заставь сердце биться тише.

Он тянется своими губами к чужим, сминает их, ласково проводит рукой по щеке. Том смотрит в глаза Марко и молчит, вкладывая в свои движения всю ту щемящую нежность, что он испытывает. Ерошит каштановые волосы на затылке, осторожно дует Диазу на лицо, с замирением сердца наблюдая, как его ресницы подрагивают, а глаза открываются. — Том, — голос у Марко низкий и тихий, он не отрывает взгляда от глаз демона, такого расслабленного сейчас. — не оставляй меня. И эти слова въедаются в нутро, прожигают дыру в сердце. Том сглатывает ком в горле и едва сдерживает тяжелый вздох. Ему больно, очень больно. Потому что находиться с Марко Диазом в одной комнате и касаться его где только захочется — это слишком большая вольность, словно сладкий сон. Том не заслужил этого человека, он не заслужил его доверия, он просто ничто по сравнению с тем, кто сейчас лежит возле него и смотрит слишком цепко. Словно видит насквозь. — Я… Не оставлю. — и фраза эта звучит так неуверенно и даже глупо, потому что они оба прекрасно понимают — Том уйдет этой же ночью. Он кинет Марко, совсем одного в этой комнате, наедине с болью и пустотой в груди. Потому что у Тома есть та, к которой он должен вернуться. Потому что у Тома есть жена, потому что он король. И ему нельзя вольничать, он должен слушаться того, что ему говорит его долг. Оставить Марко одного и больше никогда не возвращаться. — Ты ведь можешь расторгнуть контракт. Можешь ведь? — надежды так много в прикосновениях, она поглощает. Марко закусывает нижнюю губу, на глазах у него выступают слезы. Слёзы бессилия и усталости, которые уже давно просятся пролиться по щекам. — И тогда мы могли бы уехать, так далеко, как только можно. — Марко, ты ведь знаешь что… — Что Стар не позволит? — легкое раздражение расщепляется в тишине, повисшей между ними. Они смотрят друг на друга, Том с сожалением отстраняется и принимает сидячие положение. — Вчера она приходила сюда. Почему ты не сказал, что она беременна? Диаз также садится, в его комнате, в родительском доме, мало что изменилось. Сейчас они были во всем доме совершенно одни, потому что отец с мамой уехали жить в другой город еще несколько лет назад, оставляя дом на взрослого сына. Мягкий матрац и ворох одеял создавал уютное ощущение в груди, но Марко так устал, что не замечает этого. У него голый торс, майка валяется где-то на полу. Том отводит взгляд, смотрит на свои руки. — Потому что боялся. Я — трус, это ты хотел услышать? — Нет, — резкость и стальные нотки в голосе не скрыть, хотя Диаз и не старается. — я хотел услышать правду. Их общее безумие длится уже несколько лет, с тех самых пор, как в четырнадцать они впервые встретились. Сейчас им по двадцать четыре, оба представляют из себя хоть что-то. Вот только Марко совсем одинок, а у Тома супруга и целое королевство. Они оба толком не знают, что им делать, но Диаз хочет, чтобы все это прекратилось. — Том, — вздыхает и поднимается, скрывая то, насколько ему плохо. — уходи. Он не хочет лишать Стар семейного счастья. Он не хочет лишать их общего ребёнка отца. Марко хочет спокойствия, даже если ему придётся страдать. Демон тихо ступает на пол возле него. Бессильно сжимает руки и ножницами открывает портал, безмолвно покидая парня. Такое продолжалось так долго, что нервов уже не хватало. Что хотелось бросить все к чертям и Марко сделал это. На ужин, на который его пригласила Стар, он не пойдет. Он останется в своей комнате и будет курить, дожидаясь рассвета.