Парадокс: Автократия

Децимус и не скрывал своего перехода на сторону победителей. Десептиконам было известно о нескольких случаях его помощи во время действий в Цитадели, также раскрылось, что сам сенатор отнюдь не единожды сливал информацию для десептиконского руководства через сеть мелких шпионов. Разумеется, так сразу не верилось в искренность его намерений, однако стоило признать — без Децимуса пришлось бы чуть сложнее в построении планов для решающего момента. Он оказался одним из немногих сенаторов и нобилей, кто сразу принял факт поражения Сэнтинела Прайма и поддерживал законность действий Мегатрона: условия поединка были обозначены открыто и публично. Децимус также высказался одобрительно про идею о публичном суде над бывшим Праймом — тут можно не сомневаться, у Децимуса точно найдется достаточно материала для того, чтобы Сэнтинел никогда не занял больше ни одной руководящей должности. За ворны общения с ним, Протеусом и Рэтбэтом Децимус приобрел изрядный компромат на сотоварищей (то же самое делали все они в отношении друг друга) и отнюдь не удивился тому, что через какое-то время его пригласили на личную встречу с Мегатроном. До этого встречаться с лидером десептиконов вот в таком формате беседы, один на один, еще не доводилось. Вежливо поблагодарив Мегатрона, Децимус не стал тянуть, быстро переходя к делу: текущая политическая обстановка, последующая реорганизация, выборы новой власти. Сенатор даже не смог скрыть удивления, услышав, что Мегатрон не намерен становиться новым лидером Кибертрона. Учитывая характер десептикона, его принципы и жизненную позицию, кибертронцы бы точно остались в выигрыше с таким правителем. Во всяком случае, он умел не только просчитывать и думать в глобальном ракурсе, но и помнить о тех, кто находится под его командованием здесь и сейчас. Пусть даже Мегатрон уйдет от публичной власти, он навсегда останется Победителем Прайма, лидером десептиконов. — Простите, Мегатрон, — произнес Децимус. — Но я очень сомневаюсь, что вас отпустят в мирную жизнь — ни сейчас, ни через сотню ворн. Вы нужны Кибертрону. — Кибертрону нужен правитель, который будет действовать реально в интересах всех, без какого-либо деления на статус или альтрежим, — ответил Мегатрон. — Тот, кого выберут общим решением, абсолютно все жители нашей планеты. — Почему же вас не устраивает собственная кандидатура на эту роль? — Децимус искренне не понимал. — Вы во главе десептиконов и не перестанете быть значимой для них фигурой даже когда уйдете в отставку, отказавшись от всех регалий. Этот факт уже никак не изменить. А раз в ваших манипуляторах будут сосредоточены десептиконы, то многие будут рассматривать вас как второго лидера, чье мнение будет иметь не меньший вес. — Вот поэтому, — Мегатрон тоже просчитывал и такой вариант своего будущего, — нужен единый лидер, тот, кто объединит всех — от айаконцев до воссианцев. Быть тенью за плечами правителя, закулисным игроком, как начинал когда-то Сэнтинел при Номинусе — нет. — Интересно, — Децимус рассматривал Мегатрона словно редкий экспонат какой-нибудь выставки, реликвию давних эпох. — Не ожидал от вас таких рассуждений. И нет, не думал, что вы будете лишь военным тираном, воспользовавшись условиями поединка. Признаться, вы смогли удивить меня, четко обозначив свое нежелание оставаться у власти. — Я не хочу становиться таким, как они, — ответил лидер десептиконов. — Вот самое главное. — Что ж, понимаю. — А вы, сенатор Децимус, почему предпочли