андеграунд

Взгляд голубоглазого брюнета в белой футболке и кожанке зацепился за симпатичного высокого стройного парня, зашедшего на длинных ногах в вагон метро. Одет он был скромно и сдержанно, что как раз-таки привлекло его внимание: простые черные джинсы, идеально сидящие на нем, и большой темно-синий джемпер, висящий на хрупких, но широких плечах. Из-под джемпера торчала мятая белая рубашка. Это всё, что он успел увидеть перед тем, как парень скрылся в другом конце вагона. Он даже не успел рассмотреть его лицо. Удачная гармония телосложения, роста и одежды этого парня привлекли Арсения незамедлительно. Мужчина пару раз представил его без джемпера, затем без рубашки и без штанов. Представил, как сам снимает его белье и целует впалый живот, вынуждая парня задрожать. Арсений так увлекся и завелся, что на том моменте, когда они уже кончили, он заметил, что пропустил свою остановку и в его штанах стало достаточно тесно. Тихо выругавшись, он встал с сидения и осмотрел противоположную часть вагона, где не нашел причину своей невнимательности. «Твою мать», — это всё, о чем подумал Арсений, когда понял, что больше никогда не увидит этого привлекательного незнакомца, заполонившего всё место в его мыслях. Он посмотрел на наручные часы и запомнил время, чтобы попробовать испытать удачу и встретить парня в этом же месте. Вероятность практически равна нулю, но если Арсений чего-то захочет, он обязательно этого добьется. И буквально с третьей попытки мужчина с победой заметил знакомое худощавое тело, на котором была надета черная рубашка. У него возникла мысль, что этому парню шьют одежду на заказ. Наконец Арсений увидел его красивое лицо. Он отметил русые волосы, тонкие губы и скулы… но вот парень встал к нему спиной и взялся за висящую ручку, отрывая от созерцания столь замечательных черт. Голубые глаза начали бесстыдно, без доли стеснения, рассматривать его спину, чуть выступающие лопатки, подстриженный затылок, тонкие ноги и ягодицы, обтянутые теми же джинсами, но самое пристальное внимание привлек к себе кусочек открытой бежевой кожи. Арсений представил, как встает позади этого парня, обводит пальцами его талию, задирая рубашку всё выше, скользит ладонями вниз по его теплому плоскому животу, привстает на носочки и игриво кусает ушную раковину, посасывает мочку уха, припадает чуть мокрыми губами к его притягивающей взгляд шее… В штанах снова невыносимо тесно, и мужчина еле сдерживает себя, чтобы не развернуть его к себе лицом и не припасть к манящим губам. Его начинает заводить мысль о том, что никто не знает, о чем он думает. Ему нравится, что стоящий перед ним парень недоступен, что вероятность их повторной встречи по-прежнему ничтожно мала. Он решает устроить игру случая, тем самым дразня себя всё больше и больше. Мужчина нехотя отпустил взглядом парня, который вышел примерно на той же остановке, как в прошлый раз. «Еще увидимся», — подумал Арсений, облизывая пересохшие губы. Прошло несколько долгих дней перед следующей встречей. Арсений всё это время не мог выкинуть незнакомца из головы и даже был обеспокоен, что игра провалилась. Но какое же облегчение он почувствовал, когда увидел того парня снова. Он будто третий раз подряд выиграл в лотерею. На этот раз парень, одетый в синюю рубашку и черный кардиган, черт возьми, сел на место рядом с ним, возмещая тем самым их долгое расставание. Арсений вдыхал аромат табака и одеколона, касался его плеча и буквально таял от легкого тепла, что ощущал на себе. Он пытался не смотреть на него так пристально, дабы не спугнуть, поэтому незаметно разглядывал его полуно́чные замшевые дезерты и колени. На ближайшее он хотел положить ладонь и провести ею вверх по худым бедрам. Его фантазия была так близко, что он жадно пытался запомнить ее запах, ее присутствие и касание, стараясь унять загнанно бьющееся сердце. Арсению хотелось сжать его пах сквозь джинсы, стимулировать член, заставлять его твердеть, вынуждая парня тихо простонать и положить