Lazy style

Антон никогда не скрывал свою лень и апатию. То были его неотъемлемые части — своеобразные аксессуары, как и та куча колец и множество браслетов. Нравилось ему ничего не делать, а потом жаловаться на то, что ему безумно скучно и что он устал ничего не делать — ебаный круговорот, в центре которого сидел надутый Шастун, прячущий лицо за капюшоном. «Лень — это не порок, а философия,» — где-то прочитал Антон. Ну, философия так философия. Раз уж про это и книги пишут, то, значит, он может следовать ей. Антон превосходно умел лениться — порой казалось, что он специально годами оттачивал это мастерство. А ещё он умел лениться красиво: парень делал лицо великого мученика, замирая статуей. Ну и, конечно же, Шастун мог целыми днями спать. Кто-то (например, девушка и друзья) назовёт это инфантильностью. Антон же считал это всё той же философией. К слову, его поддерживал один человек, который, к счастью, был до боли близкий и такой родной. — Семь ноль пять, — пробубнил Илья в подушку, понимая, что у него нет сил даже на то, чтобы пальцем на ноге пошевелить. — Нахйткжит, — ровно тем же тоном ответил Шастун. Он тихо застонал, зарываясь носом в щель между подушек, затылком чувствуя всю тяжесть жизни. — Чё? — с трудом подняв голову, спросил Макаров. Антон вновь прохныкал, после чего повернулся на бок и поднял сонные взгляд на лежащего рядом парня. — Вот за что мне это всё? — вымученно спросил он, тихонько потягиваясь и тут же широко зевая. — А хуй знает, — решил Макар, внимательно наблюдая за лицом Антона, а затем громко заржал, добавив: — Ты так мне кота напоминаешь! Шастун в ответ чуть слышно мяукнул, вновь пару раз зевнул, а потом секунды три преодолевал расстояние между ними, пока максимально не сократил его и не прижался лбом к широкой груди Ильи. Макаров был тем самым единственным человеком, к кому он вот так мог прижаться и поластиться, и делать он это просто обожал. — Антоша не выспался? — засюсюкал Макаров и растрепал и без того взъерошенные волосы на затылке парня. Шастун кивнул. — Бедный Антоша! А он знает, что у нас автобус через час? — вновь кивок. — Молодец какой! — Блять, заебал стебаться! — горько смеясь, пробубнил парень, но так и не пошевелился. Он кое-как находил силы на то, чтобы губами двигать и дышать, а ведь им пора было собираться. Классика их ленивого стиля: проснуться в шесть, проваляться кучу времени в постели, а потом собраться за три минуты. Шастун ведь прекрасно знал, что это не есть правильно, что желательно соблюдать некий режим дня, но контролировать он себя не умел, чем немного уступал Макару. Последний, несомненно, являлся не менее заядлым любителем подавить матрас, однако иногда мог пересилить себя и поднять задницу с постели. И, естественно, Илья помогал с этим делом Антону, который, словно специально, ждал этого. — Тош, ну, серьёзно, — Макар нежно погладил затылок парня, перебирая пальцами мягкие прядки. Шастун громко промычал, чувствуя себя до одури комфортно. Казалось бы, вот она — идиллия, где можно валяться под одеялом и нежиться в тёплых объятьях. Но хрен там — идиллией здесь лишь пахло, ибо работа есть работа. 07:08. — Тош, — вновь позвал Илья, но уже настойчивее. — Ма-ам, ну ещё пять минут, — решил Шастун. Как будто ему этого хватит. — Если только пять. Лень и сонливость — штуки заразные. Стоило Илье лишь соприкоснуться головой с подушкой и крепче обнять Антона, блаженно прикрыв глаза, как желание спать весь рабочий настрой сбило. Ему было мягко, тепло, а родной запах Шастуна заставлял его мозг думать совершенно о другом и никак о работе. — Засранец ты, Антоша, — прошептал Макаров, осознавая, как его постепенно уносит в сон. Видимо, не спавший Шастун довольно засмеялся. — Как же хорошо, — протянул он, закидывая длинную левую ногу на бедро Ильи. Парень обнимал его за талию, а теперь и за бёдра, обхватив полностью. — Рано, — решил Макаров, — это вечером, когда съёмки закончатся, а пока надо вставать. — Я не хочу-у… — захныкал Антон, игнорируя ответ Ильи, но мысленно делая пометку. — А кто хочет? Пять минут прошли минут десять назад, а они по-прежнему лежали, не имея сил на то, чтобы отцепиться друг от друга. Шастун что-то ворчал, находясь в полудреме, а Макаров его слушал, греясь в невероятном комфорте. Давно они так не лежали. Сегодня был последний день съёмок, а потом у Антона будет импровизация, которую Илья даже толком и не смотрит. Раньше они всегда вместе были, а теперь… Теперь у Шастуна новая команда. — Антон, — прохрипел Макар, чувствуя, что он обязан выговориться, — ты же меня не променяешь на каких-нибудь Позов и Арсов? Шастун резко открыл глаза и недовольно взглянул на него. — Ты чё, придурок что ли? По мнению Ильи, это идеальный ответ. По мнению Шастуна, то был дебильный вопрос. 07:33. Четыре пропущенных от коллег. Пять минут прошли двадцать минут назад. — Что сделать, чтобы ты наконец поднялся? — спросил Илья, уже более-менее бодрый и смирившийся со своей участью. Антон с полминуты подумал, после чего откинул голову назад, чтобы всмотреться в лицо Макарова. — Буди меня, как следует, — решил он, неотрывно глядя на бородатое лицо. — А как следует? — Илья дёрнул плечом, скатываясь чуть ниже, чтобы их лица находились на одном уровне. — Нежно, — ответил Шастун. Макар тихо рассмеялся, но его понял. Нежно, значит. 07:40. Им выходить через двадцать минут, но парни совершенно потеряли счёт времени. Всё, что они чувствовали, — это тепло чужого тела, колючая щетина и мягкие губы, так приятно терзающие их собственные. 07:45. Шастун громко дышит, жадно глотая воздух и глядя в глаза напротив. Впрочем, то же самое делал и Илья, безмолвно задыхаясь и теряясь в зелени глаз Антона. 07:48. Их мозги таки включаются, и они наконец поднимаются с постели, впопыхах собираясь. Да, Антон никогда не скрывал свою лень, но в данный момент свою роль сыграло нечто другое. Илью ждёт Воронеж, а самого Шастуна — всё тот же тур, так что здесь была совсем не лень.