стать перебежчиком? — спросил Мегатрон. — Я ответил на ваш вопрос, теперь жду ответа на мой. — Что ж, я даже и не собираюсь скрывать, — произнес Децимус. — Просчитал вероятности того, каким может стать будущее Кибертрона в случае свержения Сэнтинела и в случае его дальнейшего правления. К тому же для меня не секрет, что бывший Прайм ничуть не дорожит своими прежними соратниками и с удовольствием избавится от тех, кто не может принести пользы. Эта участь уже ждала Рэтбэта, да вот кто-то опередил. Протеус подвел Сэнтинела — и получил урок, подвергнувшись эмпурате. И оказаться на его месте или просто дезактивом совершенно не хотелось. Правда в ответ на правду — Мегатрон кивнул, показывая, что принимает слова сенатора. — Хорошо. Этот разговор был полезен для нас обоих. — Вы совершенно правы, — Децимус церемонно, словно перед правителем, склонил шлем. — Однако меня ждет еще одна не менее важная встреча, и надеюсь, она тоже закончится тем, что мы сможем понять друг друга. Конечно же, Децимус и не рассчитывал, что его разговор с Проулом будет легким: слишком много всего произошло по собственной вине, и праксианец имеет право предъявить счета за все. Убийство Рэтбэта — одна из тех вещей, что временно объединили их, заставили делать что-то сообща, не более. Никакого товарищества, ничего — не стоит тешить себя ожиданиями, что Проул простил. Децимус знал такой тип праксианцев: отчаянно упрямые, сломить можно лишь дезактивом. Проулу повезло, что он смог не только сам вырваться, но и брата вытащил. Блюстрик — о нем упоминал тогда Смоукскрин — доучивался уже в Айаконе, и не только оценки в Академии, но и родство с Проулом повлияло на то, что младшего праксианца забрали в отряд «Рикошет». Рэтбэт тогда решил, что самолично марать манипуляторы, мстя Проулу, не стоит, и предпочел действовать иначе. И насколько знал Децимус, Рэтбэт открыто считал Протеуса сполна заслужившим подобную участь. Местом встречи была назначена площадь перед зданием архива. Здесь теперь продолжали свою работу оставшиеся сенаторы и нобили, пока Цитадель не признали безопасной — а до этого еще далеко, как выяснил один из охранников Децимуса, уже успевший наладить контакт с десептиконами. Да и отсюда было близко до бывшего полицейского участка, продолжающего быть ставкой Мегатрона. Насколько тому не хотелось занимать апартаменты Сэнтинела в Цитадели — Децимус мог представить себе. Разговор с лидером десептиконов оказался очень… интересным со всех сторон, еще нужно обдумать услышанное и собственные выводы. Но в любом случае Децимус считал, что не ошибся со своим выбором. А вот Мегатрон не прав кое в чем: он может искренне желать оказаться подальше от политики и власти, когда все закончится. Однако даже учитывая выборы нового правителя — или Прайма — Мегатрона никогда не оставят в покое. Он символ перемен, свергнутого произвола Сэнтинела Прайма. Ничего удивительного в том, что даже после обретения следующего лидера планеты многие будут оглядываться в первую очередь именно на Мегатрона, особенно десептиконы. Они — его команда, были с ним еще со времен гладиаторских сражений, стали ближе, чем просто подчиненные. Что ж, это очень даже неплохой расклад. В будущем может произойти абсолютно все, что угодно, однако Мегатрон будет одним из гарантов стабильности Кибертрона, вольно или невольно. Он поймет это — со временем, не сейчас, но поймет, потому что сейчас как политик еще очень молод и неопытен. Проул явился точно в условленное время. Он