Немного о Тири (тентакли)

      Медленно, незаметно яд струился по венам, с каждой минутой все сильнее проявляя себя.       Я ненавижу это состояние, как ненавидел его капитан, хотя он был в выигрыше - в его окружении было мало красивых женщин. Спермотоксикоз, как пошутила бы Тири.       Мне было несмешно. Было тоскливо, грустно. Растекаясь по венам, яд лишал еду вкуса, окружающий мир красок, он приносил с собой злость. Подавляемая естественной добротой, она устремлялась внутрь, обращаясь против меня.       Справиться с потоком депрессивных мыслей становилось все сложнее. Мозг знал, что обьективно все хорошо, все как обычно, но под давлением чувств постепенно ломался, доверялся вероломной памяти и вскоре, чтобы хотя бы просто остановить поток саморазрушающих мыслей, надо было собирать по крупицам остатки воли.       От постоянного нервного напряжения мышцы не могли расслабиться, и вскоре все тело ломило. Сон не приносил покоя. Уснуть было невозможно. Немного выручал спорт, физические нагрузки, самоудовлетворение, но они лишь ослабляли действие яда, не давая расслабиться.       Но больше всего выматывала депрессия, тоска, беспросветность. Казалось, что ты тонешь в унынии. Поступки казались бессмысленными, глупыми, как и само существование. Даже солнце светило как- то бесяче.       Тири крутилась рядом. Найденный на борту алкоголь подействовал на нее странно - она не переставая что-то говорила, смеялась, слегка обнажая зубы. Она начинала меня раздражать - ее настроение шло вразрез с моим. Мне хотелось одиночества, хотелось забыться. Ей хотелось веселья, динамики.       Стараясь ее не обидеть, предупредил, что если она не успокоится - я за себя не отвечаю, притушил свет, забрался под одеяло. Какое то время она сидела рядом - ее мало впечатлили мои слова - что-то рассказывала, спрашивала, но не получая ответа, наконец замолчала.       Мне казалось она обидится, уйдет, но помолчав, легла рядом, укрывшись отобранной у меня половиной одеяла, начала ерзать и крутиться. - Тири! - развернувшись к ней всем телом, я приподнялся на локте, продолжая лежать на боку.       Ее мало интересовали мои слова - она скрылась под одеялом. Влажно, тепло, хорошо - кончику члена было неимоверно приятно от ее действий. Удовольствие нарастало, и вскоре в голове осталась лишь одна мысль: "Я сейчас кончу. Я ведь не обижу ее, если сделаю это ей в рот...или предупредить, но сейчас глупо спрашивать...". - Ням-ням... - мурлыкнула она, вылезая из под одеяла и облизываясь.       Мне не хотелось ее отпускать - обнять, прижать, гладить, говорить приятные слова. Мягкое тепло разливалось по телу, расслабляя напряженные мышцы. Я наконец-то мог адекватно, спокойно думать,обо всем что угодно, не отвлекаясь на мысли о сексе.       Ее нежная кожа, мягкое теплое тело, волосы, запах - я наслаждался близостью, теряя окончательно голову от ее голоса.       Задрав голову она смотрела мне в глаза. - Я как-то не предполагала, что оно все так у вас... - Ну я не могу говорить за всех, только за себя, да капитана. - Вот, вам нужен только секс, - беззлобно ткнула меня кончиком пальца. - Не только - дружба, сочувствие, внимание, забота, вобщем ничто человеческое нам не чуждо, просто без секса все остальное к сожалению не так чтобы не имело смысла, нет, просто становится немного не до того. Это голод. Ты способна наслаждаться красотой мира, если хочется не то что кушать...ЖРАТЬ охота? Ну вот. - Ладно ты, но почему тогда капитан не подходил к женщинам, не знакомился? Почему? К сожалению ответа на этот вопрос у меня не было. Он не был обделен вниманием, просто в начале ему казалось, что намеками на секс он обидит интересную ему девушку, потом неудачные отношения, потом казалось, что надо найти ту единственную, ведь иначе получится, что он использует девушек, потом... потом терпение стало привычкой... Я задумался. - Эй, - обхватив ладошками мое лицо, она придвинулась и коснулась своими мягкими губами моих губ, отвлекая от размышлений. - Тири, а ты...В общем...Ммм... - Ты хочешь еще, да? - ехидно приподняла бровь. - Да! - Вот! И нечего молчать.       Поцеловала и вновь исчезла под одеялом.