Мишка на Севере

При отраженном снегом свете маломощного прожектора, падающем из небольшого окна, все казалось каким-то нереальным. Вот сейчас Мишка проснется дома в своей комнате, на любимом диванчике, лениво прочитает сообщения от поклонников — кто, куда и когда его приглашает, выберет что-нибудь… Эх… Где теперь тот диванчик и те поклонники… Мишка пробрался в душ, стараясь не разбудить спящего бригадира. Север, положив мускулистую руку под голову, сладко похрапывал, прижимая второй рукой к груди раскрытую книгу. «Умаялся…» — со странной нежностью подумал Мишка, но не стал заморачиваться над своим неожиданным умилением. Помылся по-солдатски быстро и юркнул под свое одеяло. Итак, что мы имеем? Да ни хера мы не имеем. На хуй никому не нужный Мишка, выброшенный, считай, на произвол судьбы, запал на натурала и до боли в яйцах хочет его соблазнить. Не очень веселая перспектива, если подумать… Север тем временем, прервав Мишкины грустные мысли, выдал носом какую-то замысловатую руладу и перевернулся лицом к стенке. Сползшее одеяло явило Мишке совершенную по своей форме спину с маленькой татуировкой под левой лопаткой и такую же совершенную крепкую задницу, обтянутую простыми черными трусами. Бригадир заелозил бедром по простыне и снова мерно захрапел. Мишка жадно рассмотрел представленную ему картину и радостно заулыбался. Блядь! Есть смысл во всем этом! Такого шикарного самца у него еще не было! Представив, как сладко Мишке будет выгибаться под этим роскошным телом, и порадовавшись этой картине, Мишка перевернулся на живот и спокойно засопел.

***

 — Спецодежду получишь у Игната, — утром бригадир был нахмурен и даже зол. — Если тебе еще что-нибудь понадобится — тоже спроси у Игната, он, как бы, завхоз…  — Ладно, спрошу, — покладисто ответил Мишка, устремив глаза в пол. Смотреть на почему-то прячущего взгляд бригадира ему тоже не хотелось. Еще заподозрит чего…  — Сегодня пойдешь с Петром и Кайратом, они тебе все расскажут.  — Слушаюсь, — с готовностью выдохнул Мишка. Что это с бригадиром? Странный какой-то, смущается… Или он всегда такой по утрам? Может, видел, как полусонный Мишка, забыв, что он не один, да и вообще, где находится, лениво вздрочнул себе, снимая утренний стояк? А стояло так, что мама не горюй… Опять же, сам бригадир в этом и виноват… Не фиг было светить своей идеальной мускулатурой… Значит, он еще и скромняга! Ну, это он Мишку еще не знает… В выданном пуховом комбинезоне Мишка выглядел, как пингвин. Игнат поулыбался и сказал, что нужно только привыкнуть, зато тепло! Тепло — не то слово. Жарко! Мишке выдали еще и куртку с брюками полегче, наверное, на синтепоне, сказали, что пока сильных морозов нет, можно походить и так. Ладно, как скажете, ребята… Что категорически не понравилось новобранцу, так это тяжеленные меховые унты, они висели на ногах, как гири. Но Игнат сказал, что без них тут никак. Мерзнуть Мишка не любил, поэтому спорить даже и не думал. Сегодня Петька с Каем, как оказалось, отвечали за работу на метеостанции. Километрах в трех от лагеря находился комплекс каких-то метеорологических прибамбасов. Мишка вникать не стал. Главное, парни показали ему, что при проверке здесь нужно обязательно посмотреть, чтобы эта зеленая фигушка крутилась, этот красный курсор моргал, эти проводочки не были оборваны, а эта желтая хрень располагалась ровно по центру. Записать нужно было циферки с первого и шестого табло. И еще, чтобы замок на двери, ведущей к таинствам метеопрогноза, был исправен и всегда закрыт. И всего-то? С этим Мишка справится, не фиг делать! Лишь бы медведя по дороге не встретить, этакого Умку-переростка! К метеостанции парни добирались в основном на снегоходах. Но бригадир, да и ребята иногда, в хорошую погоду предпочитали размяться на лыжах.  — Ну что, Миш, легкая у нас работа? — Кайрат, посмеиваясь, смотрел, как, кряхтя, Мишка крепит лыжи. Сил идти обратно не было.  — Так себе, — поморщился Мишка. — А другие сейчас чем занимаются? Из рассказа парней Мишка уловил, что работа у бригады, и в самом деле, непыльная. Особенно, если сравнивать с адским трудом буровиков или шахтеров. Север со своими ребятами присматривает за лагерем, контролирует работу метеостанции и генератора, охраняет все добро от местного населения. У них даже оружие есть! Если бы лагерь не охраняли, аборигены уже давно бы по бревнышку все растащили! А уж продуктовые запасы и запасы горючего — для местных вообще, как сокровища пещеры Али-бабы.  — А что за несчастная любовь у вашего бригадира была? — осмелился спросить Мишка в конце рабочего дня.  — Кто его знает… — глубокомысленно сказал Петя, — он кого-то кинул, или его какая-то стерва на три буквы послала — не знаю. Но Севка злым вернулся из последнего отпуска. Нам только сказал, что расстался с любимым человеком. Мы в душу не лезем. Хм… Расстался — это уже хорошо. Сердце, стало быть, свободно. А уж утешить Мишка сможет… Парень радостно заухмылялся. Даже чертов мороз не таким кусючим показался на обратном пути. Сегодня по кухне дежурил Семен. Рассыпчатая, обильно сдобренная маслом гречневая каша с тушенкой показалась уставшему замерзшему Мишке просто пищей богов. Он схомячил две огромные порции, подбадриваемый довольно улыбающимся поваром, выпил большую кружку вкуснющего компота из сухофруктов и сыто отвалился от стола.  — Ну что, Миш, в нарды перекинемся? — погремел коробкой перед поклевывающим носом Мишкой Кайрат.  — Не, я спать, — сонно мотнул головой Мишка, — устал я что-то…  — Устал, конечно, это тебе не на лекциях штаны протирать, — похлопал парня по плечу Кайрат. — Ничего, привыкнешь…  — Вы разбудите меня завтра, а то просплю, — попросил, выходя, Мишка.  — Ты завтра здесь останешься с бригадиром, он сам распорядился. Север тебе все тут покажет, расскажет, что к чему. Вау! Вдвоем с бригадиром… Затерянные в снегах два одиноких сердца… Только вдвоем, наедине… Ох, будет жарко! Несмотря на дичайшую усталость, Мишка встрепенулся, а его член все-таки взбрыкнул разок, засранец, чувствуя шанс. Мишка придумает, как соблазнить неприступную крепость, обязательно придумает… Завтра… Кое-как сползав в душ, Мишка задрых непробудным сном…