шел к сенатору, стоящему у композиции, украшающей центр площади: это произведение искусства, созданное специально для Архива, представляло собой огромную старинную книгу, на раскрытых страницах ее были выгравированы стилизованные изображения звездной системы, в которой находился Кибертрон. — Я рад, что ты все же пришел, Проул, — первым произнес Децимус. Он не боялся оставаться наедине с ним, а что касается охраны — они были отпущены давно, еще с начала пришествия десептиконов в Айакон. Праксианцу нет смысла пытаться убить сенатора, это не принесет ему никакой пользы, только очередные проблемы. — Здравствуй, — Проул кивнул. — И зачем тебе захотелось поговорить со мной? Собираешься заключить еще одну сделку? — Нас больше ничто не связывает, — ответил ему Децимус, затем уточнив: — В деловом качестве. Судя по тому, как прищурилась оптика Проула, намек он уловил: — Вот как? — Многое в своем активе я сделал такого, о чем стоит пожалеть. В том числе и участие в небезызвестных тебе событиях, — заговорил Децимус, подойдя к Проулу. — И отлично понимаю, что обычным «прости» за такое ни за что не извиниться. Да — я тот еще юникронов шлак и ради власти поступал порой ничуть не лучше, чем Протеус или Сэнтинел, и очень виноват перед тобой, поэтому действительно говорю — прости. Всю эту тираду Проул слушал молча, лишь раз передернув дверками: — И ради этого ты позвал меня сюда? Выслушать все? — Знаешь, я даже не думаю о том, что ты так сразу простишь меня, — возразил Децимус. — Или вообще сделаешь это когда-нибудь. Я виноват перед тобой — и не отрицаю. — Тогда что еще тебе нужно? — голос Проула был полон подозрений. — Играть роль персонального убийцы тебя как оппонента я не собираюсь. — Если бы мне был нужен наемный убийца, то я бы обратился к другим личностям, — ответил ему Децимус. — Твое дело — прощать меня или нет, но мое — сказать тебе эти слова. Считай, что снимаю с Искры лишнюю тяжесть перед ликом Праймаса. — Что-то раньше ты не был таким верующим в него, — хмыкнул Проул. — Разумеется, я не верю ни единому твоему слову. Но как ты и прежде говорил — нас отныне ничего не связывает, за исключением общей тайны. И так будет дальше. — Разумеется, — кивнул Децимус. — Так будет и дальше. Прошу только об одном — не запрещай Смоукскрину быть моим помощником. Ему это нравится. Проул сразу же прищурил оптику, дверки вздернулись в угрожающую позицию — вот зачем Децимус устроил весь этот разговор! Ему с самого начала нужно было заставить Проула согласиться на любые условия, касающиеся Смоукскрина. — Так тебе он нужен, а не я, — низко прорычал Проул. — Решил уже и до Смоука добраться?! — Успокойся, — произнес сенатор. — Хоть ты и не веришь ни единому моему слову, но я действительно ничего не замышляю против Смоукскрина или тебя и не собираюсь использовать вас в своих целях. — Тогда — зачем? — этот вопрос прозвучал сейчас уже в который раз. — Знаю, насколько странно это прозвучит, но от всей Искры надеюсь, что когда-нибудь Смоукскрин станет нобилем или даже сенатором, — ответил Децимус. — И окажется одним из тех, кому не будет страшно вручить будущее Кибертрона. У него есть все задатки, ты можешь гордиться своим созданием, Проул. Даже если Децимус сейчас не лгал, Проул понимал, что в любом случае Смоуку может быть трудно удержаться в этом гнездовье скраплетов под названием «политика». Только если Мегатрон сумеет осуществить задуманные перемены в правительстве, но и тогда еще очень долгое время обстановка будет