Жгучий сеанс

— Что, смотреть больше нечего? — ворчал парень, стоя у расписания. — Нет, — довольно хихикая, качала я головой, смотря на единственный сеанс воскресным вечером. — Не могу поверить, что мне придётся смотреть этот ужас, — вздыхая, покупал он билеты на этот несносный фильм. — Ну, Гукки, не ворчи, после я сделаю тебе приятное, — соблазнительно шептала я под стать концепту фильма, а он лишь закатил глаза. — И этот бред тебе нравится? — томно шептал парень, прислоняясь ко мне, чтобы не привлечь внимание нескольких парочек, сидящих спереди. — Нет, — смущенно отвела я взгляд, от родных глаз, что так насмешливо смотрели на меня, когда на экране вновь замелькала постельная сцена. — Врунишка, — усмехнулся Чон и взял меня за руку, не отпуская до конца просмотра. На одной из очередной сцены меня обдало диким жаром, а рука, что так долго была взаперти его широкой ладони, покрылась капельками пота, причиняя дискомфорт. — Я ненадолго, — прошептала я, поднимаясь с места, когда стало слишком душно и ерзать на кресле стало невмочь, а взгляд и вовсе был прикован не к фильму, а к парню, что внимательно наблюдал за этим непотребством, прикусывая губу. Безлюдный холл и еле светящие лампочки создавали пустоту, что звонким эхом провожала мои шаги. Скинув шарф, что давно сжимал шею, я слегка промочила ее водой, а после лицо, что давно полыхало багряным цветом, напоминавшим щеки во время мороза. Лицо, смотревшее на меня в отражение, было слишком раскрасневшимся, а глаза, освещенные яркими лампочками по краю стены, застелила невидимая пелена. — Зачем мы вообще пришли сюда? — задалась я вопросом, снова окуная лицо в холодную воду, приводя себя в чувства. Уж слишком разбушевалась моя фантазия, а ему хоть бы хрен, сидит и даже не дрогнет. Стук двери и тихие шаги, на которые я сначала не обратила внимание, хотя надо бы, пока чужие руки не сжали мою талию, прижимая к себе. — Так жарко, да? — прошептал он, смотря на меня через зеркало. — Ты что тут делаешь? — наконец дошло, что мы не дома и это женский туалет общественного места. — Сама позвала, — хмыкая, вскинул он бровь, проводя носом по шее, охватывая ее горячим дыханием. — Я больше не хочу смотреть, пойдем домой, — пыталась вырваться я из объятий парня, но он лишь сильнее сжимал руки, поворачивая к себе лицом. — Почему? Тебе не нравится фильм? — наигранно невинным голосом пролепетал Чонгук. — Просто я хочу домой, — провела я рукой по острому подбородку любимого, давая понять о продолжении дома. — Нет, — Отрицательно покачал он головой, и с лица ушла былая улыбка, резко заводя мои руки за спину, связывая их моим же шарфом. — Что ты делаешь? — пыталась я высвободиться из их стягивающих нитей. — Думаешь, я не видел, как ты сглатывала во время постельных сцен, а твои руки начинали дрожать? Так ты извращенка, милая, — усмехаясь, снова развернул он меня к зеркалу, пожирая взглядом сквозь него. — Я…я нет, — предательски задрожал мой голос, отрицая происходящее. — Вот зачем ты привела меня сюда, разве нет? — просовывая свою руку под кофту, провел он небольшую дорожку своим холодным пальцем по животу, от чего тело покрыли мурашки, заставляющие съежиться, чувствуя его власть над моими чувствами. — Чонгук, мы в туалете не позволяй себе многого, — зашипела я, явно не радуясь такой ситуации, в которой нас могли поймать. — Да ладно тебе, они все равно все слишком увлечены «наиинтереснейшим» фильмом. Так почему бы нам не создать свой собственный? — на последних словах его губы яростно впиваются в мои, большой ладонью, поворачивая лицо к себе через плечо. — Ну так что? — приостановившись на секунду, шепчет он, пропуская сквозь пальцы давно затвердевшие соски. И когда он успел сделать это? — Пойдем домой, — все еще настаивала я до тех пор, пока не раздался звонкий шлепок, заполняющий все помещение. — Какая плохая. А что делать тогда с этим? — прижимаясь сзади, почувствовала