Занимательные механизмы

Последние три ночи Томми Джо не очень-то везло. А, чёрт подери, да кого он обманывает? Фортуна невзлюбила его уже с того самого момента, когда надрывным первым криком он оповестил на весь мир о своём рождении. Но молодой человек восемнадцати лет от роду, который зарабатывал на пропитание меткими взглядами, гибким телом и случайными карманными кражами на грязных улицах Нью Йорка, не мог позволить себе как тратить время на воспоминания о прошлом, так и предаваться размышлениям о будущем. Здесь и сейчас у Томми имелись другие развлечения: придумать, например, где сегодня спать и что сегодня есть, или как раздобыть зимнее пальто, просто по зарез необходимое, пока не началась очередная бесконечная зима. К сожалению, перспективы не были многообещающими по всем фронтам. Нда, похоже, удача старательно обходила его стороной. - Добрый вечер, сэр, - Томми Джо поприветствовал какого-то щёголя по пути в один из десятка второсортных клубов района, припрятанных среди высоких многоквартирников и потрёпанных пансионов с дешёвым съёмным жильём, где настоящие джентльмены могли на целую ночь позабыть о всякой пристойности и установленных приличиях. Щёголь даже краем глаза не взглянул на Томми и тем более не ответил. Очень смахивало на то, что госпожа Неудача стала его постоянной и единственной спутницей. Погода тоже не радовала: холод насквозь пронзал воздух, что было крайне непривычно для раннего октября, а ветер, поднимавшийся от реки, задувал под тонкую одежду, словно ледяным лезвием врезаясь под самую кожу, не оставляя никаких шансов согреться. Едва ли в таких поганых условиях кто-то будет искать компанию для телесных утех по тёмным углам и подворотням. Никакого удовлетворения от полузамерзшего члена, Томми слишком хорошо это знал. Те немногие мужчины, что сегодня соизволили обратить на него внимание, оказались не столь уж выгодными клиентами, не докидывая монет в оплату или вообще сбежав, не оставив ни цента. Таков был, пожалуй, главный недостаток всех джентльменов: они вовсе не стремились расставаться со своими деньгами, даже за отлично выполненную работу. Они поголовно имели склонность свято верить, что весь мир без исключения им что-то должен. Томми Джо порой мечтал, чтобы обычный рабочий люд имел возможность потратить пару долларов на его услуги и ему в помощь, соответственно. Уж они-то понимали, что значит взаимовыгодный бартер «работа – оплата». А если один из настоящих джентльменов решал бесплатно насладиться обществом Томми, не предупредив его об этом, в таком случае ему не оставалось ничего, как отнестись к ситуации по-философски и с гордо поднятой головой перейти к следующему клиенту. А поступи он иначе, тут же закончил бы свои дни в страшной и ужасной Томбс. Желудок требовательно заворчал. Томми провёл рукой по впалому животу, будто этим он мог унять голод, и пальцами наткнулся на торчащую из кармана визитку. Причудливой формы, увесистая, из плотной теснённой бумаги, она гласила: «Профессор Адам Ламберт, изобретатель занимательных механизмов.» Вчера ближе к ночи здесь в округе объявился какой-то мужчина, отнюдь не джентльмен, а просто некий надменный тип, и с гордо вздёрнутым носом расхаживал по аллее туда-сюда от одного парня к другому, рассматривая каждого, кто работал в этот день. - И чего же жаждет профессор, а? – насторожённо скосив глаза, поинтересовался Дейви, который ошивался за ближайшим углом. - Только последний идиот и невежа не знает имя профессора Ламберта, - самоуверенно ответил незнакомец, ещё выше задрав свой важный нос. – Он лучший в своей области. В данный момент он ищет ассистента в помощь для финальных исследований по его недавним разработкам. Это уважаемая работа, - он замолчал на секунду, окинув взглядом возможных соискателей, - по крайней мере, более приличная, чем ваше теперешнее занятие. Приходите на Пятую Авеню дом 45, если заинтересуетесь. Мужчина оценивающе пробежался глазами по Томми сверху вниз, от самой белобрысой шевелюры вплоть до заляпанных осенней жижей ботинок, и демонстративно скривился, будто вступил во что-то мерзкое и дурно пахнущее. Томми в душе неистово завозмущался такой неучтивости. Он принимал ванну всего лишь на прошлой неделе. Или, может, это было на позапрошлой... - Ты пойдёшь? – спросил он Дейва, как только незванный визитёр скрылся из виду. - Нет же, конечно, - Дейви бросил визитку в засорённый сток у края тротуара. – Я не собираюсь сгинуть с концами, чтобы никто обо мне больше не услышал. Да, пожалуй, это было самым разумным решением, но вот сейчас Томми держал в руке ту самую визитку и уже не был так уверен. - Вечер добрый, сэр, - Томми Джо с надеждой повторял эти слова, обращаясь к одному прохожему, потом к следующему. – Здравствуйте, сэр. Ищите хорошую компанию? Безуспешно. Желудок в который раз громко напомнил о своём существовании, голова немного закружилась, и Томми постарался припомнить, когда он ел в последний раз. Вроде бы, утром. Но за целый день в кармане собралась всего небольшая горсть монет, которых хватит лишь для чего-то одного: ночлег или ужин. Надо бы заработать и на то, и на другое. - Добрый вечер, сэр. Вы бы не хотели ли немного развлечься, сэр? – Томми Джо, видя перед собой статного джентльмена, попытался соответствовать и звучать вежливее и убедительнее. Наградой за его усилия стал серебряный набалдашник длинной трости, ударивший прямо под рёбра. - А ну отвали, ты, грязный содомит! Томми Джо схватился за саднящий бок, отступая на пару шагов назад. Может ли этот профессор Ламберт быть ещё хуже? Увы, пришлось признать, что да. Собственный опыт подсказывал, что всегда всё становится исключительно хуже. Но иных вариантов, если пораскинуть мозгами, и не было. И прежде, чем он сам принял окончательное решение, ноги уже несли его в направлении Пятой Авеню. Дверь открыл тот же надменный тип, что вручил ему визитку. По крайней мере, теперь он точно знал, что явился по верному адресу. - Следовало обойти дом и зайти с чёрного хода для слуг, - сказал он, весь такой высокомерный и напыщенный, и снисходительно добавил: - Но раз уж вы уже здесь… - Он сделал шаг назад и позволил