свою ладонь с длинными аккуратными пальцами поверх его руки. От этой мысли у мужчины напряглось в штанах, и он всячески пытался преодолеть болезненное желание запустить руку в трусы и не простонать от представленного зрелища. Когда парень встал на своей остановке, Арсению хотелось схватить его за руку и усадить обратно на место, но он сдержался и визуально остался невозмутимым. Мужчина понимал, что ему действительно было всё тяжелее и тяжелее отпускать его, но затем он вдруг представлял их следующую встречу и сразу же отбрасывал подобные мысли, входя во вкус игры. Спустя всего два дня он увидел его вновь. Парень был одет в удивительный легкий пуловер персикового цвета, который очаровывал своей невинностью, и в то же время на прямом носу были нацеплены круглые солнечные очки, придающие ему сексуальности. Это сочетание восхищало Арсения. Как он обыгрывает это? Парень сел почти напротив него и снял очки, достал телефон и набрал кому-то сообщение. Арсений не отрывал от него взгляда, ведь теперь он мог изучать его с ног до головы. Его шикарные эстетичные пальцы казались ему настоящим произведением искусства, а чуть отросшие русые волосы мягкими и нежными. Он зачарованно смотрел на сжатую линию губ и неосознанно облизнулся. В этот же момент он заметил, что парень поднял глаза от экрана. Их взгляды впервые столкнулись. «Зеленые», — отметил мужчина, пока в волнении его дыхание сбивалось. На секунду он потерялся, но всё равно не отвел глаз, пронзительно смотря на жертву, поднявшую брови в вопросительном жесте. Внезапное, опасное чувство азарта с новой силой ударяет Арсения под дых, и он медленно облизывает нижнюю губу, а затем закусывает ее краешек. Он знает, что умеет делать это очень хорошо. В ответ парень нервно сглатывает слюну, ходит желваками на щеках и хлопает ресницами, не сумев оторвать взгляд от светло-голубых глаз с черными безднами, в которые он внезапно попался. Он быстро осмотрел с ног до головы привлекательного мужчину, который был одет во всё темное: черные кроссовки, штаны, футболка и бомбер, которые придавали его молочной коже и глазам светлый, чистый оттенок. Арсений видел, как незнакомец изучал его, и он был совсем не против этого. Он отметил заинтересованные искры в его глазах, и довольная улыбка невольно коснулась губ. Парень увидел эту улыбку и тут же вернул взгляд на телефон, быстро напечатал что-то и заблокировал его, затем убрал в карман. Его глаза пытались зацепиться за что угодно помимо мужчины, уделяющего внимание его красным щекам. Игра началась. Парень действительно заинтересовался, хоть и было видно, как он нервничает: он теребил пальцами край пуловера и слишком резво бегал взглядом по вагону, лишь иногда оглядывая Арсения. Арсений также легко улыбался, манил спокойным выражением глаз, в которых плясали черти, вдруг медленно проводя аристократичной рукой, оплетенной змейками вен, по своему бедру и наблюдая за реакцией парня, видящего это. Парень шумно вздохнул и сжал челюсти, пытаясь взять себя в руки и наладить зрительный контакт между ними, чтобы разгадать тайну этого незнакомца, который тут же с любопытством посмотрел на его пах, чуть сжимая свое бедро и заставляя его нервно поправить челку. Арсению чертовски нравилась нерешительность сидящего перед ним. Дабы совсем не спугнуть парня он временно прекращает свои манипуляции, и они лишь переглядываются, пока на слабых ногах парень не встает со своего места и не покидает вагон. У Арсения однозначно поднялось настроение. Он был так горд собой, так доволен реакцией того молодого парня, что не переставал долгое время улыбаться. Он отсчитывал минуты до их следующей встречи и в нетерпении сжимал кулаки, каждый раз заходя в вагон и ожидая знакомую длинноногую фигуру. Какое же счастье его настигло, когда он увидел его, беспокойно оглядывающего вагон своими чудесными зелеными глазами. Парень, заметив Арсения, в нерешительности снова сел почти перед ним. Помимо него в вагон зашла маленькая старушка, которой