***

 — Михаил, это что за новости! — бригадир был явно рассержен. Что опять? Мишка не дрочил сегодня, он крепко спал, пока его не разбудили гневные окрики.  — Что случилось? — никак не хотел просыпаться Мишка.  — Ты взрослый мужик, а не трехлетний пацан, — отчитывал ничего не понимающего парня Север, — чтобы я такого больше не видел! Мишка недоуменно проводил взглядом вылетевшего пулей бригадира. Странно… Сладко потянувшись всем телом, Мишка замер. Упс… А трусы–то забыл надеть! Так и уснул в полотенце, которое ночью благополучно сползло с бедер. Ну и что Северу не понравилось? Красивый обнаженный парень, томно изогнувшись, лежит на почти белоснежных простынях, призывно оттопырив попку… Что тебе еще надо, чудило? Прилег бы рядом, приласкал… м-м-м… Сам виноват, не фиг на полную обогреватель включать, жара стоит, как будто не на Севере, а в знойных тропиках!  — Сев, ты извини, я просто отрубился вчера, сам не понял как, — не стал лезть на рожон Мишка, — думал, полежу пять минут и оденусь.  — Ладно, понятно, — Север миролюбиво улыбнулся парню и снова захлопотал у плиты. Литые мышцы перекатывались под смуглой кожей, притягивая Мишкин взгляд! Видеть, как мощный самец, играючи, управляется с кастрюльками-сковородками было выше Мишкиных сил. Мишка только мысленно зубами клацнул и облизнулся. Такую бы энергию да в нужное русло… Дежурство по лагерю, как выяснилось, заключалось не только в приготовлении ужина для всей бригады, но и в передаче отчетов в центральный офис, отправляемых по интернету, а самое противное, уборке всех жилых отсеков и, так называемых, мест общего пользования. В общем, все свинячили, а дежурный отдувался. Жирная, замызганная плита, грязный пол… Фу… Но Север без всякой брезгливости отмывал все, сунув и Мишке вторую тряпку в руки, попутно рассказывая, что и как должен делать дежурный. Да тоже фигня, особенно, если учесть, что не придется попу морозить на улице — вообще, самое лучшее дежурство получается.  — Матери-то позвони, — мимоходом бросил Север в перерыве между уборкой. — Почему не спросил, как можно это сделать?  — А как? — послушно спросил Мишка. Хотя, если честно, парню думалось, что мать не очень-то и ждет его звонка. Они с батей, сбагрив проблемного отпрыска подальше, наверное, сейчас наслаждаются жизнью, устроив второй медовый месяц. Не раз заставал их Мишка, смущенных, застывших в двусмысленных позах, когда они думали, что сын не скоро придет. Пусть радуются свободе, что их тревожить…  — Мишенька, сыночек, как ты, медвежонок мой родной? — заголосила мать в трубку, услышав голос сына. — Мы с отцом ночей не спим, о тебе думаем…  — Мам, да все нормально, — устыдился Мишка своих давешних мыслей. — Устроился хорошо, в тепле, кормят вкусно. Мамочка, не переживай! — горло стиснуло спазмом. — Я потом еще позвоню.  — Мать обижать не смей, — спокойно сказал Север. — Будешь мать обижать — морду набью, не ной потом. Надумаешь своим с каждой зарплаты деньги посылать— скажи мне, я подскажу, как заявление в бухгалтерию написать. Этот набьет, с него станется. С чего Мишке мать обижать? Родители теперь сами по себе, а он — сам себе хозяин. Но про отчисление денег надо подумать, пусть мамка гордится своим непутевым сыном. С Севером день пролетел незаметно. Бригадир показывал и рассказывал, как все устроено на пульте управления, что нужно делать и куда бежать, когда вот здесь или вот здесь загорается красная лампочка. Где лежат чистящие средства, ведра и тряпки, где находятся продукты и что любят есть ребята. Дежурный готовит, убирает, а самое главное — контролирует на пульте всю работу лагеря, если все функционирует — то и дел особых нет. Еще дежурный расчищает занесенные снегом дорожки и