нестабильной, а где-то и опасной. — Не думай, будто я останусь в стороне, если Смоуку будет угрожать хоть малейшая опасность, — Проул свои слова просто так не бросал, уж Децимусу это было известно. — Знаю, — Децимус просто кивнул. — И не желаю ни в малейшей степени это испытывать. Еще через несколько мгновений Проул все же спросил: — Это ты? Догадавшись, о чем именно идет речь, Децимус честно сказал: — Я никогда не проверял эту возможность. Но вот другую — да. Это точно не Рэтбэт. Проул передернул дверками. Он услышал все, что хотел знать. … В это самое время Смоукскрин был в компании Саундвейва и Дэдлока, которые находились сегодня в здании Архива. Здесь вообще было столько припрятано интересного, что просто удивляло, как работники архива смогли все это защитить от Номинуса и Сэнтинела: старые звездные карты с расположением на них всех колоний Кибертрона (которые официально были объявлены утерянными), информация о планетах, каталог открытых миров, где возможна добыча полезных ископаемых, потому что недра близлежаших спутников и малых планет будут истощены через пару-тройку тысячелетий; отчеты экспедиций… вероятно, вся информация дублировалась в ту же Научную Академию, а здесь сохранялись копии. В том, что там-то уж все «лишнее» тщательно подчищено, не приходилось сомневаться. Вообще у Смоука было дело к связисту, но он задержался поболтать с Дэдлоком, который точно был в курсе всех последних событий. Хищный десептикон оказался неплохим мехом, чем-то похожим по характеру на Санни и Сайди, поэтому Смоукскрин ничуть не опасался его, довольно быстро раскусив, что подобные повадки, как у зверокона, — лишь маска для отпугивания остальных. Дэдлок в первое время тоже был удивлен и насторожен дружелюбием праксианца, но затем привык, перестав ожидать возможный подвох. В конце концов, даже Саунд не ощущал в нем угрозы или опасности. Передав архивную сводку, добытую Ковертом через свои аккаунты нобиля, Смоук сообщил те новости, которые были ему известны: вскоре прибывает Аэролорд Воса, должны быть собраны сенаторы или представители от других городов. И разумеется, не всем в айаконском Сенате это нравилось. — Замышляют что-то, — Дэдлок прищурил оптику. — Уверен. — Поэтому охрану усиливают, — Смоукскрин шевельнул дверками в праксианском жесте доброжелательности. — Рад был увидеться, ребята! Дэдлок кивнул в ответ и, когда Смоук уехал, перекинувшись в альтмод, направился к Саундвейву. Кассетикон нашелся на балконе вглядывающимся куда-то вдаль. Заметил что-то? Ждет Лазербика? Дэдлок ощущал встревоженность партнера, но чем это вызвано? — Смоук сказал, что сюда на суд приедут Аэролорд и сенаторы остальных городов, поэтому наши, — Дэдлок кивнул на Цитадель, — явно попытаются воспользоваться своим шансом. — Это самый ожидаемый вариант, но планы могут быть внутри планов, — ответил Саунд. — Знаешь… у меня какое-то непонятное предчувствие. Словно что-то скоро произойдет. К интуиции Саунда Дэдлок всегда прислушивался. Как и телепатия кассетикона, она была необъяснимой, но вполне действующей. — В последнее время мы все только-только начали выбираться из большинства проблем, — заговорил Дэдлок. — Совершенно не хочется ничего внезапного и явно не слишком хорошего. Наше положение сейчас наиболее уязвимо. — Да, — отозвался Саунд. — Но я опасаюсь, что грядущее… не слишком будет зависеть от наших действий. Помолчав некоторое время, Дэдлок произнес: — Вопрос только в том, к чему будут эти перемены. К хорошему или к плохому.