Томми войти. – Я проверю, дома ли профессор Ламберт. Ожидайте тут. – Он взглядом пригвоздил парня к стене, на случай, если бы тому в голову взбрело бродить по дому и, скажем, воровать серебро. Томми Джо нахмурил брови в ответ, хотя, сделал это скорее из чистого принципа, чем из-за подлинного чувства оскорблённого достоинства. Воровство иногда было жизненной необходимостью, когда все другие возможности были исчерпаны, и Томми никогда об этом не сожалел. Тем не менее, любопытство распирало узнать, что же за профессор такой этот Ламберт, но, на всякий случай так и не сдвинувшись с места, он хорошенько осмотрел холл. Ничего более фантастического он в жизни не видал: розовый мрамор на полу и - неужели! - настоящая позолота, сиявшая подобно солнцу, на стенах и огромном канделябре размером с самого Томми. Но самым диковинным предметом были большие часы, занимавшие почти всю дальнюю стену. Замысловатое скопление всевозможных шестерёнок, роликов и колёсиков, каких-то маленьких металлических деталек, очень тщательно вырезанных по краям, а порой, наоборот, громоздких и несуразных, хоть обороняйся ими на войне, и с дюжиной чудных циферблатов, на каждом из которых филигранной работы стрелки показывали почему-то разное время. Среди всего этого, поначалу, бессмысленного нагромождения по специальным узким желобам через определённый отрезок времени скатывались свинцовые шарики, которые, как подумалось Томми, и приводили в действие весь механизм. А на самом верху этой оригинальной конструкции торчал громадный ключ, предположительно, чтобы заводить часы. Слова «Занимательные механизмы» на визитке даже на половину не охватывали то, что он видел перед собой. О причудах богачей разглагольствовать бы было бессмысленно, но, как пить дать, хозяин дома бесспорно являлся страстным обожателем технических новинок. Томми этот обнадёживающий факт пришёлся по душе. - Гмм-гмм, - позади послышался нетерпеливый кашель. Томми Джо обернулся, надменный тип снова стоял перед ним. И он наверняка не был в восторге от того, что посетитель ошеломленно глазел на дорогие убранства помещения. - Профессор Ламберт примет вас в кабинете. – Он развернулся на каблуках, всем видом показывая, что надо следовать за ним. Кабинет оказался не менее любопытным и необычным, чем парадный холл. Все стены укрывали живописные картины и красочные образы фантазийных существ. На полу лежал пушистый ковёр с настолько длинным ворсом, что Томми с каждым шагом всё больше утопал в нём. Вся мебель была обита шелковистой на ощупь тканью в глубоких красных тонах, на креслах и кушетке было разбросано множество подушек, а на деревянных панелях были вырезаны те же существа, что украшали стены. Над роскошным мраморным камином, что напомнил Томми об алтаре в церквушке, куда в детстве часто таскала его мама, висел портрет, и именно он привлёк внимание больше, чем что-либо другое в этой комнате. На полотне во весь рост был изображён симпатичный молодой человек, одетый в броский сюртук с зелёной гвоздикой на лацкане, в обтягивающих брюках и до блеска отполированных высоких сапогах. Его глаза мерцали насыщенно голубым светом и так пронзительно, что Томми Джо едва ни кожей ощутил, как их лучи проникали сквозь него. Но было в этом лице и что-то такое, что вызывало желание смотреть и вынуждало ни на секунду не отрывать взгляд. «Его улыбка,» - мысленно заключил Томми. Широкая и светлая и настоящая, будто её обладатель от души наслаждался всем, что видел вокруг. Давненько никто так не улыбался для Томми. - Бваа! – хриплый возглас едва не заставил его подпрыгнуть от неожиданности. Он мигом развернулся, еле удержавшись на ногах, и упёрся глазами в подвешенную к потолку цепями пузатую, продолговатой формы клетку. Маленькая птичка, такая же яркая и золотая, как и сама клетка, сунула клюв между прутьями, и, не двигаясь, но раздражающе медленно моргая, уставилась на Томми Джо. Интерес возобладал, и он аккуратно сделал шаг вперёд. - Бваа? – птичка пыталась разговаривать? Осмелев, Томми подошёл настолько близко, чтобы осознать, что птичка была… механической! Под её позолоченными крыльями кое-где проглядывал механизм, как в маленьких часиках, полный набор идеально подобранных махоньких шестерёнок, взаимодействующих между собой. «Поддельная» птичка распушила свои металлические пёрышки, встряхнула головой и вновь пристально воззрилась на Томми Джо. Со стороны этот жест выглядел приглашением к общению, но стоило парню ещё раз шагнуть по направлению к клетке, это милое на первый взгляд создание задрало голову и выдало оглушительный «БВАА!» и короткий огненный плевок. - Ччёрт! Вот хрень! - Томми отскочил от клетки, как ошпаренный. - Гелиос! Ну, что ты творишь, а? Так нельзя вести себя с гостями. Птичка тут же присмирела и замолчала, хотя не похоже было, что очень раскаивалась, и Томми на всякий случай с осторожностью следил глазами за неугомонным существом. - Прошу прощения за это небольшое недоразумение. Гелиос безобиден, уверяю, просто у него специфическое чувство юмора. - Бвааа! – запротестовал Гелиос. - Ты знаешь, что я прав, - мужчина обратился к птице. Томми Джо только сейчас, осмыслив, наконец, что приближающийся цокот подбитых сапог, должно быть, принадлежит владельцу дома, развернулся и, поражённый сходством, открыл рот. Это был тот самый человек с портрета. В жизни ещё красивее, чем на холсте, широкоплечий и сильный, в эффектном тёмно-синем бархате, вышитом серебристыми нитями, с оловянными пуговицами. Он будто сошёл с тех гигантских плакатов – театральных афиш, на которые Томми так любил смотреть, представляя себя зрителем одного из этих недоступных для него фееричных представлений. Мужчина протянул руку, чтобы поздороваться с гостем, и на его запястье Томми бросилось в глаза ещё одно хитроумное приспособление в виде изысканного браслета с несколькими циферблатами и кучей непонятных кнопочек. - Адам Ламберт. Очень приятно. А ты… - На его лице засияла улыбка, ещё дружелюбнее, чем на рисунке. Томми, заледеневший за долгий холодный вечер на улице, чувствовал, как начинал оттаивать то ли от хорошо прогретого воздуха в комнате, то ли от