Арсений незамедлительно уступил место. С небольшой ухмылкой, полной удовольствия, он сделал шаг к сжавшемуся на своем месте парню, вставая перед ним и держась за висящий поручень. Арсений рассматривал его, глядя сверху-вниз: на нем белая футболка с надписью «no light without darkness» и та же черная рубашка, но с рукавами, закатанными до острых локтей. Его руки, лежащие на коленях, были красивы, грациозны: таких Арсений давно не видел. Они были сравнимы с руками скульптора или художника, скрупулезно выполняющими свою работу. Ему хотелось коснуться этих рук, хотелось вобрать эти волшебные пальцы в рот, ласкать их языком, посасывать; хотелось, чтобы эти руки касались его везде, бесстыдно бродили по всему телу, не пропуская ни единого участка кожи. От этих мыслей он мелко дрожал, пытаясь привести дыхание в норму. Парень не знал, куда деть глаза, поэтому спрятал взгляд в своих руках, изредка поглядывая на мужчину. «Такой робкий, несмелый. Я ведь знаю, что понравился тебе», — думал с умилением Арсений, начиная заводиться. «Посмотри на меня, прошу», — терпеливо умолял он при мысли, что его пах совсем рядом с его лицом. Мужчина качнул бедрами, чуть отбрасывая голову назад, закатывая от мнимого наслаждения глаза и вынуждая парня взглянуть на него и почему-то улыбнуться уголком рта. Их зрительный контакт длился пару секунд, за которые Арсений успел еще пару раз качнуть бедрами и прикусить губу, представляя, как его член теряется в этом чудном рту и как изумрудная радужка невинно смотрит на него, сверкая из-за подступивших слез. Арсений в следующую же секунду отпустил бы этого парня и благодарным поцелуем коснулся его губ. Эта улыбка половинкой рта заставила мир Арсения остановиться. «Неужели», — подумал он, смотря на повеселевшего парня, который теперь оглядывал его бедра и быстро провел языком по нижней губе, снова пряча лицо и ерзая на месте. Арсений так увлекается, что спустя некоторое время задевает своим кедом его дезерты, как бы играя, и прикасается икрой к его длинным ногам, чуть поглаживая. Парень снова улыбнулся, начиная делать небольшие манипуляции в ответ, но не решаясь взглянуть наверх. Он краснеет, бросает короткие взгляды на обтянутые черными джинсами стройные, но крепкие бедра и более смело осматривает кожанку и футболку с большой белой буквой «А». Арсению безумно нравится, как парень пытается всячески его не рассматривать, но у него ничего не получается. Мужчина готов прямо сейчас наклониться к нему и посмотреть в глаза, желая разгадать тайну того, почему он так притягивает внимание к себе и вынуждает его думать о непристойных вещах. В нос ударяет знакомый запах табака и одеколона, и Арсений загорается. Вдруг озвучивают знакомую остановку, и Арсений в очередной раз тихо ругается и отходит, чтобы освободить парню дорогу. Он проводит его взглядом, и парень, не оборачиваясь, направляется к выходу, оставляя его в своих раздумьях. Следующая их встреча произошла нескоро. Арсений снова начал волноваться, что никогда больше не увидит парня, высматривая русую макушку каждый раз, как открывались двери. Он размышлял, в какой одежде встретил бы его, пытался восстановить в памяти его руки и его глаза, воспоминания о которых ускользали сквозь пальцы. Он скучал по полуно́чным дезертам, по запаху одеколона, по стройным ногам… он пытался представить, каким может быть его голос и его имя. «Аполлон или Ганимед», — с глупой улыбкой думал мужчина, мысленно представляя своего прекрасного юношу. Голос. Как же он хотел услышать его, услышать его читающим элегии Мимнерма или Феогнида, внимать каждому его произнесенному звуку и мелодичному стону. Наверняка его голос был бы с низким тембром и хрипотцой из-за курения, что Арсений просто обожал и считал невероятно сексуальным. Он вряд ли сможет отпустить юношу, если снова увидит его. На секунду Арсений ощутил себя одержимым, даже зависимым, но тут же встряхнул головой, дабы отбросить это чувство. Однако оно предательски вспыхнуло вновь, когда