клаус не долго думая, поднялся с кресла и направился к кровати. Затем он поманил Павла. Заплаканный и ничего не осознающий басист, подошёл к одногруппнику. Клаусу пришлось приложить не мало усилий, чтобы повалить плаксу на кровать. Первое, что пришло а голову Майне это было просто помочь братишке поимев его, но потом он понял, что Коттак вручил ему,сам того не зная, вещь более пригодную для этого замысла. - И чего ты валяешся? - Клаус вертел в руках три барабанные палочки. Паша моментально скинул с себя клеша и трусы. - Ммм... - Клаус ещё раз взглянул на три палочки и на зад засранца. *** - O kurwa! - Паша извивался и громко орал от каждого нового движения солиста. А тот в свою очередь только глубже вставлял в зад басиста. Когда весь польский мат кончился Павел перешёл на английский, но вскоре и там выражения иссякли, тогда в ход пошло знание немецкого. Когда и там не осталось фраз, подходящих для этой ситуации, Павел принялся истошно орать, так что все соседи точно проснулись. Майне только удивлялся какие чудеса могут творить три барабанные палочки! Через три минуты непрерывного ора, Клаус услышал топот за дверью. В комнату влетел Руди. Весь его вид говорил: "Какого хера, вы пидорасы орёте в час ночи?!" Потом он высказал примерно всё тоже самое только немного приукрасив, хотя его выражение лица резко изменилось, при виде полуголого Мончеводы и Майне с тремя палочкам и в руке. - А что вы тут собственно делаете? - Руди поднял брови в вопросительном жесте. - Я помогаю Паше. - Клаус сделал невинное лицо. - В чём?! - Шенкер и так не понимал что происходит, а тут Майне его оканчательно запутал. Нет ну, это нормально?! В час ночи заходишь в номер, а тут на твоих глазах насилуют басиста. Да причём как насилуют! Тремя барабанными палочками! Нет, они сошли с ума. Тут Рудо увидел недопитый коньяк. (Тот что бухал Паша, а не Клаус) Гитарист схватил бутылку, залпом выпил всё содержимое. Его разбудили в час ночи, он увидел такую прекрасную картину, теперь он точно не уснёт. Почему бы не присоединится к этому безумству? Гитарист подошёл к Клаусу, который стоял и терпеливо ждал его реакции. - Раз так, тогда я тоже помогу вам обоим! Шенкер подошёл к Клаусу и нежно словно друг был чем-то очень хрупким начал стягивать с него футболку, увлекая солиста в страстном поцелуе. За всей этой картиной полного согласия и понимания наблюдал Паша, сидя в дальнем углу двуспальной кровати. Когда солист был раздет, Ру принялся за басиста. Получился весёлый бутерброд - Клаус/Рудо/Паша. Последнему доставалось больше всего. Тут раздался грохот, открываемой с ноги, двери. В номер влетел помятый и свирепый Коттак. Из одежды на нём были только шорты и зелёные носки. - Ого! - в глазах драмера заплясали недобрые огоньки. Он подлетел к весёлому бутерброду и стал лизаться со всеми кто ему попадался. Когда всем это надоело, пришлось разделится на пары, ибо невозможно получать удовольствие, когда Джеймс лезет языком то в рот, то в нос, то в уши. Решено было пожертвовать Пашей, Клаус же остался с Рудольфом. Движения ритм-гитариста были плавными и нежными, он легко делал то, что хотел, как будто солист был пушинкой или вообще ни чего не весил. Так как Клаус был неисправимым активом и всего лишь на время позволил Руди доминировать, то гитарист не позволял себе ни чего лишнего. С Пашей и Джеймсом всё обстояло иначе... Коттак был бухой в стельку и не отдавал себе отчёт о своих же действиях, поэтому он просто насиловал поляка. *** Клаус сидел на журнальном столике в позе лотоса. (история умалчивает, о том как он там оказался) Руди устроился на кресле с бутылкой виски. Коттак храпел на весь отель. Паша мирно наблюдал за действительностью. Тут открылась дверь и в комнату вошёл заспанный Ябс, в обнимку с подушкой. Футболка на три размера больше, шорты и сланцы. Он выглядел очень смешно на фоне остальных. Осмотрев комнату он пришёл к не утешающему выводу: - Я что всё пропустил? - зевая осведомился он у присутствующих. Ответом ему был раскатистый храп барабанщика. Клаус медленно повернулся к Мэтту и кивнул: - Да ты пропустил самое интересное... - он как-то загадочно подмигнул лид-гитаристу. - Ну вот что за хуйня?! Вечно я пропускаю всё! - Маттиас надул губы и плюхнулся на кровать. Через пару минут он уже храпел в унисон с Коттаком.