Об опасности загара

      После ухода Негра, проводив того до двери, Гарри вернулся в гостиную и упал в кресло, с трудом выдохнув. Теперь мысль о Загаражной Няшке все никак не выходила из его головы, словно бы сверля мозг изнутри и заставляя содрогаться. Даже такой привычный и успокаивающий ранее светло-каштановый цвет обоев и старинного гарнитура теперь давил на него, заставляя думать лишь об одном: как бы самому не стать жертвой этой страшной убийцы.       Время было уже позднее, и идти в магазин Гарри стало страшно, поэтому он достал из гарнитура бутылку «Олд Кэрри» урожая две тысячи семнадцатого года и разом высадил три больших глотка. Вскоре в голове у него все затуманилось, перед глазами поплыло, стало чуть веселее, а затем и о Няшке он совсем перестал думать. Заснул он в этот день спокойно.       На следующее утро Гарри привычно ехал на работу в ржавом пердящем «пазике», и мысли о Загаражной Няшке уже не посещали его голову, уступив место другим, более насущным. И все же, когда он случайно взглядывал в окно на городские трущобы и гаражи, возле которых копались фермеры и автоугонщики, отголоски прежней тревоги все-таки всплывали. Но уже не в плане страха, а как бы некоторой игры: а вот, мол, попробуй-ка меня…       День в офисе пролетел как обычно и, поскольку была пятница, коллеги позвали Гарри отдохнуть в клуб. В другое время он бы несомненно отказался, но сейчас надо было развеяться, окончательно прогнать все страхи из головы. И вскоре он уже входил в здание «Трех койотов», единственного на весь район приличного заведения.       Народу в клубе было довольно много, и коллеги Гарри тут же разбрелись по залу, склеивая красоток на одну ночь. Один Гарри сидел в углу на диване, потягивая из бокала вишневое пиво с мерзким вкусом, которое ему по приколу заказали товарищи. Веселиться по-другому он не умел, и клеить телок ему тоже не хотелось.       Однако вскоре от барной стойки отделились и направились к нему две довольно миловидные чикули. Сели по обе стороны, завели разговор, просили угостить. Не иначе как клофелинщицы. Воровать у Гарри было нечего, все деньги он истратил на проезд, а за алкоголь наверняка заплатили бы коллеги, поэтому он с радостью продолжил выпивать уже в компании девушек и заплетающимся языком вести какие-то полупьяные разговоры. Прекрасная атмосфера ночного клуба, его мерцающие огни, отдающаяся в уши приятная музыка — все это, что раньше так радовало Гарри, внезапно сузилось до пространства дивана, одурманивающих тел его двух новых знакомых и столика с выпивкой. На третьем бокале Гарри не выдержал и повалился лицом прямо на стол…

