Мне плевать, что твое сердце холодно.

Легкая головная боль, запястье печёт и ноет, перед глазами всё плывёт и Юра не до конца понимает, что произошло. Последнее, что он помнит, это как бежал, задыхаясь от слёз, а после обнимал чьи-то крепкие, такие до одури родные и теплые плечи, делая покрывающую их футболку влажной от своей одежды которая, промокла из-за дождя. В тот вечер был дождь, затуманенным был не только город, но и разум с мыслями блондина. Чувствуется тёплые и заботливые прикосновения, от которых становится значительно комфортнее лежать на чём-то не совсем мягком. Юра, предполагал, что он лежит сейчас где-то на диване в квартире Отабека, но открыв глаза и увидев того в белом халате, скоро принял сидячее положение и даже не успел возразить как его уложили обратно, поправляя простыню которой он был укрыт. – Врач сказал, тебе лучше полежать некоторое время, хотя бы сегодня. – Серьезный холодный голос, заставил удалить со своего мозга попытку на будущую минуту подняться ещё раз. С ужасным звуком для ушей казах отодвигает стул и присаживается рядом возле больничной койки. К счастью, в палате он был с ним наедине, что не могло его не радовать. Юра любил одиночество с ним, но не без него. Старший был серьезен, в принципе, как и обычно, но заглянув в глаза можно было заметить, что он переживает и зол на себя. Казалось бы, обычные глаза для многих, но Юра научился видеть в них намного больше чем остальные. – Если бы знал, что все до такого докатиться, то не стал бы к тебе идти вчера, – затуманенным взглядом посмотрел на брюнета после, добавив. – Никогда бы не стал к тебе идти. – Я тоже очень соскучился. – Грустноватая, но все же улыбка появилась на его лице. Плисецкий, заметив это, быстро приподнял уголки губ, пытаясь сказать, что все хорошо сразу же возвращаясь к своему обыденному выражению лица. Дальше оба сидели и молчали. Плисецкий молчал, ибо не хотел говорить и вспоминать вчерашние события, а Отабек молчал, ибо знал, что не самое подходящее время для разговоров. Комната была не совсем уютной, хотя кого это волновало? В ней находилось несколько предметов: ужасно скрипучая от малейшего движения и вздоха кровать, тумба прошлого века, так решил Плисецкий, ибо на вид она была действительно очень старой, часы которые иногда останавливались и в самые неподходящие моменты начинали снова идти, как ни в чем и не бывало. Что не могло не бесить блондина и старый деревянный стул, на котором сейчас сидел Отабек, изредка поглядывающий на Юру. Скорее всего, он пытался ловить моменты, чтобы на него посмотреть и остаться незамеченным, но это у него не особо получалось. Так и прошли мучительные пятнадцать минут пока Юрию это все не надоело. — Отабек, — голос немного дрогнул, от чего ему пришлось немного прокашлялся, чтобы продолжить говорить дальше. Уловив на себе вопросительный и не понимающий взгляд казаха, поспешил продолжить. — Чёрт, прости меня. Тяжело выдыхая и закрывая глаза, он не ожидал ответа, он не ожидал ничего. — Юра, вчера ты поступил эгоистично при попытке вскрыться. Извинения ни к чему. Главное, что с тобой все хорошо. Извинится, стоило бы мне за содеянное несколько месяцев назад. Я уверен, вчера вечером ты думал об этом когда держал в руках лезвие. — переводя взгляд со своих рук на Юру, уловил его еле заметный кивок. — Прости, ты меня за ужасный поступок. — Позови врача. Я хочу чтобы меня выписали сегодня же. — Приказной тон заставил Отабека нахмурится. — Если тебя и возможно выписать сегодня то тогда ты переедёшь ко мне. — Поднимаясь и направляясь к выходу сказал тот, оставляя парня со своими возмущениями и мыслями наедине. Когда тот остался к комнате один даже минута тянулась невыносимо долго и мучительно. Пять минут казались для него вечностью, и он думал, что сходит уже с ума, вовремя зашел врач и Отабек, что сразу же доставило ему чувство спокойствия. Долгий и нудный разговор с врачом закончился тем, что волей не волей, но его отпустили домой, хотя врач всеми силами пытался переубедить