периодически проверяет все замки. Местное население не дремлет и мечтает потырить у ребят и продукты, и горючее. Насчет белых медведей Север Мишку успокоил, сказал, что их тут отродясь не видали, максимум, песец или полярная лиса мелькнет, но они безобидные. Мишка откровенно залипал на красавчика бригадира целый день. С невинным видом притирался к нему пахом или бедром, при этом наивно хлопая глазками и спрашивая какую-нибудь глупость. Север недоуменно посматривал на парня, но не отстранялся, а спокойно отвечал на вопрос. У бригадира или железная выдержка, или, что печально, на Мишку ему глубоко начхать…  — Так, сейчас уже ребята придут, а у нас ужин не готов! Давай быстро, компот ставь, пока я суп закончу, — Север, играя мускулами, чистил картошку.  — А компот обязательно? — недовольно спросил Мишка, ныряя в мешок с сухофруктами. — Может, чаю попьют?  — Мы на Севере, Михаил, для нас компот — это страховка против авитаминоза. Так что, дерзай! Мешки с сухофруктами, крупами, мукой, тонны ящиков с консервами. Серьезно? Все это сожрет небольшая кучка людей? Надо полагать, да.  — Миш, не копайся, вытаскивай хлеб из хлебопечки! Я сегодня с тмином забабахал, попробуем. Парни нахваливали стряпню, уминая за обе щеки. Мишка испытывал при этом странную гордость. Хотя сегодня он больше наблюдал за Севером, чем готовил, все-таки чувствовал себя причастным. Теперь осталось помыть посуду, убрать со стола. Вот и все дежурство! Как в летнем лагере. Ништяк!  — Миш, завтра один здесь останешься, — Север повернулся от экрана телевизора, держа в руке чашку с горячим чаем. — Все помнишь? Справишься?  — Так точно, товарищ командир! Легко!  — Ну и отлично!  — В самолете пацан нахохлился в своем пуховике, как совенок, — тем временем, смеясь, рассказывал за столом Петька, — спрашиваю — как зовут, говорит — Мишка. Я конфеты сразу вспомнил из детства «Мишка на Севере», мы ржали с Каем, как ненормальные.  — Конфеты так назывались? — спросил Семен, или Игнат, Мишка не научился еще их точно распознавать.  — А ты что, таких конфет в детстве не ел? — спросил удивленно Мишка.  — Нет, я в детстве вообще конфет не ел, не довелось — сосредоточенно глядя в кружку, ответил Семен-Игнат.  — Че, трудное детство? Коляска без тормозов? Деревянные игрушки, прибитые к полу? — заржал Мишка и тут же подпрыгнул от затрещины бригадира.  — Север, ты чего! — заверещал Мишка. — Крыша поехала?  — Для кого Север, а для кого и Всеволод Михайлович! — прошипел бригадир. — Парни в детдоме росли, им и сахар-то только по праздникам перепадал, не то что конфеты. Извинись перед Игнатом.  — Да пошел ты! — запальчиво выкрикнул Мишка и, хлопнув дверью, выскочил из комнаты. Немного побегав по своему вагончику и позлившись на бригадира, Мишка внезапно успокоился. А ведь и правда, затрещина заслуженная. Не хрен языком трепать. Ребята все к нему так тепло отнеслись, а он зубоскалит не по теме… Ладно, перед Игнатом Мишка извинится, а Северу еще покажет! Ишь ты, Всеволод Михайлович… Ваше сиятельство… После душа Мишка злорадно натянул широченные семейники, в них только в одну штанину две Мишкиных ноги влезет. Так что, члену там вполне вольготно, высовывается, когда вздумается. И пусть только Север хоть что-нибудь скажет теперь. Приличия соблюдены, трусы на месте. А будет выебыва… ой, выпендриваться, Мишка начнет надевать свои трусики с мишенью на попке и фривольной надписью «не промахнись, милый» или трусики-слоники, где вместо хобота — ну, сами понимаете… Мишка улегся на спину, подогнул одну ногу, позаботившись, чтобы красная головка кокетливо выглядывала из широких семейников, и, прикрыв глаза, стал ждать своего несносного тигра. Ну же, Север, где ты там? Мишка тебя ждет…