***

… — Эй, Гарри, проснись! Бар закрывается!       Гарри проснулся, услышав голос одной из своих новых знакомых и ощутив ее толчки в плечо. Подняв голову, он увидел, что зал опустел, не считая официантов и двух-трех пьяных в стельку, как и он сам, а приятно-атмосферные огни потускнели. Должно быть, уже было утро, и он проспал на столе всю ночь. Девушки по-прежнему были рядом, и выглядели они свежими, как будто бы и не пили вместе с ним. Даже макияж ничуть не смазался. Теперь, при дневном свете, он смог как следует разглядеть обеих (черт, а как же их зовут? Совсем из головы вылетело) и запечатлеть в памяти их внешность. Та, что была справа (пока он так и решил называть ее — Правая), выглядела шлюховатой: крашеные блондинистые волосы, тонна косметики на лице. А вот Левая была очень даже ничего: длинные темно-каштановые волосы явно натурального цвета, короткое золотое платьице, фигурка вполне ничего себе. А самое главное — красивое лицо с пронзительными золотисто-карими глазами, в которых так и хотелось утонуть, как в шоколаде, и захлебнуться. Пожалуй, Гарри даже назвал бы ее… Красавицей.       «Очевидно, не клофелинщицы», — решил он, запуская пальцы в бумажник и с удивлением обнаруживая там несколько свежих купюр. — Проводишь нас до дома? — спросила Красавица, хлопая длинными ресницами. — А то мы боимся, вдруг маньяки… — А где вы живете? — икнув и протерев все еще затуманенные алкоголем глаза, спросил Гарри. — Да тут, недалеко…       Расплатившись, он вместе с девушками вышел из клуба и направился по Задерищенской. Было около четырех утра, дворники-узбеки шаркали во дворах метлами, гавкали за углами псаки, мекали козы, никакого намека на кибермир не просматривалось. Солнце, однако, уже светило, и от этого на душе было как-то паршиво. — Пройдем тут, — сказала Правая, сворачивая налево. — Мы обычно тут ходим, путь короче.       Кивнув по-прежнему одурманенной парами головой, Гарри последовал туда же. Тут только он понял, что путь их пролегает мимо гаражей, по узкой тропинке между двух. — Ты иди вперед, а мы тут задержимся, — сказала Гарри Правая. И на его недоуменный взгляд вполголоса пояснила: — Пописать нужно.       Смущенно кивнув, он двинулся вперед по тропинке. И лишь дойдя до ее середины, вдруг осознал… Осознал, даже, наверное, чуть раньше, чем увидел начертанные мелом на стенке гаража слова. А затем все в его глазах потемнело…

***

      Девушка-блондинка, идущая сразу следом за Гарри, догнала его и опустила ему на затылок завернутый в целлофановый пакет обломок кирпича. Когда парень, тоненько вскрикнув, повалился лицом вниз на тропинку, она нагнулась над ним и быстро прощупала спину под рубашкой. — Твою мать, живой, — сообщила она своей подруге-шатенке или же Левой. Должно быть, ощутила слабое биение сердца. — Ну так чего стоишь? Снимай колготки, — поторопила ее Левая. — Дура, у меня в сетку! — ответила та, демонстрируя ей обтянутую тонкими нитями ногу. — Давай ты свои снимай. — Еще чего, — протянула Левая, глядя на свои ноги цвета кофе с молоком. — Я их рвать и пачкать не собираюсь. У меня на этот случай особые припасены.       Она достала из сумки картонную упаковку с изображенной на ней девушкой в колготках темно-шоколадного цвета. Точно такие же были вскоре извлечены наружу, и Левая принялась расправлять их. Правая меж тем приподняла голову бледного как мел парня, придерживая ее за волосы. — Дамы, вы мне напоминаете двух куриц, заклевавших бойцового петуха, — раздался насмешливый голос и, вскинув головы, девушки увидели Негра, который стоял, прислонившись плечом к гаражу, и с интересом наблюдал за ними. — Сам ты цыпленок, «ла пумба ундук»! — сердито ответила Правая. — Чем языком чесать, постоял бы на шухере! — Сразу с двух сторон? Увы, ваш покорный слуга разорваться пополам не может! — сверкнув жемчужными зубами, поклонился мулат.       Левая меж тем закончила расправлять колготки и одним ловким движением натянула их на голову оглушенному Гарри, крепко завязав узлом вокруг шеи. Изо всех сил придавив парня к земле, обе девушки смотрели, как темная ткань на его лице вздымается и опадает от едва заметного дыхания. Через минуту Гарри окончательно затих. — Ну все, теперь можно и сматываться, — разгибаясь и откидывая светлые волосы назад, произнесла Правая. — Подождите, а как же фото на память? — доставая из кармана хуй-фон и дрыгая чадящей меж зубов сигаретой, удивился Негр. — А, ну да, конечно. — И обе девушки встали в красивые позы возле трупа. Левая, та, что Няшка, действительно оказалась слева. Надпись «Аня, я люблю тебя!» прямо над ее головой особенно удачно дополняла кадр.