Юру, что в больнице он быстрее вернутся к своему нормальному состоянию, но заставить передумать Плисецкого, все ровно, что пытаться заставить стену говорить — невозможно. Сказать, что Юрий не был рад временному переезду к Отабеку, лучше промолчать ведь в душе он был счастлив сидеть сейчас укутанным в теплый шерстяной плед, который пах, так же как и хозяин квартиры, который готовил чай на кухне и, судя по времени что-то еще помимо него. Телевизор был единственным источником света на данный момент в комнате, где сидел русский фигурист, время было позднее, стемнело давно, и сейчас он скорее предпочел бы спать в объятиях Алтына, но тот смог настоять на том, что Юре необходимо попить горячего чая, чтобы быстрее и крепче уснуть. —Юр, иди сюда. — Слыша довольный голос с кухни, недовольно вздыхая и лениво подымаясь, укутываясь в плед сильнее пошел на кухню где сразу же сел на стул, поднимая босые ноги с холодного пола на котором не было ковра, что было не очень, ибо Юрий любил шастать босиком по квартире будь-то его или квартира Отабека. —Спасибо, что-ли. — Опустив плечи, ложа руки себе на колени уставился в чашку с чаем, будто там было что-то интересное. —Ты пей, а то остынет, — присаживаясь на соседний стул, поспешно сказал, видя, что Юрий о чем-то задумался и не скоро вернется в этот мир. Тот, похоже, не сильно обрадовался, что его отвлекли, ибо как объяснить его злой взгляд на казаха и легкую улыбку, когда тот приобнял его за плечи. — Брось таким злым быть. Все ведь хорошо? — Наклоняя голову дабы заглянуть в зеленые глаза и получить ответ, Отабек ухмыляется ведь ему хватает одного довольного взгляда и улыбки, чтобы получить ответ на последующие вопросы которые могли возникнуть. Попив чай они долго говорили сидя вот так на кухне, Юрий и сам не заметил как оказался у казаха на коленях сидя бочком, утыкаясь холодным носом в горячую смуглую шею. Отабек находил это все милым, особенно когда с приоткрытого окна поступала новая порция прохладного воздуха от которой Плисецкий прижимался к нему сильнее и для удобства, обняв его за плечи тоже укутывая в плед. — Замёрз, что-ли? — Отстраняясь, вопросительно смотря на блондина спросил тот, не хватало чтобы Юрий мерз в его квартире, вдруг простудится и будут осложнения? Не дожидаясь ответа тот крепко обняв русского за талию пошел на диван, где выслушав возмущения по типу: “Я и сам мог бы сделать два шага до дивана. Я не девушка чтобы со мной так обращаться. Мог бы просто окно закрыть, а не тащить меня.” — Ты как всегда милый когда злишься. — Устало выдыхая, продолжая слушать его возмущения обнял, ложа руку ему на затылок, утыкая головой в свою грудь, он лишь что-то поначалу говорит не совсем разборчивое, после прижимаясь ухом к участку где сбивчиво бьётся сердце тихо, но слышымо для Отабека шепчет: “Я по тебе сильно скучал.” Ответом ему служит тишина, но он знает, что сейчас брюнет улыбается. Он знает что тот хочет сказать, что он соскучился сильнее, но молчит, ибо сейчас они оба чувствуют себя счастливо и понимают все без лишних слов. Утром, горечь кофе неприятно обжигает горло, заставляя организм просыпаться. Юрий стоит на балконе кутаясь в плед ежась от холодного воздуха, попивая бодрящий напиток. Отабек спит, а Юре скучно и тоскливо, но он терпеливо ждёт его пробуждения, ведь сейчас только пять утра. Оставляя чашку с недопитым кофе на балконе, сонливо трёт глаза, зевает и возвращается обратно на диван к Отабеку. Смотря на то, как мило он сопит. Лицо такое расслабленное, аж непривычно было наблюдать за таким казахом. Такая идиллия для Юрия продолжалась не долго, буквально минут пять, после тот приоткрыл чуть глаза, тяжело выдыхая. — Юр, все хорошо? — Потягиваясь спрашивает казах, привставая на локтях. Вопросительно приподнимая бровь непонимающе смотрит. На его взгляд он получает счастливую улыбку и крепкие объятия за шею холодными руками. Отабек прижимая его сильнее к себе укрывает одеялом ибо в квартире прохладно, а Юра легко может заболеть, Алтын это знает.