он наконец заметил полюбившуюся фигуру в отглаженной легкой рубашке в черно-серую клетку. Рубашка была застегнута строго на все пуговицы, заправлена, очки убраны в нагрудный карман, волосы уложены, на ногах чистые черные дерби, подстегивающие завершение образа послушного и в какой-то мере педантичного юноши. Заметив стоящего и смотрящего на него мужчину, парень довольно уверенно подошел к нему и встал рядом. Арсений на миг растерялся и перестал дышать, ощущая близость парня, которого хотел увидеть так долго. Они не смотрели друг другу в глаза, а лишь незаметно изучали детали одежды и движений, иногда погружаясь в свои мысли. На губах Арсения играла довольная ухмылка, потому что в мыслях парень давно положил, прохладные, как ему казалось, ладони на его шею и впился требовательным поцелуем в его губы, сминая их. Он бы в ответ медленно, терпеливо расстегивал его идеальную рубашку, просовывая черные пуговицы в тугие дырочки и наслаждаясь моментом. Он хотел бы касаться его везде очень долго, смаковать вкус его кожи и губ. Хотел бы слепо тянуться к ширинке, крепко зацепиться за золотую собачку и потянуть ее вниз, притянуть его за ремень к своему ноющему паху и вжать его в себя. Но вместо всего этого он делает шаги к нему, когда толпа людей заходит в вагон. Парень коротко оглядывается на него, но не отходит. Его лицо выглядит почти невозмутимым, но губы в волнении слегка шевелятся, когда Арсений переставляет руку, держащую поручень, ближе к его пальцам и осматривает их. Ногти короткие, ровные, чистые; сухожилия и вены на тыльной стороне ладони почти незаметно перекатываются под тонкой кожей; костяшки острые и фаланги слегка узловатые. Арсению хотелось коснуться их кончиками пальцев, но он не делал этого, боясь обжечься. Их руки идеально смотрелись рядом — отметил он с любопытством. Парень увидел, как мужчина разглядывает его руки, и с еле заметной улыбкой переместил свою ладонь так, что она впервые касалась его теплой, свободной от одежды кожи. Сердце у Арсения забилось быстрее, и он глубоко вздохнул, зашевелив пальцами и представив, как они же пробегаются вдоль по его позвоночнику, как касаются его живота и головки, как, дразня, разминают тугой вход и медленно проталкиваются глубже. По коже пробежались мурашки, от чего мужчина немного тряхнул плечами, дабы отогнать эти мысли и прийти в себя. Они посмотрели друг другу в глаза, чувствуя тепло взаимного касания, и мир перестал существовать, потому что они сейчас, будучи в воде, обволакивающей их тело и тянущей их на дно, не могли ни о чем думать. Один смотрел в большие, волшебные, небесного цвета глаза с расширенными черными зрачками, выдававшими его восторженные мысли, другой же тонул в загадочной, удивительной светло-зеленой радужке, напоминавшей ему о чем-то хорошем, летнем. Двери вагона открылись. Арсений очнулся. — Черт возьми, — громко ругнулся он, поняв, что провалились все его планы, и неожиданно крепко схватил находящееся рядом предплечье и потащил парня на выход. Тот не сопротивлялся, облизывая губы и привлекая внимание людей, на которых ему было глубоко плевать. Арсений тащил его по платформе и завернул за какой-то угол, в котором мигом прижал к холодной стене, расставив руки по обе стороны и чуть сощурившись, пытался найти в его теперь шальных глазах ответы. Парень вздернул брови, как бы спрашивая, что мужчина от него хочет. Но Арсений был непоколебим, продолжая сверлить юношу взглядом и закрывая его от всего мира. Напряжение было невыносимым. — Ты так и продолжишь стоять? — начал веселиться парень, неожиданно схватив удивленного мужчину за воротник кожанки и, притянув к себе, поцеловал. Он не думал, что парень окажется таким смелым. В голову пришла мысль, что он специально заигрывал с ним и выглядел недоступным, вынуждал его каждым маленьким шагом сорваться с цепи. Но кого это теперь волнует, когда тот самый парень целует его сейчас, и который теперь принадлежит его рукам? Арсений с бессознательной жадностью и