располагающей усмешки её хозяина. - Взаимно, профессор Ламберт, сэр. Меня зовут Томми Джо. Томми Джо Рэтлифф. – Нервно теребя зажатую в руках потёртую шляпу, он изо всех сил ловчился подбирать правильные слова и произносить их как можно вежливее и учтивее. Ещё совсем недавно он волновался, не случится ли что непоправимое, если он придёт сюда, но он и не подозревал, какая именно опасность может поджидать его в этом доме: лучистые голубые глаза и добрая улыбка. - Зови меня Адам. Я настаиваю! – он похлопал Томми по плечу. Обыкновенный дружеский жест и такой нечаянный для Томми. – Как я рад встрече с тобой. Хендерсон раздавал на улицах визитки по моей просьбе. Не знаю, сколько штук он успел вручить, но ты пока первый, кто откликнулся. – Он провёл пальцем по переносице, на секунду о чём-то задумавшись. – Да, видимо, надо было расклеивать плакаты… но, тем не менее, ты тут, – заинтересованные глаза восторженно заблестели, - и ты такой милый, что просто нет слов, и я, наконец-то, смогу выслушать мнение настоящего эксперта. Томми поддакивал и согласно кивал, хотя понятия не имел, о чём говорил этот Адам, и в чём, собственно, он был экспертом. Прежнее лёгкое головокружение вернулось. Он силился следовать словам профессора, но мозг вдруг словно туманом накрыло, вокруг всё поплыло и последним, в чём он действительно отдавал себе отчёт, были крепкие руки, поддерживавшие его за плечи. - Извините, - просипел он. - О, дорогой мой, это я прошу прощения. Только подумай – забыть о хороших манерах. Я должен был предложить перекусить и освежиться сначала, а я сразу оккупировал твои уши. - Он нажал какую-то кнопку на забавном браслете и заговорил прямо в него: - Хендерсон, попроси кухарку подготовить большой поднос с горячим ужином, - а затем обеспокоенно взглянул на Томми и приобнял за талию. – О, друг мой, да ты весь дрожишь. Это и есть вся твоя тёплая одежда? Не диво, что ты так замёрз. - Со мной всё хорошо. – Томми, как мог, старался собраться, не обращая внимания на тошноту, но никак не мог унять озноб. В комнате было разительно теплее, чем на улице, а уже привычный холод настолько въелся в самые кости, что Томми даже не помнил, когда вообще ощущал себя по-настоящему комфортно. - Знаю! Горячая ванна! Вот что тебе поможет. Ужин как раз подоспеет, когда ты закончишь. - Да не стоит… вы не обязаны…. Адам с определённым планом в голове был неукротим, подобно несокрушимым силам самой природы; это Томми Джо усвоил в два счёта. Он почти силком затянул сомневавшегося гостя в ванную, по-прежнему аккуратно поддерживая рукой за талию. Томми совестливо приложил все усилия, чтобы, сохраняя достоинство, не прислоняться к нему, но Адам был такой большой, такой сильный и тёплый… и он так изумительно пах… кажется, раз или два Томми всё же не удержался… - Мама дорогая… - пробормотал он, когда переступил порог ванной комнаты. Он слыхал, что существует такой механизм, когда по трубам вода подаётся прямо в ванну и не нужно носить её вёдрами из кухни, но он никогда не думал, что увидит это чудо своими глазами. Чугунная ванна была белая и блестящая, окруженная плиткой из того же розового мрамора, что и пол в холле, и размером с целый небольшой пруд, в котором Томми Джо плавал ребёнком. - О, так значит, тебе интересны всякие изобретения? Как замечательно! – Адам довольно ухмыльнулся. – Вот смотри, эта ванна полностью автоматизирована. Все механизмы в ней, конечно, самые примитивные, но в итоге получилось очень удобно. Ну, ты и сам скоро поймёшь. – Он нажал очередную кнопку на браслете, в трубах что-то затрещало и затарахтело, и в резервуар ровным потоком хлынула горячая вода. Томми, изумлённый, взирал на это действо широко раскрытыми от удивления глазами. - Просто прелестно! – Адам лучезарно улыбнулся ему, но буквально какую-то секунду спустя, выражение его лица стало сосредоточенным, а голос солидным и учтивым. – Я сейчас оставлю тебя наедине, само собой разумеется, но… у тебя всё ещё кружится голова?.. – Адам заволновался. – С тобой всё будет нормально? В груди у Томми Джо несмело начало распускаться некое обволакивающее весь организм успокаивающее чувство. О нём никто так не заботился с тех пор, как он вырос из коротеньких штанишек. – Я, правда, в полном порядке, - заверил он. Адама не очень убедил его слабый голос. - Вот тут, - он указал пальцем на стену за ванной, - есть кнопка. Нажми на неё, если понадобится помощь, и я тут же узнаю об этом. - Спасибо, - Томми с трудом выдавил из себя даже это слово, вдруг став жутко застенчивым. Ламберт ещё минуту потоптался рядом, будто ожидая, когда Томми Джо упадёт в обморок, и всё-таки вышел. Как только Томми остался один, он быстро разделся и нырнул в воду. Боги! Как же прекрасно! Как, разрази его гром, сногсшибательно! В прямом смысле. Он готов был стонать от блаженства. Остатки озноба улетучились, а он даже не заметил, как. Он прикрыл веки – «всего лишь на минуточку», сказал он себе – и уже почти провалился в сон, когда странное жужжание совсем рядом вернуло к реальности. Он как раз вовремя открыл глаза, чтобы заметить механическую руку, сантиметр за сантиметром крадущуюся к нему. - Фак! Отвали от меня! – от испуга Томми замахал руками, стал молотить воздух, расплёскивая воду через край, и пытаясь избежать изощрённых поползновений загадочного приспособления. Однако механизм упорствовал, удерживая его на месте. Вдруг что-то тонкой струйкой брызнуло ему в грудь. Едва он успел подумать, что, вероятнее всего, это было мыло, потому что буквально тут же по воде поплыли пузыри и густая пена, как появилась вторая пятерня, на сей раз с зажатой в шарнирных пальцах губкой, и стала натирать его мочалкой, а первая в это время незаметно переместилась на слипшиеся волосы, утопив их в пахучем шампуне. Очевидно, говоря о «полной автоматизации», Адам имел в виду гораздо большее, чем элементарную новейшую систему канализации. Немного обвыкшись, Томми кое-как сумел расслабиться и позволил настырным железным рукам делать своё дело. Только вот от щекотки он поёжился, когда губка несколько раз широко мазнула по груди, и, как на зло, именно по самым чувствительным местам. Было