я, как твердая плоть пытается вырваться наружу из тесных штанов. — Сам виноват, что тебя возбуждают такие вещи, — провокационно потерлась я об его возбуждение, слыша легкое шипение за спиной. — А ты, значит, нет? — смотря исподлобья в отражение, пытался он угадать ответ, но он и не нужен, потому что его рука медленно сползала вниз, минуя резинку юбки и трусов. — А просишь остановиться. Да я был прав, — скалясь, говорит он, резко вставляя в меня два пальца, выбивая желанный стон. — Посмотри на себя, — прерывисто шепчет он, быстрыми движениями раздвигая стенки внутри, и я вижу, как извиваюсь в его объятиях, поддавшись терзающим пыткам рук, которые грубо сжимали сверху и быстро двигались снизу, доводя до грани желания. — Не так быстро, любимая, — язвит он, вытаскивая пальцы, которыми не хотел завершать начатое.- Ей тоже не сразу давали наслаждение. — Чонгук, прошу, — скуля, ерзала я, сильней прижимаясь к его твердому телу сзади. — Как правильно нужно просить? — произносит он, снова накрывая мою задницу ладонью с характерным пощипыванием. — Прошу, господин, — поняв, чего он хочет, молящее смотрю на парня, чье лицо выражает явный восторг. И пусть теперь нас могут поймать, мне все равно, лишь бы он завершил то, чего я так хочу и явно не продержусь до дома. — Так-то лучше, — поднимает он мои руки над головой, выворачивая их в локтях, и освобождает от одежды, сопровождая все своим несдержанным рычанием. — Ах, господи, — закусываю я губу, когда он оттягивает соски, заставляя тело пронзиться недолгой болью, сменяющейся наслаждением. — Не господи, а господин, — ерничает Чон, надавливая на поясницу, и я упираюсь щекой в холодный гранит у раковины, когда его рука поворачивает голову, заставляя смотреть в отражение. После я слышу, как звенит пряжка его штанов, а меня покидают трусы, сползая до колен. — Будешь кричать, будет хуже, — предупреждает он, когда горячая плоть прижимается к клитору, проводя по нему, и я чувствую зуд, подаваясь вперед, но его руки слишком сильно держат мои бедра, а мои бездвижно лежат на пояснице. — Хм, — ухмыляется он и резко набирает темп, проникая внутрь, от чего я громко вскрикиваю, но нахожу в себе силы, сдерживаться, прокусывая губу до крови. — Чонгук! — хныкаю я, когда он снова останавливается, полностью, покидая мое тело. — Что? — заглядывает он на мое лицо, вытирая каплю алой крови на губах. — Либо ты заставишь меня кончить, либо ты этого больше никогда не сможешь сделать, — пытаюсь взять его на слабо, лишь бы прекратить пытку и скорее уйти из этого места. — Вот как? — снова его усмешка и он начинает поднимать штаны, пытаясь запихнуть в них стоящий член. — Ащ, — шипит он, видя мое разочарованное лицо и соленую каплю, падающую из глаз и, подается на мою маленькую провокацию, а руки рывком усаживают на твердую поверхность, шире разводя ноги по сторонам. — Вот и что с тобой делать? — риторически спрашивает он, снова проникая в меня, но на этот раз мягче, словно извиняясь, а рука звонко хлопает по стеклу, заставляя его задрожать, когда я решаю сильней сжать его внутри, давая понять, что хочу быстрее. И получаю желаемое… Чон все быстрее двигается внутри, сжимая ноги в руках, чтобы не взорваться раньше времени. — Чонгук, быстрей, ах… — извиваюсь я, падая на раковину совсем не чувствуя рук. — Да! — выкрикиваю я, когда он поднимает меня на руках, полностью опуская на свой член, который сейчас мне слишком необходим, и я выгибаюсь всем телом, сжимая пальцы на ногах после нескольких толчков, не падая только благодаря его рукам, что бережно прижимают к вздымающейся груди. — Мы должны будем сходить на третью часть, — выбегая из здания, смеется он, скрываясь с места преступления, на стенах которого осталась его сперма. — Если только та женщина тебя не забыла, преступник, — усмехаюсь я, вспоминая кассира, которая заходила в туалет в момент нашего побега и одарила нас непонятливым взглядом.