Последнее дело

ЭПИЛОГ Пасхальная неделя 1892 года - Не ребенок, а просто чудо, - не могла налюбоваться Мария Тимофеевна на внука, которого укачивала после кормления Анна. - Мама, пусть он поспит, - попросила Анна. – Мы его за сегодня и так умучили. Вечно мы что-то придумаем. Надо же было отвезти ребенка за тридевять земель, чтобы крестить. Но отец Артемий и впрямь чудесный батюшка. - Конечно, пусть спит маленький наш. - Яков Платонович, - тихо позвала мужа Анна, - не положите Антошку в колыбель? - Разумеется, любимая, - сияющий Яков принял сына из рук жены, не забыв по пути поцеловать ее в висок, и отправился в кабинет счастливого деда, где по случаю сегодняшних торжеств поставили антошкину колыбель. Присматривать за ним осталась Глаша. Мария Тимофеевна громким шепотом, чтобы не разбудить внука, пригласила всех к обеденному столу. Сегодня за столом оказалось куда теснее обычного. - Крестины были просто чудесные, - восторженно воскликнула Мария Тимофеевна. – Светлана Александровна, Михаил Павлович, так замечательно, что вы выбрались в нашу глушь из Москвы. Анна столько о вас рассказывала. Но вам нужно было взять с собой детей, хотя бы младших. - Ой, нет-нет, - рассмеялась Сергеева. – Мы и так вас стеснили. А наши дети превратили бы ваш чудесный тихий дом в лечебницу для буйнопомешанных. Да и нам с Мишей не помешает от них отдохнуть. Кстати, дорогие Штольманы, имейте это в виду – от детей иногда надо отдыхать. - Ну, для нас с Анной Викторовной, это пока мало актуально, - засмеялся Яков и, взяв руку рядом сидящей жены, нежно поцеловал. - Яков Платонович, так вы не расскажете, что там с документами Гефеста? – вмешался в разговор Петр Иванович. – А то нашли, увезли в Петербург и никому ничего не сказали. - Не сказал, потому что это секретно… - начал Штольман. - Ой, я вас умоляю, - протянул дядюшка. – Хоть скажите, там было хоть из-за чего сыр-бор устраивать. - Было. Гефест спрятал у Караваева, причем без его ведома, компрометирующие материалы на очень высокопоставленные фигуры, причем не только наши, но и европейские. А Анна Викторовна смогла узнать местонахождение тайника у духа Гефеста. - Кстати, Анна Викторовна, а что за духи вам тогда явились, предупредившие о ловушке с миной? – спросил Игнатов. - Судя по всему, это были жертвы клуба, - ответила Анна. - Те, кого убили гимназисты под предводительством Гефеста. - Я предлагаю сменить тему на более приятную, - решительно сказал Виктор Иванович. – Яков Платонович, а ваше начальство легко вас отпустило? - Отпустили-то меня легко, - засмеялся Яков. – Но у руководства произошло осознание, что обремененный семьей Штольман не будет посвящать службе двадцать четыре часа в сутки, на которые они рассчитывали раньше. И не похоже, что это их порадовало. Но тут вариантов просто не было. Крестины Антона, бракосочетание его крестного отца – мы не могли не приехать. - Да, Александр Францевич, - мягким поддразнивающим тоном сказала Анна, - мы помним ваш страшный прогноз. - Что я могу сказать, дорогая Анна Викторовна, - развел руками улыбающийся доктор Милц, - чудеса случаются. А в данном случае, поверьте мне, произошло чудо. - В данном случае у чуда есть имя, - вступил, наконец, в разговор Антон Андреевич и влюбленно посмотрел на сидевшую с ним рядом Клавдию. - Клавдия Степановна, к большому дню уже все готово? – поинтересовалась Анна. - Честно сказать, не знаю, - призналась Клавдия. – Я в этих свадебных делах вообще не разбираюсь. Всем занимается Марина Николаевна. Она говорит, что все в порядке. А ей можно доверять. Так что послезавтра ждем вас всех. Спустя еще час все перешли в гостиную, где был подан кофе. Проснувшегося крестника взяла на руки развлечь Светлана Александровна. А в неспешном разговоре продолжили обсуждение прошедших крестин, будущей свадьбы и планов на лето. Внезапно со своего места поднялся Петр Миронов. - Извините, вынужден откланяться, - сказал он. – У меня дела в городе. - Дядя, может все-таки пора? – спросила его Анна. - Ты о чем, Аннетт? – удивился Петр Иванович. - Скоро уже полтора года. Может быть, пора признать, что эта женщина значит для тебя куда больше, чем все твои предыдущие увлечения? Признать и сделать следующий шаг, например, познакомить нас с ней? - Понятия не имею, о чем ты говоришь. Аннетт, - начал суетливо поправлять сюртук Петр Миронов. – Извини, дорогая, я тороплюсь. Выпалив эту скороговорку, он выскочил из дому, едва успев надеть пальто. Проводил его дружный смех присутствующих. Поздно вечером дом Мироновых, наконец, погрузился в тишину и покой после напряженного дня. Яков любовался сыном, крепко спящим в кроватке, поставленной рядом с кроватью родителей. Он услышал, как в спальню из ванной входит Анна. Не поворачиваясь, он сказал: - Анна Викторовна, по возвращению в Петербург надо будет все-таки заняться поиском няни для Антона. На вас слишком много нагрузки, вам нужна помощь. - Хорошо, Яков Платонович. В голосе жены звучали такие грудные и бархатные нотки, что Яков резко обернулся. Анна стояла посреди спальни и на ней была надета изящная и невероятно соблазнительная сорочка, практически не оставлявшая простора для воображения. - Это что? – севшим голосом задал невероятно глупый вопрос Штольман. В ответ Анна тихо рассмеялась. Но в следующую секунду Яков пересек разделявшие их метры, и им обоим стало не до смеха. - Вы уверены, что мы уже можем? – покрывая поцелуями шею, плечи и грудь жены, прошептал Яков. - Я была в этом уверена еще две недели назад, - прерывистым голосом отвечала Анна, гладя спину и плечи мужа. - Но мы были так заняты со всем этим, и Антошка еще плохо спал. Через десять секунд они были уже на постели. Вдруг Штольман замер, просто глядя на жену. - В чем дело? – встрепенулась Анна, нежно прижав ладонь к его лицу. - Я люблю вас, - с глубочайшим убеждением сказал Яков. - И я люблю вас, - очень серьезно ответила ему Анна.