* * *

Мегатрон поднял шлем от датапада. Он находился в своем новом кабинете, все в том же бывшем полицейском участке. Работы с документами было достаточно — сводки от патрулей и остальных, да и следовало обдумать разговор с Децимусом. Но его отвлекло тихое и теплое касание по связи, ощущение приближения кого-то яркого и теплого, как свет звезды. Интересно, а такое чувствуют всегда при наличии связи между Искрами? С создателем Оверлорда не было ничего подобного: они просто знали, что живы, да разве что могли сказать, когда другому становилось больно. Со временем это истончилось, разбилось окончательно. Но вот когда Мегатрон слил свою Искру с Хот Родом… все вспыхнуло вновь. — Я вернулся, — произнес рыжий нионец. — И вижу ту же самую картину, что и когда уходил. — У меня была встреча с сенатором Децимусом, — ответил Мегатрон и жестом указал на датапады. — И я отвлекался от всего вот этого. — Децимус! — фыркнул Хот Род, подходя к Мегатрону. — Юркий тип, как голодный скраплет. Он и не отрицает того, что перебежал на сторону победителя, раз стал неугоден Сэнтинелу. После такого будет как-то сложно довериться ему хоть в чем-то. — Знаю, — кивнул Мегз. — И он знает, что я это понимаю. Сейчас Децимусу нет смысла играть еще и против нас, его все устраивает. — Но вот только дело все в том, как долго его будет устраивать? — спросил Хот Род, прижавшись к десептикону. — Однако — да, такой союзник все еще нужен нам, пусть даже если вопрос доверия еще не решен. — Какое-то время я еще останусь тут, — продолжил Мегатрон. — Наведем порядок и вернемся в Каон — вместе. — Вместе. — Хот Род улыбнулся. — Хороший план. Мегз притушил оптику, они просто молчали, переплетая энергополя; казалось, даже их Искры синхронно пульсировали. Отступали тревоги за грядущее, просто хотелось побыть здесь и сейчас, вот в этот момент. — А ведь Децимус удивился тому, что я не хочу и дальше оставаться у власти, — ухмыльнулся Мегатрон, вспомнив их разговор. — Признаюсь честно, это ничуть меня не прельщает. Гораздо спокойнее было на той же Арене. — Видимо, ты первый, кто хочет добровольно от всего отказаться и снова уйти в неизвестность, — сказал Хот Род. — Многие бы не выдержали подобного искушения. — Понимаю, — Мегатрон снова кивнул. — Вполне хватает того, что есть, большего совсем не хочется. К тому же есть подозрения, что некоторые хотели бы видеть меня если не марионеткой, то хотя бы тем, кто будет управлять кем-то другим. — Сенаторы! — Хот Род сумел вложить в одно-единственное слово все свое отношение к сторонникам политики Сэнтинела. — Поэтому выборы нового правителя Кибертрона состоятся после суда над Сэнтинелом, — ответил ему десептикон. — А почему не сперва? — спросил рыжий нионец. — Чтобы уже выбранный лидер определил участь Сэнтинела. Все же соберутся, не так ли? — Да. Но есть подозрения, что в этот момент на собравшихся представителей городов могут организовать покушение, — Мегатрон вместе с Саундом и Скримом просчитывали эту вероятность. Самое ожидаемое — попытка освободить Сэнтинела или же убить его. — Поэтому мы и подготовили несколько планов действий. — И вероятность подобного инцидента очень велика. — К сожалению. Есть несколько подозрительных личностей, но если будем бить на опережение, то вспугнем основную фигуру. — Устраиваем ловушку на живца, — прищурил оптику Хот Род. — И вот только в качестве приманки — все мы, включая тебя. — Верно. И мне тоже это не слишком нравится, как и тебе, но альтернатив нет. — Мегатрон уже обдумывал несколько вариантов, также обсуждая их с связистом и авиатором. — К тому же у нас нашелся один уникум, любящий всякие отчаянные авантюры, который не против рискнуть. — Мегз? — Хот Род вопросительно приподнял спойлер. — О ком это ты? — Зета познакомил меня с одним мехом, который сопровождал Патруль Правосудия в их миссии на завод. Мейкшифт