внезапным облегчением отвечал парню, просовывая язык ему в рот и целуя глубоко. Волна возбуждения прилила к паху, ведь освободившееся тепло, которое они отдавали друг другу, ударяло по ним с невероятной силой. Арсений чувствовал, как он горит, когда полюбившиеся руки крепко держали его за талию, притягивая так, что между ними не оставалось расстояния; когда он зарывался пальцами в мягкие волосы на загривке; когда кровь незамедлительно приливала к щекам. Он горел. Он горел от радости свершившегося, горел от желания, от предвкушения, от мыслей об этом идеальном парне. Воздух предательски заканчивался, заставляя Арсения чуть отстраниться и прошептать в губы: «Как тебя зовут?». — Антон, — сказал он чуть громче, заставляя мужчину сдержать вырывавшийся наружу стон и посмотреть дикими от возбуждения глазами на него. Этот голос. Именно такой, каким он себе его представлял. Антон. По некоторым версиям происходят от римского родового имени Antoninus, что означает «вступающий в бой», «противостоящий», «состязающийся в силе» и является эпитетом богу Дионису. По другим в переводе с греческого «anthos» имеет значение «цветок». Арсений всё это знает потому что, черт возьми, это его работа. Это имя звучит чертовски величественно, сильно, и совершенно не подходит этому юноше, но Арсению совсем не до этого: в голове он давно подготавливает Антона пальцами и уже во всю стонет его имя. — Твой дом отсюда недалеко? — шепчет мужчина, вжимаясь губами в мочку уха и прижимаясь к парню ближе. — Н-недалеко, — хрипло заикается он, когда Арсений целует его за ухом несколько раз и когда жар его тела заставляет забыть какие-либо слова. — Отлично, — Арсений прикусывает тонкую кожу, вынуждая парня выдохнуть, и, отстраняясь, тянет его на выход. Квартира Антона была действительно недалеко. Они в беспамятстве, в возбуждении, ввалились в небольшую квартирку, рвано целуясь и лапая друг друга везде. Арсений забирал всё из этого терпкого от сигарет, но вкусного поцелуя; всё из этих бесстыдных прикосновений, плывущих по спине и заднице. Он снова вжал его в стену, возобновляя сцену в метро и надеясь, что Антон окажется терпеливым и не кончит раньше времени. Сам же Арсений пытался умерить свой пыл, чтобы вдоволь насладиться юношей, который беспрекословно отдавался в руки, становясь всё более уверенным в своих действиях. Он, как и предполагалось, был податливый на поцелуи в шею, откидывая голову и открывая больше пространства. От этого натянулась грудино-ключично-сосцевидная мышца, к которой мужчина незамедлительно потянулся и оставил багровый засос, заставляя Антона на секунду замереть, а затем задрожать. Арсений пару секунд любовался этой меткой прежде, чем припасть губами к кадыку и начать медленно расстегивать пуговицы на строгой рубашке, из-под которой теперь виднелась белая, обтягивающая тело, футболка, от которой также хотелось быстрее избавиться. Как же он хотел увидеть его обнаженным, изучить полностью и не оставить и одного места, где губы не коснулись бы его кожи. Антон тянется к кожанке, намекая, что хотел бы того же в ответ. Арсений незамедлительно срывает ее с себя и отбрасывает на пол, продолжая с горящими щеками раздевать парня и поглядывать в голодные глаза, что бегали по его лицу. Наконец, рубашка полетела на пол, и Арсений, тяжело дыша, потянул края чужой футболки вверх. Перед ним предстало худощавое, но красивое тело, которое можно было сравнить только со скульптурами Праксителя, которому как никому удавалось достичь в своих творениях совершенства в передаче как грации тела, так и тонкой гармонии духа. Мужчина задержал дыхание и затем глубоко вдохнул, приводя себя в чувства. Юноша оказался реальным произведением древнегреческого искусства. Выступающие при его вдохе ребра и поднимающаяся судорожно грудь с небольшими благородными сосками завораживали взгляд, и дорожка русых волос от пупка до края джинсов играли нежную симфонию с бежевой кожей. От немого восторга Арсений приблизился к его губам, кладя