странно, но вполне сносно и даже кое-где приятно. Справившись с мыльными процедурами, руки ретировались обратно в стену, упругая струя воды основательно смыла с него всю пену, и ванна медленно, но верно начала сливать воду. Банный час подошёл к концу. Томми нехотя встал и, потянувшись за одним из полотенец на большом комоде, замер. Во внушительных размеров зеркале, что висело над раковиной, вместе с ним застыло и его собственное отражение. Волосы были чистыми и пушистыми, а их цвет - действительно ярким. Ну, да, в последний раз ему доводилось нормально помыться… давно. Он и забыл, когда он по-настоящему был блондином. - Не стойте так, с вас капает прямо на пол, - Томми Джо вздрогнул от звука бесцеремонного голоса за спиной. Он не слышал, как Хендерсон зашёл. – Вот, тут кое-что из одежды. Наденьте. - Он протянул халат того же синего цвета, что и бархат, в который носил Адам. Ткань казалась такой добротной и уютной, что Томми поспорил бы с кем угодно, что Хендерсон откровенно предпочёл бы, чтобы руки какого-то бездомного мальчишки никогда не касались этих вещей. – А об этом я позабочусь. – Скривившись от отвращения, камердинер двумя пальцами брезгливо подцепил старые штаны и рубашку Томми и развернулся к выходу. - Но… - У Томми Джо душа в пятки рухнула. Профессор Ламберт, конечно, очень добрый, но Томми не выжил бы на улице, не имей он здоровое чувство самосохранения, а отсутствие собственной одежды вовсе не способствовало его развитию и не придавало уверенности в себе. - Никакая вещь в столь грязном состоянии никогда не коснётся ни одного предмета мебели в этом доме, - чванливо заявил Хендерсон. – А теперь поторопитесь. Профессор уже ждёт, а ваш ужин скоро остынет. Томми Джо наглухо запахнул накинутый наспех халат, и, убеждая себя, что в этом одеянии он не выглядит полуголым, направился в кабинет. Профессор встретил его с благодушной улыбкой на лице. - Думаю, и спрашивать не стоит, как твоё самочувствие. Вижу, что намного лучше. – Он провёл рукой по заметно посветлевшим и ещё влажным волосам. – Красивый цвет. Вот такая незатейливая почти ласка - и вся тревога и беспокойство Томми в миг растаяли. Вот если бы в этом доме для него нашлась постоянная работа. Наверное, к нему бы относились с добротой, кормили и выделили бы нормальную кровать. - Пойдём, тебе надо поесть, - Адам жестом предложил присоединиться к нему у камина. Стоило Томми Джо только присесть на краешек кресла, как он с довольным вздохом моментально утонул в подушечном раю. Рядом на маленьком столике стоял поднос с едой, разложенной в китайский фарфор, и серебряными столовыми приборами, в которых отражались всполохи огня. Ростбиф с картофелем и зелёным горошком, и суп со свежим хлебом, и даже кусок пирога – столько блюд сразу он не видел с тех пор, как в один из воскресных дней последний раз обедал дома у мамы до того, как всё в жизни пошло под откос. Надо бы быть поосторожнее, а то к хорошему быстро привыкаешь. Хотя вряд ли у него будет такая возможность. Он выполнит свою работу и опять вернётся на улицы ещё до наступления ночи. Он встряхнул головой, прогоняя невесёлые мысли. Не за чем профессору видеть, как всё это благолепие вокруг повергало его в грусть и печаль, убивая весь деловой настрой. Адам уселся напротив и добродушно улыбнулся, подталкивая полные тарелки поближе к гостю. - Моя кухарка превосходна в своём деле, клянусь. Только сейчас Томми сообразил, что, задумавшись, застыл с занесённой вилкой на полпути к тарелке, и сконфуженно опустил глаза. «Превосходна» оказалось большим приуменьшением таланта поварихи. Да это же пища богов! Томми Джо с детства знал, что такое хорошие манеры. «Ты ведь не собираешься есть за столом, как дикое животное.» Так всегда говорила его мама, при этом обводя суровым взглядом каждого члена семьи, когда они рассаживались за обеденный столом. Иногда Томми пробовал представить, как бы всё сложилось, если бы мама не умерла от тифа, а отец от горя не погряз в бутылке. Но на улице никак нельзя существовать с постоянной оглядкой на то, что могло бы быть. Не смотря ни на что, будучи воспитанным молодым человеком, Томми решил, как полагается, начать с супа. Как же чертовски трудно оставаться культурным, когда ты так зверски голоден! - Дорогой мой, расслабься, не стоит стесняться, если тебе нравится то, что ты ешь, - спокойно произнёс Адам, словно позволяя ему забыть о треклятых хороших манерах. Томми Джо охотно внял его словам и начал усердно поглощать первое, затем второе, а вот пирог он вкушал, ел, смакуя и наслаждаясь каждым кусочком; это был яблочный пирог, его любимый. Адам с потакающей улыбкой наблюдал за парнем: как тот рачительно наколол на вилку последнюю горошинку и отправил её в рот, как, поглаживая в кои-то веки сытый живот, отклонился на спинку кресла и, действительно расслабился. - Я бы поинтересовался, пришлась ли тебе по вкусу стряпня моей поварихи, но… - Томми Джо на секунду заподозрил насмешку в голосе Адама, но он звучал так сладко, а маленькие морщинки в уголках глаз - видимо, от частых улыбок - были такими очаровательными, что он сам, как блаженный, заулыбался в ответ. «Я не… ел ничего вкуснее в…» - подумал Томми, но не закончил мысль. Было так лениво подбирать правильные слова, что прежде, чем пожалеть, он смело выпалил первое, что пришло в голову: - Мне нравится ваш дом. - Правда? - Адам сразу встрепенулся и приосанился. – Большинство тех, кто здесь был, называют его «необычным». Ну, это, конечно, всего лишь тактичный способ намекнуть, например, на «сумасшедший». – Он заговорщически ухмыльнулся. – Но я люблю его. Мои механизмы – это работа всей моей жизни. - Он напоминает мне эти афиши представлений, что развешены везде по городу. Когда я был маленьким, я всегда думал, как было бы круто стать одним из тех, кто делает всю эту феерию. Может, собирать декорации для них или устанавливать освещение. Да вообще, что угодно. Ну, или писать музыку или играть для них. - Гм, интересуешься изобретениями, любитель театра. Что может быть ещё лучше? – Адам, казалось, был рад новому знакомству, а Томми Джо с ужасом почувствовал, как покраснел до самых