умеет менять обличья. — Он — что делает? — Хот Род сперва не поверил услышанному, но нет, аудиодатчики не засбоили, да и вряд ли Мегатрон стал бы так шутить. — Может меняться, это не голографическая броня, а полное изменение корпуса, — пояснил десептикон. — Шифтер. Поверь, я видел сам, как он принимает чужой облик. Мейкшифт по каким-то своим причинам помог Патрулю Правосудия, затем явился сюда. Хот Род потрясенно выругался: — Вот же шлак! А если он работает на кого-нибудь из Сената? — Не думаю, — во время разговора с Мейкшифтом у Мегатрона сложилось такое впечатление, что тот очень даже рад устроенному перевороту в Айаконе. Лидер десептиконов всей Искрой ощущал, что шифтер не лжет, а еще — было такое впечатление, что кажущийся легкомысленным собеседник гораздо, гораздо старше по возрасту и опыту. — Как-то он слишком вовремя объявился тут, — Хот Род не спешил доверять неизвестно кому. — Сейчас от каждого малознакомого ожидаешь подвоха. — Знаешь, Ро, я Искрой понимаю: этого самого подвоха от него ожидать не стоит, — ответил ему Мегатрон, повторяя собственные мысли. — Это… мелко для него. — Возможно, это я слишком подозрительно отношусь ко всем, — признался рыжий нионец. — И просто разучился ждать чего-то хорошего? — Боюсь, мы все привыкли к тому, что впереди только проблемы, — понимающе произнес Мегатрон. — Но только нам принадлежит возможность выбрать грядущее. Хот Род кивнул, ощущая тихую пульсацию Искры Мегатрона, словно свою. Их переплетенные энергополя были полностью синхронизированы, позволяя им быть сейчас единым целым. Вместе. Они со всем справятся вместе, идеально уравновешивая друг друга. Сигнал коммлинка заставил их отстраниться друг от друга. С Мегатроном связался Октан, который сменял Блэкшэдоу на охране площади рядом с Архивом. В самом здании работала другая группа: научная бригада сикеров устроила там свой штаб. Невольно стоило отметить, что никто не собирался оставаться в Цитадели. «Босс, вам нужно срочно сюда! — по громкой связи раздался встревоженный голос Октана. — Тут сенатор! И… Праймас, я даже не знаю, что и сказать-то…» Прежде Октан не был замечен в робости, трехрежимнику отчаяния и храбрости (или глупости, как утверждал однажды Старскрим) было не занимать, поэтому такая реакция сразу насторожила Мегатрона. Он переглянулся с Хот Родом, и рыжий нионец, который слышал слова десептикона, кивнул: — Поехали туда. … Площадь перед громадой Архива по-прежнему была оцеплена и охранялась, в первую очередь для того, чтобы в провал не свалился кто-нибудь любопытный, а уже во вторую — чтобы никакая тварь не выползла оттуда. Подземные катакомбы Арены и Каона тянулись глубоко внутрь планеты, но даже там у Мегза никогда не возникало какого-то непонятного давления на Искру при виде темной дыры провала, как было здесь. Однако если бы на кону была жизнь Хот Рода — то он бы полез туда без всяких лишних слов, отмахнувшись от предчувствий и тревоги. Фигуру Шоквейва Мегатрон заметил издали, и первой мыслью было — «Жив!». Но вот кто стоял рядом с сенатором… Знакомая красно-синяя расцветка брони, но чуть иные очертания корпуса — Орион ли? Энергополя тоже воспринимались какими-то не такими, но и не совершенно чужими, эта двойственность была необъяснима, однако совершенно не пугала почему-то. Это словно был и прежний Орион — и кто-то совсем другой. Но ведь будь все иначе, был бы Шоквейв так спокоен? Хот Род держался рядом с Мегатроном, готовый прикрывать своего партнера в случае любой возможной опасности. Он попытался было связаться по коммлинку с этим «Орионом», но бесполезно. Зато ощущалось нечто, не имеющее названия, но почему-то твердо ассоциирующееся с спокойствием и уверенностью. Мегатрон осторожно и медленно приблизился, не сводя оптики с «Ориона». Элементы маски расщелкнулись, являя фейсплейт — в нем все же угадывались черты прежнего Ориона