ладони на его грудь, целуя теперь более чувственно и медленно, желая проверить на всякий случай, реально ли происходящее или это всё его очередные фантазии. Парень отвечал, пробегая языком по его нижней губе и притягивая его к себе за пряжку ремня. Он слепо, запутавшимися пальцами расстегивал ее, утопая в магии поцелуя, разгоряченных тел и тяжелого дыхания. От этой химии их кровь вскипала во всех кровеносных сосудах, но больше всего пульсировала в ноющем паху. Когда воздух для поцелуя закончился, Антон в нетерпении переключил свое внимание на чужую футболку и снял ее, заметив в голубых глазах огненные искры. Юноша поблагодарил всех известных богов за то, что сзади него была стена, иначе его не удержали бы ноги: подтянутое, чистое тело молочного цвета предстало перед его взором, заставляя сглотнуть и впасть в некий транс. Видя, что ноги парня подкашиваются, а взор затуманивается, Арсений осторожно берет тонкую кисть и ведет к кровати. — Ложись. И расслабься, — шепчет мужчина хриплым от возбуждения голосом, когда замечает, что у Антона на него крепкий стояк. Парень послушно ложится, и Арсений нависает сверху, любуясь его красными от поцелуев губами, к которым он, не сумев перебороть желание, снова припал. На этот раз он целовал страстно, жадно, будто бы боясь, что он от него ускользнет. Но этого в мыслях у парня совершенно не было: он запустил пальцы одной руки в черные волосы, чуть сжимая их у корней, а другой провел по спине, останавливаясь на ягодице, которую сжал сквозь джинсы, и попытался сократить дистанцию между ними, надавливая на нее. «Всё-таки нетерпеливый» — промелькнуло в голове у мужчины, хотя, честно говоря, он был очень доволен этой реакцией. Арсений нехотя оторвался от покрасневших губ Антона, немного блестящих от слюны, и уделил внимание его ключицам, впадинке между ними, мягко касаясь их. Кожа его пахла чем-то душистым, древесным, и от этого закружилась голова. Мужчина провел по его груди кончиком носа, чтобы вдохнуть этот аромат глубже и как следует запечатлеть в памяти. Он оставлял поцелуи у его сосков, заставляя их твердеть, вбирал один в рот, обводя ореолы языком и лаская бусинку, другой зажимал между пальцев. Кожа Антона стала гусиной, он тихо зашипел, ерзая на кровати, когда Арсений начал играть с другой бусинкой с открытым ртом, высунув язык и поглядывая на юношу из-под ресниц. Наконец, когда Арсений прикусывал ее зубами и когда натянул ниточку слюны от нее до рта, юноша заскулил и тихо простонал, наблюдая и крепче сжимая черные волосы на затылке. Его стон был таким, будто он старался держать его, но не смог. Просящий внимания член Арсения заныл, когда очередная теплая волна обдала его низ живота. Разгоряченный Антон чуть приподнялся и, поцеловав мужчину, разорвал ниточку, которая осталась на подбородке и которую он так и не стер. Довольный Арсений пустился целовать каждое его ребро очень медленно и нежно, отчего Антон облизнул и так влажные губы и прикусил нижнюю, когда ниточка слюны осталась на его коже. Когда они встречались взглядами, температура в помещении становилась на градус выше. Мужчина дошел до живота, вдыхая его запах, провел носом по дорожке волос и наконец начал расстегивать большую пуговицу на джинсах и золотую молнию. Он так долго этого ждал. Антон наблюдал в болезненном ожидании. Арсений потянул за края джинсов, давая относительную свободу ноющему члену. Под серыми боксерами отчетливо был виден твердый ствол и пятно выступившей смазки. Арсений положил руку на его член сквозь белье и слегка сжал, давая прокатиться теплым спазмам по животу. Антон толкнулся в руку, постанывая и тем самым умоляя продолжить. Арсений послушно провел пару раз по белью и медленно его стянул, открывая взор на русые лобковые волосы. Налившийся кровью член, лежащий на плоском, почти впалом животе, был очарователен и красив. Арсений посмотрел на изнывающего Антона и припал языком к стволу, ведя до головки широким размашистым мазком. Вобрав солоноватую