You are a memory

«Здравствуйте, вы звоните Робину Локсли, но я сейчас не могу ответить. Возможно, я снова запутался в том, как работает эта магическая штука под названием телефон. Но я обязательно прослушаю ваше сообщение, которое вы можете оставить после звукового сигнала, по крайней мере, Реджина поможет мне это сделать. Спасибо за понимание!» Реджина сжала в руках свой телефон, стоило ей только услышать голос Робина на записи. Его мягкий, теплый, местами ироничный и так нежно произнесший её имя, голос. Женщина зажмурилась, стараясь не разрыдаться и в то же время подобрать слова, которые она хотела сказать. Возможно, это могло показаться странным, но Реджина так и не смогла отключить телефон Робина, ей просто не хватило сил сделать это. В тот самый вечер, когда она убирала вещи своего погибшего возлюбленного, его мобильник так и не попал в сундук, который теперь стал пристанищем вещей Робина Гуда. В тот же вечер, убитая горем женщина впервые оставила голосовое сообщение. Реджина толком и не помнит, что говорила тогда, хотя по большей мере она просто плакала. А после подобное «общение» приобрело регулярный характер, Реджина обманывала себя тем, что все записанные на автоответчик сообщения, будут прослушаны Робином. Так ей было легче. Женщина буквально чувствовала необходимость услышать родной голос на записи и рассказать о происходящем вокруг. Хотя бывшая Злая Королева прекрасно понимала, что она понемногу сходит с ума, что ее монологи не дойдут до получателя, и, что все это пора прекращать. И сегодня Реджина Миллс решила поставить точку, как бы больно это не было, она должна перестать звонить человеку, которого больше нет в этом мире… которого вероятно нет ни в одном из миров. - Здравствуй, Робин, - женский голос задрожал на имени разбойника, - вокруг продолжает происходить какое-то сумасшествие. Злодеи пытаются все испортить, герои – спасти мир, а я просто хочу, чтобы боль стала хоть немного меньше. Я не хочу участвовать во всем этом, не хочу быть ни героем, ни злодеем, но написанные тобой слова в письме, помогают мне помнить, кем я была для тебя. Брюнетка смахнула слезы с подбородка и села на кровать, сверля стеклянным взглядом пол. Какое-то время она просто молчала, а после по ее лицу пробежалась какая-то нервная гримаса, смешавшая в себе страдание и улыбку: - Генри верит, что ты ушел в лучший мир, он пытался убедить меня в этом сегодня, вера дается ему легче, ведь у него сердце истинно верующего, но, видимо, мое сердце погубило отчаяние. Робин, я не могу, не могу забыть того, что сказал Аид. Прости меня, но мне сложно поверить в то, что твоя душа обрела покой. Слёзы продолжали обжигать лицо Реджины, она говорила все эти слова, и сердце болезненно сжималось в груди, пропуская боль по всему телу женщины. Однако ей нужно было высказаться. Ей нужно было прекратить звонить Робину, чтобы в итоге не сойти с ума. - Я понимаю, что противоречу самой себе, говоря о том, что твоя душа уничтожена и продолжая звонить тебе каждый вечер, но вероятнее всего я делаю это ради себя. Наши «разговоры» хоть ненадолго приглушают боль, но я должна остановиться, должна сказать «прощай», должна выключить твой сотовый и убрать его к остальным твоим вещам. Реджина замолчала, не решаясь продолжить свой монолог. Оказалось, это очень трудно – прощаться с уничтоженной душой любимого. Брюнетка собрала всю волю в кулак и продолжила твердым голосом: - Я звоню последний раз, Робин. Звоню, чтобы вспомнить все, чего у нас никогда не было и уже не будет, чтобы в последний раз услышать твой голос и чтобы впервые сказать тебе то, что не осмелилась сказать, когда ты был жив. - Как же я хочу, чтобы ты все это услышал, как я хочу верить, что ты где-то рядом… Господи, Робин, если бы ты дал мне хоть какой-то знак! – Реджина тяжело задышала, не в силах сдерживать рыдания, сейчас в ней боролись неверие и вера, они разрывали ее сердце, они затуманивали ее разум. Они причиняли ей страдания. – Может, твоя душа и уничтожена, но, Робин, ты всегда будешь жить во мне. Ты – часть меня, ты – лучшее, что со мной случилось за долгие годы, с тобой связан целый ряд счастливых воспоминаний. Робин, ты – память, от которой я ни за что не откажусь, и которую никому не позволю у меня отнять. Женщина на пару минут замолчала, физически ощущая всю тяжесть тех слов, которые она собиралась произнести. Наконец, преодолев какой-то барьер Реджина набрала воздуха в грудь и на выдохе произнесла самые главные слова: - Я люблю тебя, Робин, и всегда буду любить тебя. Всегда. Более Реджина не произнесла ни звука. Словно, в замедленном действии она нажала на кнопку «отбой» и, убрав телефон, медленно опустилась на кровать. Уже не Злая Королева, будто маленький беззащитный ребенок, уткнулась лицом в подушку и проплакала не менее часа. А после, даже не заметив как, она провалилась в сон, однако в забытье Реджина пробыла недолго, так как на рассвете ее разбудило резко распахнувшееся окно. Женщина даже не сразу поняла причину внезапного порыва ветра и резкого шума, но осмотревшись, она поспешила закрыть грохочущую оконную раму. Но стоило Реджине подойти к окну, как ветер перестал порывами врываться в спальню, еще через пару мгновений брюнетка увидела перо на подоконнике – то самое перо, что передал ей Роланд. Не веря своим глазам, Реджина дрожащими пальцами взяла элемент оперения стрелы, медленно она поднесла его ближе к лицу: - Робин… - вырвалось из ее груди. Не в силах больше ничего сказать, брюнетка прижала перышко к губам и, опустившись на пол, снова заплакала. Спустя несколько минут в комнату вошел Генри и, увидев маму в таком состоянии, поспешил оказаться рядом с ней: - Мама, что стряслось? - Генри, - Реджина улыбнулась сквозь слезы и провела ладонью по щеке сына, - ты был прав, Робин не исчез бесследно. Юноша не совсем понял слова матери, пока она не показала перо: - Теперь я знаю точно, Робин обрел покой. Реджина и Генри продолжили сидеть на полу, молча, думая о душе Локсли, а тот тем временем безмолвно сидел напротив возлюбленной и с улыбкой наблюдал за тем, как в ее глазах загорается та самая надежда, которую он так хотел ей подарить. - Я тоже буду любить тебя, Реджина. Всегда.