Пакса. Но какой силой надо обладать, чтобы совершить подобный апгрейд? Чтобы настолько сильно изменить корпус? Шлак подери, что же случилось с ними там, внизу! — Орион? — неуверенно произнес Мегатрон, вглядываясь в знакомые-чужие черты фейсплейта. Это было так странно — смотреть и видеть в нем Пакса. — Ты… тебя изменили? — Не совсем Орион Пакс, — голос тоже стал другим, изменились интонации, вокалайзер явно также подвергся апгрейдам. — Теперь я Оптимус Прайм, но моя Искра осталась прежней. Прайм. Оптимус Прайм. Два слова, прозвучавшие сейчас, изменили абсолютно все. — Прайм… — повторил Мегатрон. Он был готов поверить хоть во второе пришествие Юникрона, или что все Тринадцать вот прямо сейчас явятся сюда. Однако слова Ориона — именно что Ориона! — прозвучали с какой-то правильностью, словно все наконец-то встало на свои места. Орион еще и чуть улыбнулся — так по-прежнему знакомо, как всякий раз, когда он рассказывал о своих приключениях, куда сам же и вляпывался. Да еще Шоквейв, который выглядит так спокойно, как будто наконец-то сбылась самая заветная мечта. И будто ничему уже не удивлен, как… знал? — Вот же шлак! — Хот Род едва ли не до боли в корпусе поджал сегменты спойлера на спине. — Нет, реально Прайм? — Реальней некуда, Хот Род, — кивнул Орион. — Это очень долгая история, но прежде чем все будет озвучено… Створки его нагрудной брони дрогнули, открываясь и являя взгляду артефакт, размещенный над камерой Искры. Разумеется, даже рыжий нионец знал, как должна выглядеть Матрица Лидерства — и он сразу узнал ее. На какое-то мгновение Хот Роду показалось, будто творение первых Праймов вспыхнуло, почувствовав его взгляд. Словно что-то незримое удерживало Хот Рода на месте, не давая ему отвернуться, прервать зрительный контакт. Один лишь Шоквейв понимал, какую сцену видит перед собой: оба Прайма — Оптимус с Родимусом — и Матрица Лидерства. Но до этого еще далеко, очень и очень далеко, и каким станет будущее при Родимусе Прайме, не мог бы сказать даже Тайдсвэй. — Матрица Лидерства выбрала тебя, — произнес Мегатрон, делая шаг к Ориону-Оптимусу. — Будет юникроновски тяжело убедить многих других в том, что вы оба — настоящие. — Знаю, — кивнул новоявленный Прайм. — И готов к тому, как отреагирует Сенат. — Вот на это зрелище я полюбуюсь с удовольствем! — ухмыльнулся Мегатрон. — И не думай, что проводить заседание придется мне, теперь это твоя процессорная боль. Напряжение и настороженность окончательно рассеялись. Это все тот же Орион Пакс, пусть даже если его корпус прошел через апгрейд, а камеру Искры защищает древний артефакт. Власть Прайма на Кибертроне — это нечто почти священное, стоящее выше законов, чем в свою очередь пользовались и Номинус, и Сэнтинел. А вот Орион точно сможет использовать во благо то, что ему досталась Матрица Лидерства, в своем друге Мегатрон ничуть не сомневался. Остается сделать самое сложное — постараться навести порядок: обязательно найдутся те, кого не устроит появление нового Прайма. А зная, каким упрямым и своенравным полицейским был Орион, можно предположить, что эти качества останутся с ним и в бытность Оптимусом. К Юникрону в порт катится вся затея с кибертронскими выборами, однако это все еще можно переиграть и выбирать представителей от городов в качестве членов Сената и нобилей. Прежний состав определенно нуждается в переформировании. Легитимность Ориона в качестве Прайма могут оспаривать, скорее всего, в Праксусе и еще нескольких городах. Аэролорд поддержит, даже несмотря на такой внезапный поворот судьбы. И шлак подери, еще надо подумать о том, как наладить отношения с кибертронскими колониями! Нет, одного Ориона бросать нельзя, какой бы ни выглядела заманчивой идея вернуться на Арену или вообще снова в шахты, подальше от политики и всего прочего. Снова невольно вспомнился тот разговор с Децимусом, и уж