головку в рот, он пососал ее на пробу, юркнул кончиком в уретру, лаская ее, и вбирал в рот глубже, втягивая щеки. Когда головка уперлась в горло, он расслабил его, пропуская член дальше. Антон жалобно стонал, иногда жмурясь. Ему даже не нужно было направлять Арсения: тот и так делал всё очень опытно. Чувствуя, что парень медленно, но верно приближается к разрядке, Арсений выпустил член изо рта: тот стоял блестящий и твердый. Антон с красными щеками, пока снимал полностью штаны, сжимал челюсти и, беря себя в руки, сел напротив стоящего на коленях мужчины и расстегнул его ширинку. Арсений с любопытством наблюдал за парнем, ухмыляясь. Тот выпустил из белья его член, размазал предэякулят и облизал ладонь, стал водить ею по стволу и гладить головку. Мужчина шипел и коротко рычал, откидывая голову и поглаживая юношу по голове, когда тот клал головку на язык, повторяя его действия. Арсений в восторге: юноша, по которому он так грезил, сейчас с энтузиазмом отсасывает ему, делая это так старательно, что у него действительно получается заставить его утонуть в искренних, вырывающихся самих по себе, стонах. Он не мог оторвать взгляда от обтянутых вокруг ствола губ, от зеленых глаз, иногда смотрящих на него из-под ресниц, от его пальцев в его русых мягких волосах, от втянутых щек, от его рук, которые успевали ласкать их обоих. С каждым стоном Арсения Антон чувствовал, что делает всё правильно и именно так, как ему нравится. Ему нравится, когда ласкают уздечку, когда берут поглубже и когда пальцы и язык касаются яичек. Арсений наклоняется к Антону, хватая его за загривок, чтобы приблизить к себе и чувственно поцеловать. Солоноватый вкус пестрит на языке обоих, что заставляет их промычать, посылая вибрации. — Знаешь, ты можешь трахнуть меня, если хочешь, — неожиданно сладко и с улыбкой лепечет Арсений в губы, отстраняясь и смотря в затуманенные глаза, которые тут же загораются. Он вдруг захотел отдать себя ему, почувствовать его скользящий член, заставить парня изумиться его дальнейшим действиям. — Но только если растянешь как следует, — ставит условие он, достав из кармана презерватив со смазкой и сняв джинсы до конца. Антон сначала растерялся, потому что не сразу понял, услышал ли он то, что услышал или ему показалось. Он уставился на мужчину, глупо кивнув и затем видя, как Арсений послушно встает на четвереньки, опершись на локти, и раздвигает ноги. Округлые белые ягодицы, крепкие бедра и соблазнительно свисающий член заставляют ствол парня дернуться, а слюну непроизвольно скопиться во рту. Антон отрывает часть лежащего рядом пакетика смазки, выдавливает содержимое на пальцы и равномерно распределяет его по отверстию, чувствуя запах вишни. Арсений просит помассировать колечко мышц прежде, чем войти. Парень слушается, выполняя просьбу, и палец незатруднительно входит полностью, разминая узкие стенки. Мужчина ласкает свой член, закусив губу скорее от предвкушения, чем от неприятных ощущений. Он толкается навстречу, красиво сгибается в спине и просит добавить еще. Два смазанных пальца входят с чуть бо́льшим затруднением: их плотно обхватывает кольцо, но через несколько манипуляций они вполне хорошо разрабатывают вход. Арсений продолжает дрочить себе, тихо шипя, когда вспоминает, как сам накануне растягивал себя, думая об этом парне и о том, что вместо пальцев в его заднице двигается член. Когда Антон добавил третий палец, он заменил ладонь Арсения на свою. Мужчина с нетерпением двигался навстречу его рукам, грузно дыша. Достаточное количество смазки делало свое дело, заполняя помещение ароматом вишни. Антон вытащил пальцы и аккуратно разорвал зубами саше с презервативом. Арсений взглянул назад, вызвался надеть его самому и попросил подобраться на кровати повыше. Пока он раскатывал презерватив до основания, Антон глядел на него с интересом. Арсений потянулся к губам, по которым уже, откровенно говоря, соскучился и мягко поцеловал, после чего пару раз чмокнул в шею. Он нехотя отстранился