кончиков ушей. Такого не случалось с ним с... с…. - он даже не мог предположить, когда. – А я, между прочим, начинал в театре, - продолжил Адам. – Я сделал Гелиоса специально для одной из постановок, в которой участвовал. – Словно в подтверждение, раздался громкий птичий «Бваа!» - Вам именно в этом и нужна моя помощь? – заинтригованно спросил Томми. – Ну, с одним из ваших механизмов? Адам кивнул. - Давай, я расскажу тебе обо всём, и ты решишь, захочешь ли в этом участвовать. - Оу, да я точно… Адам грациозно вскинул руку и жестом перебил его. - Тебе следует сначала выслушать меня. Это… достаточно… ммм… интимное изобретение. «Механический компаньон», я так назвал его. Разработку спонсировал один клиент, который мне всецело доверяет и дал полную свободу действий. Цель этого изобретения – доставлять удовольствие. Таким же способом, как твои клиенты получают удовольствие. Понимаешь? Томми Джо округлившимися глазами насторожённо уставился на профессора. Он полагал, что знал, о чём шла речь, но ради всего святого, он никак не мог вообразить, каким образом какой-то механизм должен заменить мужчину в сексе? - Пойдём. Я покажу. Ты сам всё увидишь и тогда решишь. Томми шёл по пятам за профессором, петлявшим по разным коридорам, пока они не упёрлись в толстую дверь с массивным навесным замком. Адам выудил из кармана ключ, отпер засов и опять нажал очередную кнопку на своём магическом браслете. Как по мановению волшебной палочки, непонятно откуда, загорелся свет, хотя вокруг не было видно ни одной газовой лампы или хотя бы факела, - они стояли на самой вершине непомерно высокой лестницы. - Нам – вниз, - сказал Адам. Внизу он открыл ещё одну дверь, и Томми очутился в самой загадочной комнате, которую когда-либо видел. Из мебели здесь был единственный продолговатый и широкий стол в самом центре. Он весь был завален коробками с разных размеров шестерёнками, крепежами и металлическими пластинами с зубчатыми краями, ящиками с невообразимыми маленькими механизмами, стеклянными трубками и колбами, а рядом стоял дутый медный чан с пузырящейся тёмной жидкостью над горелкой с открытым огнём, который почему-то источал аромат сирени. На верстаке находились уже полуготовые механизмы или те, что требовали доработки и усовершенствований: один, похожий на пистолет с трубками и торчащими проводами и стеклянными шариками, поблёскивающими зелёным цветом; другой выглядел как маленький механический человечек с метлой, будто Адам норовил изобрести себе помощника по дому; были даже защитные очки со сложнейшей системой из зубчатых колёсиков и пружин. Но когда Томми встретился глазами с тем, что называлось «Механический компаньон», то встал, как вкопанный. С одной стороны приспособления находился моторчик с поршнем и длинное древко с резиновым наконечником в форме мужского фаллоса, а перед ним был установлен невысокий столик, обитый войлоком для пущей мягкости и покрытый белой простынёй. Это именно на нём Томми Джо придётся… Оу! Томми мог только таращиться, слова исчезли. - Эй, - Адам ободряюще скользнул рукой по спине притихшего парня и встал сбоку от него. Сейчас он был так близко, что, когда говорил, его губы слегка касались высушенных и уложенных волос блондина. – Я знаю, что на первый взгляд всё выглядит отталкивающе, но он не навредит тебе. Я сначала протестировал его на самом себе, чтобы проверить его способности. Но удовлетворение, Томми Джо, – такая индивидуальная штука, что я считаю безоговорочно необходимым узнать ещё, по меньшей мере, одно мнение, прежде чем доставить готовый товар клиенту. – Голос зазвучал мягче, почти ласково. – И ты, пожалуйста, не соглашайся, если тебе всё это не очень приглянулось. Я не хочу, чтобы ты был несчастен и напуган. Не волнуйся, я щедро заплачу за уже потраченное тобой время и… - Я сделаю это, - торопливо ответил Томми Джо, лишь бы остановить разговоры про деньги. Обычно он без лишних колебаний и сантиментов обсуждал оплату своего труда, ибо это был его «бизнес», но даже такой парень, как он, иногда хотел помечтать, потворствуя своим желаниям. Чем дальше, тем больше он начинал лелеять до боли в сердце идею быть для Адама немножечко большим, чем только разово нанятым в помощь рабочим с улицы. - Уверен? – Адам пристально глянул на него, сморщив лоб в раздумьях. Томми твёрдо кивнул, храбрясь изо всех сил, как только мог. И это стоило того: благодарный поцелуй от Адама в самую макушку не заставил себя долго ждать. - Томми, ты просто невероятный. – Обрадованный Ламберт похлопал по столу. – Запрыгивай сюда. Ясное дело, без одежды. Томми всё ещё нерешительно развязал пояс. Редко ему приходилось раздеваться перед кем-то. Время от времени клиенты решали раскошелиться и платили за съём комнаты, куда приводили его, но чаще им было достаточно замшелых закоулков, главное - спрятаться от неожиданных прохожих. Халат соскользнул с плеч, и Томми нервно сглотнул. Боже, какая же абсолютная нелепость: разве человек его профессии может ощущать себя так неловко в подобной ситуации? Чёрт, да, может. Если это Адам Ламберт. Он раздевался перед Адамом. И Адам наблюдал, смотрел потемневшими насыщенно синими глазами, внимательно следовал взглядом за каждым движением и каждым жестом, когда Томми полностью сбросил халат и предстал перед ним без единого клочка ткани на теле. - Прекрасно, - с тихим выдохом прошептал Ламберт, но тут же мысленно одёрнул себя. Это только бизнес. – Мы можем начать, если ты готов. - Томми показалось, что сосредоточенный голос профессора заметно дрогнул. Неужто он и вправду старался держать лицо перед своим гостем? В порыве необъяснимой храбрости Томми кое-как хватило смелости взобраться на стол и сесть, свесив ноги. - Надо, чтобы ты находился в определённой позиции, - пояснил Адам. – Не страшно, если я до тебя дотронусь? Томми закусил нижнюю губу и согласно кивнул. На самом деле было настолько «НЕ страшно», что Томми решил об этом лучше умолчать. Он лёг по середине стола, как просил профессор, послушно согнул ноги и, направляемый чуткими руками, развёл колени в стороны. Зардевшиеся щёки сразу же выдали его состояние. Сколько бы его не трахали в мрачных