тут-то лидер десептиконов мысленно позлорадствовал: интриган-сенатор явно не ожидает появления обладателя настоящей Матрицы Лидерства! — Думаю, что справлюсь, — кивнул Оптимус. — И что еще я пропустил? Мегатрон переглянулся с Хот Родом. За это время тут случилось достаточно много событий, и теперь новый Прайм должен быть в курсе творящегося здесь. — Поехали, расскажу тебе по дороге, — ответил Мегатрон. — Но сперва — стоит ли сообщать всем нашим о том, кем ты стал? Несколько мгновений Оптимус колебался, но затем согласно кивнул: — Да. Используя общую для всех десептиконов и примкнувших к ним линию коммлинка, Мегатрон произнес: «Сам Кибертрон сделал свой выбор, отдав Матрицу Лидерства Ориону Паксу. Отныне он — новый Прайм». Можно было только представить, что сейчас будет твориться: обсуждения, предположения, досужие вымыслы, далекие от правды… Но все это придется пережить, и Орион отлично понимал, насколько сложно ему придется в ближайший десяток-другой ворн, однако он нужен Кибертрону. — Я пока отправлюсь в Цитадель, — Шоквейв понимал, что Ориону — все еще Ориону! — и Мегатрону о многом нужно поговорить. — Увидимся позже. Они явно успели все обсудить друг с другом по коммлинку — так решил Мегз, глядя на Ориона и его партнера. — Спасибо, Мегз, — произнес Орион. — Без тебя мне явно пришлось бы сложнее. — Для этого ведь и нужны друзья, — ответил ему бывший шахтер. — Не так ли, Прайм? Мегатрон посмотрел на Ориона с легкой улыбкой: новое звание Ориона все еще казалось абсолютно невероятным. — Прайм… — повторил Орион. — Мне и самому надо привыкнуть еще, что и это тоже — я. … Ему и в самом деле было пока сложно ассоциировать себя-прежнего и себя-Прайма. Орион всей своей Искрой оставался прежним, его память не была отформатирована, как это произошло с его предшественником — Новой Праймом. Номинус и Сэнтинел не были настоящими Праймами, их артефакт был фальшивкой, не способной вместить в себе весь грандиознейший архив знаний, хранящийся в Матрице Лидерства. Когда-то давно, еще на заре своей деятельности в качестве полицейского и знакомства с Мегатроном, Орион Пакс увлекся архивными системами. Вот и сейчас та самая легендарная мудрость Праймов представляла собой архив, доступ к которому был у Ориона. Но не все блоки с памятью древних Тринадцати он мог активировать; наверное, это было к лучшему — таких массивов информации можно и не выдержать. Надо будет попытаться поискать в архиве или в библиотеках Цитадели заметки Новы Прайма, если они существовали когда-нибудь. Если нет — то придется самостоятельно учиться тому, как быть Праймом. Но вместе с тем Ориона не покидало ощущение какой-то поддержки, уверенности в том, что при необходимости ему помогут. Орион осознавал тот факт, что ему предстоит стать символом надежды для многих, но в то же время приходилось помнить: за его спиной стоит не только Кибертрон, но и тени прошлого. И Номинус, и Сэнтинел не оставили за собой почти ничего хорошего; каждый из них плыл по течению, пренебрегая судьбой Кибертрона ради личных амбиций. А теперь ему предстоит исправлять — а то и искупать — их ошибки и просчеты. Планета едва ли не находится на краю бездны, нужно будет приложить огромные усилия, чтобы стабилизировать обстановку. В первую очередь — все же суд и справедливый приговор для Сэнтинела. Выборы новых представителей в Сенат и в качестве нобилей городов. Восстановление экономики, дипломатические посланники к правительствам колоний… Знал ли об этом Тайдсвэй? Или там, в другом мире, на другом Кибертроне было все совсем иначе? Ответа на этот вопрос не было ни у кого, включая и Шоквейва. Но тем не менее, это теперь — только их мир, их собственная история. Они справятся — все вместе, пока не станут едины.

* * *

Мало кто мог ощутить, что Кибертрон менялся, пусть медленно, но неотвратимо. Наступала эпоха Оптимуса Прайма.