и, повернувшись спиной, перекинул ногу через его тело так, что член Антона коснулся его ягодиц. Мужчина взял член парня и несколько раз ударил им по своей коже и повел бедрами, призывая его к действиям. Антон задержал дыхание, рассматривая широкую бледную спину, покрытую родинками, черноволосый затылок, раздвинутые ягодицы и свой член, находившийся между ними. Он приоткрыл рот, пытаясь хватать им воздух, который испарялся под натиском сгущавшегося жара. Он ударил головкой по расщелине пару раз, и это показалось ему настолько пошлым, что он несильно простонал, вызывая у мужчины очередную улыбку. Мужчина наклонился ниже и снова повел бедрами, уже мысленно чувствуя, как ствол доходит до середины. Антон в нетерпении приставил головку ко входу и медленно вошел в узкое пространство, из-за которого у обоих из уст вырвался непроизвольный тяжелый стон. Арсений начал насаживаться на член, привыкая к ощущениям. Парень смотрел, как его ствол пропадает между ягодиц — в этой горячей узости он растворялся в ощущениях. Мужчина двигался интенсивнее, иногда меняя угол и насаживаясь глубже. Антон держал крепкие бедра и иногда перемещал руки на талию, когда Арсений привставал. Неожиданно последний издал долгий, судорожный, глубокий стон, когда скользящая внутри головка снова и снова проезжалась по простате. В приступе он раскрыл рот, издавая пошлые стоны каждый раз, когда вновь насаживался на нужный угол. Антон еще крепче сжал его бедра до белых пятен, стиснул зубы, задержал дыхание, и мужчина сдался, позволяя ему трахать самостоятельно. Капли пота от жара блестели на обнаженных телах; оба рассыпались неконтролируемыми насыщенными стонами. Тяжелое дыхание и шлепки заполоняли помещение, как и вишневый запах. Арсений вел по члену в такт ударам, волна накрывала его с головой. Он хотел простонать имя Антона. Но всё, что у него получалось, — это протянуть первую букву и потеряться в ощущениях оргазма, продолжая чувствовать двигающийся член в своей заднице, который через секунду полностью вышел из него. Следующее, что он чувствовал и слышал, — это снимаемый презерватив, дрочку и теплые капли спермы на своей коже, сопровождаемые облегченным, завершающим стоном Антона. Арсений от бессилия упал на место рядом с ним. Оба были в беспамятстве и не могли отойти от оргазма какое-то время, тяжело дыша. Мужчина вытер ладонь о простыни, закрывая глаза и радуясь тому, насколько это было горячо. Позже он попросил Антона закурить. Тот голышом дошел до подоконника на слабых ногах, сверкая тощей задницей, на которой Арсений был бы не против оставить пару укусов. Они лежали и курили, обоих тянуло в сон. И перед тем, как уснуть, они обменялись какими-то глупыми шутливыми фразами. На большее их не хватило. Арсений был очень доволен. Он накрыл их одеялом, и усталость после секса наконец взяла свое. Арсений проснулся ближе к утру, чувствуя тепло. Его обнимали длинные руки, и дыхание приятно обжигало спину. В комнате было душно, пахло потом и спермой. Он посмотрел на настенные часы и понял, что ему, черт возьми, нужно бежать в универ и перед этим желательно сходить в душ. Он аккуратно выпутался из-под рук, собрал разбросанную одежду, надел свою и сложил стопочкой вещи Антона, после чего нацарапал ручкой что-то на пачке сигарет Winston. Перед тем, как уйти, он посмотрел на мирно спящего парня, положившего под голову руки, и мечтательно улыбнулся. Точно произведение искусства. Арсений вспомнил отрывки прошлой ночи: горячий воздух, влажные от пота тела, обрывки стонов, шлепки, их поцелуи, вкус его кожи… Он был бы не против повторить это снова. Антон проснулся от холода своей постели и того, что дверь громко закрылась. Он не сразу понял, что происходит, но потом мигом встал и, прикрываясь одеялом, выбежал на лестничную площадку, где никого не оказалось. Он, разочарованный, вернулся в квартиру и, подойдя к подоконнику, чтобы закурить и прийти в себя, заметил на пачке послание аккуратным почерком: «Ты знаешь, где меня найти».