подворотнях и на загаженных аллеях, где в любую минуту кто-то мог стать свидетелем его очередной «сделки», он никогда не ощущал себя таким открытым и беззащитным. Но чувство ранимой уязвимости только усилилось, когда Адам нежданно-негаданно начал закреплять кожаные ремни на его бедрах. - Это только для того, чтобы ты не ёрзал по столу, - Адам легонько погладил Томми по коленке, убеждая, что всё хорошо. – Вот видишь, твои руки будут свободны, и мы остановимся в любой момент, если ты так захочешь. Милый, обязательно скажи, если станет невмоготу, договорились? Сердце Томми Джо колотилось о грудную клетку, словно временно ставший неуправляемым один из механизмов Ламберта, но, собрав всю свою уверенность в кулак, снова утвердительно махнул головой. - Вот и отлично, детка. – Откуда-то из-под стола он вытащил крохотный серебряный сосуд. – Тебя обязательно надо подготовить. Ничего, если я воспользуюсь своими пальцами? Томми Джо даже не думал, не надеялся, но… Адам собирался коснуться... его… по-настоящему. На этот раз он кивнул с гораздо большим рвением. Обычно Томми Джо считал везением, если клиент удосуживался хотя бы размазать один-два плевка по члену, и то, прежде всего для собственного удобства, а ни в коем разе не заботясь о Томми. Ламберт же предельно осторожно надавил на поджавшиеся мышцы ануса, скользким кончиком пальца проникая внутрь, и делая это так неспешно, разжигая и распаляя, будто тело состояло только из оголённых нервов. Томми честно пытался не стонать слишком громко. - Просто расслабься, - Адам говорил почти нараспев. – Отпусти себя. Тебе должно быть хорошо. Адам поглаживал нежную кожу, ища и находя, сгибал и разгибал палец. Томми шумно носом втянул воздух и едва не заскулил от забытых ощущений. Не сказать, что он никогда раньше не получал никакого удовольствия, обслуживая клиентов на улицах, – получал, но жалкими урывками и редко этого было достаточно, чтобы дойти до разрядки. Как правило, никто не стремился сделать ему приятное, не интересовался его ощущениями. До этого момента. До Адама. - Ты молодец, - вкрадчиво шепнул Адам и аккуратно добавил второй палец. - Мммм, - Томми Джо всхлипнул. Его тело, как никогда, отзывалось на чувство наполненности, а бережно блуждающие пальцы Адама посылали волны дрожи вдоль всего позвоночника. Ламберт с готовностью мог бы так продолжать вечно, но работа должна была быть выполнена, и он убрал руку. - Ну что, опробуем мой новый инструмент? - Угу, наверное, - скрипучим голосом с трудом выговорил Томми Джо. Изучающий взгляд завис на долгие две секунды на Томми и, не заметив преграды в опьяневших шоколадных глазах, Адам решительно кивнул. Он пододвинул машину ближе, подстраивая нужные высоту и расстояние и направляя угол движения поршня, пока искусственный пенис не приник к розовому судорожно сокращающемуся колечку. Подопытный старался не напрягаться. Но как можно не напрягаться, когда тебя сейчас отымеет новоизобретенное хитроумное приспособление? - Сначала всё будет очень медленно, - пообещал Адам. – Тебе действительно не о чем волноваться. – По очереди он поднял все рычаги механизма, машина ожила, загудела, с шумом и свистом выпуская струйки влажного дыма, и поршень заработал. Томми Джо отчаянно зажмурился, теряясь в догадках, чего ожидать в ближайшие минуты. Он попросту не вынесет вида этого пыхтящего агрегата у себя между ног. Адам сказал, больно не будет, он обещал. И обещание оправдалось. Он даже не сразу осознал, что то, чего он больше всего боялся, уже свершилось: давление понемногу нарастало, миллиметр за миллиметром, пока гибкий наконечник не оказался внутри и не начал двигаться, то плавно толкаясь глубже, то отступая назад. Тело, податливое после волшебных манипуляций Адама, легко сдалось и приняло механический фаллос. - Как ты себя чувствуешь? – спросил Адам, успокаивающе поглаживая Томми по ноге. Томми Джо сморщил лоб, обдумывая свой ответ. - Как бы… заполненным, - наконец решил он. - Это плохо? – с тревогой просил Адам. Томми повертел головой. Не плохо, нет, но странно. Не так, как всегда, когда в тебе живой член. Резиновый прибор, может, и был подобен по внешнему виду на настоящий орган, но ощущения были совсем иными, и ритм был уж больно ровный, размеренный и без скачков, с чередованием «небыстро» и «медленнее», без затей, вперёд-назад-вперёд-назад. Конечно, машина не схватит за волосы в порыве страсти и не наградит поцелуем в щёку за отличный минет. В общем, однозначно, механический секс ещё требовал доработки. - Ну, этого мало, чтобы… ну, вы знаете… чтобы…, - признался Томми. Адам записал это замечание в свой рабочий дневник. - На самом деле, этот механизм сконструирован так, что способен модифицировать уровень интенсивности движений, вследствие чего и ощущения кардинально изменяться. – Он подошёл совсем близко. – Мне только надо убедиться, что смазки достаточно, и мы продолжим, перейдём на следующий уровень. Хорошо? – С немого согласия Томми он провёл рукой вокруг фаллоса, определяя, насколько увлажнённым он был, касаясь и места входа, трогая и ощупывая пальцами саму дырочку. И вот тут напряжение зашкалило. Томми издал протяжный стон и резко рванулся бёдрами навстречу ласке, забыв про тиски кожаных ремней, что не давали толком пошевелиться. - Детка, - хрипло промурлыкал Адам. – Боже мой, ты прекрасен. - Адам упивался представшим перед ним видом: возбуждённый член от толчка дёрнулся, слегка ударившись головкой о втянутый живот. - Ну, как, ты готов? – его голос прозвучал низко, с бархатным тоном. Чтобы хоть как-то совладать с волнением, Томми закусил нижнюю губу, и виновато взглянул прямо в глаза профессору. Встреча с Адамом оказалась первой за долгое время вспышкой доброты по отношению к нему; прежде Томми не осознавал, насколько притягивающим может быть это качество в мужчине. - Итак, приступим, - Адам сдвинул один из рычагов, переключая на более высокую скорость, мотор взвыл, и – Господи, помилуй! – фаллос заходил и быстрее, и глубже, и с каждым толчком касаясь той самой заветной точки; спина, словно по приказу, прогнулась, а ноги бесконтрольно задрожали. Адам, обойдя стол, остановился у изголовья, будто любуясь в этот момент лицом Томми, и убрал потную чёлку со лба. - Всё хорошо? Томми лихорадочно и моргнул, и кивнул. Ему было хорошо, очень хорошо, но ему бы ещё немного… - Адам должен был понять. Ламберт нажал на очередную кнопку, машина ещё усерднее зашумела и запыхтела, фаллос засуетился, зажужжал и завибрировал, проникая на сей раз просто дальше некуда, и, о боги!, стал вихрем вкручиваться, заставляя внутри всё трепыхаться, пальцы на ногах скрючиваться, ягодицы поджиматься, а руки терзать ногтями упругую обивку и стягивать в кулак простыни под собой. На мгновение перед глазами всё стало непроглядно белым, а потом этот яркий рокот в ушах, который никак не прекращался… Когда жар внизу живота немного поутих, а механизм чуток сбавил обороты, разум пришел в себя, и он, к своему стыду, понял, что это был его собственный стонущий голос. - Томми? Милый? – Адам взволнованно склонился к его лицу. – Слишком сильно, да? Мне остановить… Томми отчаянно завертел головой. Нет-нет, не слишком, просто-напросто всё ещё не достаточно. Между ног так сладостно и одновременно болезненно тянуло. Но не хватало ещё совсем чуть-чуть… - Адам, - Томми готов был просить и молить. Ламберт понимающе улыбнулся. - Давай, мой хороший. Дотронься до себя. Каким нереальным было облегчение, когда, наконец, Томми сомкнул собственные пальцы на изнывающей плоти! Он сжался и вдавился плечами в стол, едва не мычал что-то неразборчивое, когда долгожданная горячая волна жгучего удовольствия неуловимыми зигзагами впервые за полчаса нагнетания пронеслась по всему телу. - Да, милый, вот так. Сделай себе приятное. - Адам всего-то погладил Томми по руке, а всё его тело, от пяток до кончиков волос, обдало жаром. - Пожалуйста, - сбиваясь, выпалил Томми, - я хочу, чтобы ты… Такого Адам не ожидал. Он застыл, прислушиваясь к просьбе. - Всё, что угодно, детка. – Он поглаживал руки Томми, вторил пальцами каждому изгибу шеи, нежил трогательные ямочки ключиц. – Ты великолепен. Хочешь увидеть? Можно, я покажу тебе, насколько ты прекрасен? Невнятный жалобный всхлип Адам расценил как «да», и на секунду отстранившись, мигом дёрнул какой-то рычажок, нажал на какую-то кнопку, и потолок сверх всякого чаяния стал делиться на части, один квадрат за другим переворачиваться, превращаясь в единую сплошную зеркальную поверхность. Томми жадно уставился на своё отражение: обнажённое тело, выгибающееся от безумного наслаждения, согнутые ноги и вибрирующая машина между ними, неустанно движущийся фаллос, вбивающийся в него снова и снова, благоговейное выражение на лице Адама, его рука, ласкающая грудь Томми, его пальцы, дразнящие горошины сосков, и самое восхитительное – то, как Адам смотрел на него, ловя каждое ответное содрогание и трепетание, внимая и понимая, зная, чего он желает. Профессор взял механизм под свой контроль, выверенными толчками направляя поршень, вперёд и назад, ускоряясь опять и опять, целенаправленно вращая им внутри, почти непрерывно метко задевая головкой фаллоса простату, одной рукой кружа по раскалённой коже, чуть царапая и легко подёргивая волоски, посылая обжигающие импульсы, вынуждая тело трястись и извиваться в предвкушении оргазма. - Адам, Адам… - Томми Джо в отчаяние приподнял голову, взывая к состраданию. Всё это беспощадное механическое удовольствие, потрясающее и ошеломляющее, одновременно такое близкое и такое далёкое, было не для него. Томми нужно было осязать настоящего реального человека, мужчину, того, кто делал всё это с ним, необходимо было… Адам всматривался в безмолвно кричащие глаза напротив своими, бездонными и бесконечно синими, и его с головой накрыло шквалом растроганной нежности. - Томми, - он поцеловал дрожащие губы. Как давно никто не целовал Томми Джо… Этот поцелуй переполнил чашу его глупого счастья, и последним, что он ещё осознавал, прежде чем острый, словно электрический, разряд вышиб из него последние силы, было имя Адама, произнесённое взахлёб собственным надрывным голосом. *** Томми Джо открыл тяжёлые веки от ощущения абсолютной пустоты, он не чувствовал больше «Механического компаньона», а живот и пах были начисто вытерты. - Всё хорошо? – склонившись и встревоженно заглядывая прямо в глаза, спросил Адам. Безвольно распластавшись на столе и теряясь в пространстве, Томми слабо кивнул. Адам задорно чмокнул его в лоб, повторно коснулся волос губами, и, придерживая за талия, потянул на себя, помогая привстать и сесть. - Ты сегодня просто молодец. А теперь давай-ка уведём тебя отсюда. – Он набросил на худые плечи халат, погладил по спине, обвивая Томми руками и подталкивая его слезть со стола. Томми и сам бы кое-как сполз, но возникла одна проблемка: колени – а на самом деле, каждая мышца тела – будто превратилось в хлипкое желе. Он бы непременно свалился на пол, если бы Адам вовремя его не словил. - Полагаю, эксперимент удался, - воодушевился Адам. Прежде чем Томми успел что-либо ответить, комната пошатнулась, и сознание подсказало, что пола под ногами нет, его подхватили и куда-то потащили. Он порывался сказать, что он слишком тяжёлая ноша, но сильные бицепсы, в момент очутившиеся под щекой в качестве подушки, убеждали в обратном. Ну и ладно, всё равно вряд ли он сейчас был в состоянии связно разговаривать. В итоге, Томми расслабился, убаюканный ощущением крепких обнимающих рук, покорно закрыл глаза и безропотно позволил отнести себя наверх. Дверь в спальню распахнулась, и его бережно уложили на кровать, оказавшуюся самой лучшей кроватью в мире. Не желая отпускать Адама, он цепко ухватился за его ладонь и вздохнул полной грудью только, когда матрас под ним прогнулся, и Адам сел рядом, пропустил между пальцами белёсые растрёпанные прядки и целомудренным поцелуем коснулся лба. Этого было чертовски мало, и Томми вздёрнул подбородок и нетерпеливо потянулся за настоящим поцелуем. Адаму ничего не оставалось делать, как поддаться уговорам, а разомлевший в постели гость уже не видел, но чувствовал его улыбку. - Детка, с таким рвением ты вынудишь меня оставить тебя здесь навсегда. - С радостью, - невнятно пролопотал блондин. Он бы ещё много хотел сказать об этом, но он не смог больше ни секунды сопротивляться заслуженному сну. *** Проснуться поздно утром, не понимая, где находишься, но тут же забыть об этом, сражённый нахлынувшим ощущением уюта, - вот это начало дня! Он потянулся, глубоко вдыхая свежий запах, наслаждаясь, как обнажённая кожа скользила по чистым простыням, и беззастенчиво ещё сильнее угнездился в перьевых подушках и пуховых одеялах. "У Адама самый лучший в мире дом", - мечтательно подумал он. Но мысли постепенно возвращались к насущным проблемам, и он вскочил, резко выпрямился и огляделся по сторонам. Комната была пуста, вокруг стояла сонная тишина; из дома не доносилось ни одного различимого звука. На комоде лежала стопка одежды: вещи Томми, выстиранные, опрятные, какими были, наверное, только в день покупки, аккуратно выглаженные и заботливо сложенные. А рядом - конверт с чеком, «зарплатой» Томми Джо, и новое утеплённое пальто, толстое и шерстяное, щедрый подарок на память от профессора Ламберта, конечно же. Томми должен был бы быть благодарен – он и был благодарен – но при взгляде на бесценную обновку он представил, что его ждало дальше: выбраться из этой мягкой, как облако, постели и снова окунуться в старую добрую уличную жизнь, покинув этот дом без малейшей надежды когда-нибудь увидеть профессора Адама ещё раз. «Тебе нельзя привыкать к подобному» - Томми упрекал себя за слабость, он ничего не мог с этим поделать. Он умылся в раковине, оделся, и готовый покинуть гостеприимный дом, своё новое пальто повесил на руку. Такое тёплое, что ладонь сама потянулась и погладила тёмную, с мелкими ворсинками ткань. Да, Адам не пожалел и купил ему лучшее. Особняк Ламберта для неосведомлённого человека был до жути беспорядочно выстроен, и Томми Джо направился в первый попавшийся коридор, не имея ни малейшего понятия, где находилась парадная дверь. Блуждая туда-сюда, рано или поздно он всё равно набредёт на неё. Но вместо двери он наткнулся на Хендерсона, как всегда с высокомерно задранным носом. - Профессор Ламберт встретится с вами в гостиной, - проинформировал он и развернулся к выходу, не оставляя ни единой возможности возразить. Гостиная, однако, впечатляла: высоченные потолки, бледно-голубые с позолотой стены и изящная мебель светлых оттенков. И Адам, сидевший за столом у окна, - самое чудесное украшение любой комнаты. Он был одет в другой экстравагантный камзол, на сей раз насыщенного сливового цвета, а его волосы блестели и были прилежно зачёсаны назад. Но приятнее всего прочего было видеть улыбку, озарившую его лицо, когда Томми нерешительно подошёл ближе. Завтрак, накрытый на двоих, и усмешка Адама радушно приглашали присоединиться. - Ты проснулся! Иди сюда и позавтракай со мной. В носу заманчиво защекотало от ароматов бекона и кофе, а живот, угрожавший заурчать в самый неподходящий момент, свело от вновь разыгравшегося голода. Без сомнений, вчера вечером он отлично поужинал, но и потрудился тоже на славу, заработав здоровый аппетит. Как легко было просто сказать «да», сесть рядом с Адамом, будто так всегда и должно было быть, будто между ними было что-то большее, чем всего-навсего бизнес. Но иллюзии лопались, как мыльный пузырь, Томми слишком хорошо знал, как они ранят, если долго в них верить. - Нет, сэр, я не останусь на завтрак, - заявил Томми. - Я только хотел сказать… - вдруг, запинаясь, он начал говорить, сам не ведая, что, но все слова перепутались, а потом и вовсе иссякли. - …прощайте, сэр, - произнёс, наконец, он и стал натягивать пальто. - Так ты уходишь? - Адам удивлённо приподнял бровь. Томми только кивнул, не доверяя своему языку. - Очень жаль. Я ждал… - Адам разочарованно вскинул руки. – Но если тебе надо быть где-то ещё, то я не имею права тебя задерживать. - Может, вам ещё что-нибудь нужно от меня? – толика робкой надежды в голосе Томми, но даже она выдавала с потрохами. - Мм.. да, я вообще-то хотел с тобой посоветоваться. Уверен, ты подскажешь. Понимаешь, я собираюсь начать один проект, это для новой постановки. Весьма вызывающей и оригинальной. Это весьма амбициозная затея, и мне, полагаю, понадобится хороший ассистент. Мои требования абсолютно тривиальны. Это должен быть юноша, проявляющий интерес и к новым изобретениям, и к театру, что немаловажно. Кто-то с храбрым сердцем, готовый к экспериментам. Кто-то, с кем бы я чувствовал себя, будто мы знакомы целую вечность, хотя на самом деле мы сутки, как встретились. Человек, которому понравился бы этот дом, кто бы жил здесь и с удовольствием проводил дни в моей компании. Возможно, у тебя есть на примете подходящие кандидатуры, Томми Джо? Томми замешкался, суматошно пытаясь уловить ход мыслей профессора. Но Ламберт так красноречиво заулыбался ему, что его неверящему разуму, наконец, стало очевидным, что он только что получил предложение остаться. На положительный ответ понадобилось меньше секунды. Он бросился к Адаму на шею, обнимая, прижимаясь щекой к плечу, и заплетающимся от радости языком выговаривая «спасибо!». - Нет, дорогой мой, это тебе спасибо. - Ламберт крепко обнял его в ответ. Томми поднял голову и пылко приник губами к губам Адама. Адам провёл ладонью по его щеке, но при этом отстраняясь с очень серьёзным видом. - Послушай, это вовсе не значит…. Я совершенно не хочу …. – Адам спотыкался на каждом слове, с такой милой неловкостью на лице. – Я не собираюсь воспользоваться преимуществом своего положения … и твоим присутствием рядом. Томми жил на улицах с 15 лет и он доподлинно знал, когда наступал тот момент, когда в самый раз было бы немножко обнаглеть. - А если я хочу этого? – Он скользнул к Адаму на колени, прижимаясь всем телом, и снова прильнул к его губам. Адам, растерявшийся от такой бурной реакции, даже не сразу догадался, что имел в виду новоиспечённый ассистент, но потом последовал ответный жаркий поцелуй, и всё встало на свои места. - Я сделаю тебя по-настоящему счастливым, обещаю. Томми кивнул, он даже не сомневался в этом. - Хендерсон, - не отрывая взгляд от ликующих карих глаз, Адам позвал слугу, - пожалуйста, будь добр, повесь пальто мистера Рэтлиффа в шкаф. Думаю, в данный момент ему оно не понадобиться.