Я был на его месте, миледи.

      289 год после высадки Эйегона был годом, когда я едва не попрощался с жизнью. Мне было пять, близились мои шестые именины, но внезапная хворь приковала меня к постели на долгие недели.       Она начиналась как простуда, с жаром, кашлем и больным горлом, но крепчала за сутки, покрывая всё тело и лицо сыпью в виде мелких красных точек. Через несколько часов эти точки превращались в бугорки, а затем в пузыри, которые лопались и болели. Искалеченная ранами кожа невыносимо чесалась, но стоило мне в тайне от мейстера ухитриться до неё дотронуться, становилось ещё хуже.       Я стискивал зубы и изо всех сил пытался подавить слёзы, а когда они всё же проливались, быстро отирал их краем одеяла. Было мучительно стыдно. «Я мужчина» - повторял я про себя. «Я не должен реветь как сопливая девчонка». Но сдерживаться с каждым днём было всё сложнее. Я не помнил, когда бодрствовал, а когда спал, и горькое и противное на запах лекарство мейстера Лювина нисколько не помогало. Тем не менее, старый лекарь был настойчив, заставляя меня его пить.       — Я не хочу, - слабо голосил я, пытаясь отстраниться от морщинистой руки, протягивающей мне кубок с зелёным вязким содержимым.       — Я скажу твоему отцу, что ты отказываешься принимать лекарство, Джон, - предупреждал тогда мейстер, и я неохотно подчинялся, не желая тревожить отца этим известием. Он был всегда занят и появлялся в моих покоях поздно вечером, когда слабое северное солнце уже скрывалось за горизонтом. Мы почти не говорили. Лорд Эддард лишь нахмурившись слушал слова мейстера Лювина и обещал, что я обязательно поправлюсь. Я просил его прийти с Роббом, чтобы повидаться, но маленького наследника Старков не пускали ко мне, боясь, что он заразится и заболеет тоже. День за днём рядом были лишь мейстер Лювин, старуха Нэн и служанка по имени Мипл, которая пела весёлые песенки о глупых разбойниках с Юга. Открывая глаза после очередного сна, я всё время видел кого-то из них, но в тот день после приёма лекарства в комнате послышался новый женский голос.       — Леди Старк, - не сумев скрыть изумление на своём лице, окликнул Лювин, услыхав шаги в дверях моих покоев.       — Не тревожьтесь, мейстер, - успокоила гостья, остановив поднимающегося с приставленного к кровати стула мейстера рукой. Я попытался следом за ним приподняться на локтях и взобраться на подушку повыше. Слова приветствия застряли у меня в горле. Я не ожидал увидеть леди Старк.       — Здравствуй, Джон, - спокойно поздоровалась она первой, подходя ближе.       — Как ты себя чувствуешь? Всё моё тело дрожало, а одежда промокла и прилипла к телу, как после купания в пруду, но я всеми силами пытался не показывать этого перед леди Кейтилин. Мне совсем не хотелось отвечать на её вопросы. Меня пугали намерения, с которыми мачеха явилась в мои покои. Второму ребёнку леди Кейтилин и моего отца – Сансе, почти три, но округлый живот мачехи, который с момента нашей последней встречи, казалось, стал ещё больше, напоминал мне о том, что вновь случится совсем скоро. Робб говорил, что его мать носит ребёнка и скоро у него появится ещё один брат. Я с тревогой ждал этого момента, боясь того, как поступит со мной друг, когда он родится. Зачем нужен будет бастард, когда рядом подрастёт родная кровь? А что если сейчас она пришла, чтобы убедиться, что я умру прежде, чем у неё появится ещё один сын?       — Я здоров, миледи, - не желая давать ей повода для радости, произнёс я. Не рассказывать же ей, насколько я слаб – она не утешит, а лишь как обычно посмотрит с таким холодом, который промораживает до костей.       — Зачем ты меня обманываешь? – ровно спросила леди, уже зная правду. И вдруг её прохладная рука потянулась к моей голове. Она скользнула по взмокшим кучерявым волосам и переместилась на лоб. Чувствовать её руку на себе было непривычно. Леди Кейтилин никогда не проявляла заботы к бастарду своего мужа, тем более нежности. Замерев, я думал о том, не шутит ли она, не отстранится ли через мгновение, увидев надежду в моих глазах, и не посмеётся ли над тем, что позора своего отца, выродка и сына какой-то шлюхи вскоре не станет. Но нет. Красивое лицо леди Винтерфелла озабоченно исказилось.       — Ты весь горишь, Джон, - произнесла она вместо злых упрёков и убрала ладонь, вопросительно посмотрев на мейстера, не смотря на протесты своей леди поднявшегося с места и стоявшего у изножья моей постели.       — Он уже выпил своё лекарство, миледи, - оповестил тот в своё оправдание.       — Мне осталось смазать его кожу охлаждающими мазями.       — Так сделайте же это побыстрее, - приказала леди, смягчив тон, когда вернулась ко мне.       — А я посижу тут с тобой, если позволишь... Я молчаливо кивнул и прикрыл глаза, прежде чем провалиться в сон успев подумать, что как только проснусь вновь, всё исчезнет: исчезнут подобревшая леди Кейтилин и мейстер Лювин, а останусь только я один. Но пробуждение в этот день не показался мне кратким мигом. В этот раз мне приснился сон.       Я видел, как в мои покои приходит незнакомый мальчик, похожий на Робба, но гораздо старше, и как я вскочил с своей постели, обходя леди Кейтилин, плетущую что-то в руках, чтобы его встретить.       — Кто ты такой? – спросил я у пришельца, внимательно разглядывая его. Ему лет 14, не меньше, он высок и голос у него меняется с мальчишеского на мужской.       — Я твой брат, - говорил мальчик. «Нет, ты не Робб» - качал я головой. «Лорд и леди Старк слишком молоды, чтобы иметь такого сына». Но незнакомец ничего не ответил, молчаливо смотря на женщину, сидящую у моей кровати.       — Матушка ухаживает за тобой… - он выглядел поражённым.       — Я не приглашал её к себе. И тебя тоже, - строго бросил я и тут нас обоих отвлекла начавшаяся мольба леди Кейтилин.       — Матерь, Матерь Всеблагая, помилуй этого ребёнка, - тихонько захныкав, она посмотрела на постель, отвлёкшись от шитья, и я с удивлением отметил, что всё ещё лежу там.       — Я не желаю ему смерти, - продолжила она.       — Спаси его… Спаси его, и я сделаю всё, чтобы он был счастлив. Я признаю его своим сыном. Я упрошу мужа назвать его Старком… Что-то ёкнуло в моей груди, а по телу пробежались сотни маленьких жучков. «Она хочет сделать меня Старком. Таким, как лорд Эддард и Робб».       — Нет-нет, - всхлипывал я, чувствуя, что просыпаюсь. Мне было жарко и хотелось пить, и словно услышав мои мысли, кто-то заботливый аккуратно наклонил мою голову и приставил ковш прямо ко рту. Вода полилась мимо губ, но, сообразив, я начал жадно глотать прохладную жидкость.       — Леди Кейтилин, - позвал я наугад, распахивая глаза и с удивлением обнаруживая, что она всё ещё здесь. В комнате было темно и горела всего одна свеча, значит стояла глубокая ночь.       — Мне так жарко… - пожаловался и мачеха вновь провела рукой по моим волосам, как делала накануне. Я думал отодвинуть мокрое одеяло, но знал, что это не поможет. Мне было жарко не от внешнего тепла. Я горел изнутри, будто пламя в костре, и леди Кейтилин, поднявшись, смочила тряпицу в воде из таза, укладывая её прямо на мой лоб, желая облегчить мою участь. От влажного холода тряпки мне стало лучше первые несколько минут, а потом я просто забылся, и это повторялось на протяжении всего остатка ночи. Только на этот раз мне больше не снились сны о том, как она молится за меня, а, не смотря на жар, снилась зима, которая, по рассказам Нэн, приходит за всяким, перед тем как он умрёт...       На следующий день я проснулся живым. Мейстер Лювин сидел у моей постели, сменив жену лорда Эддарда, и тотчас же окликнул меня, увидев, что я открываю глаза.       — Как ты себя чувствуешь, Джон?       — Мне немного лучше, - ответил я, и это было правдой. Он протянул мне лекарство, и я принял его охотнее, веря, что именно оно помогло мне, а к вечеру леди Кейтилин вновь пришла ко мне в покои.       — Робб сегодня волновался о тебе. Он с нетерпением ждёт твоего выздоровления, -сообщила она, и от её слов у меня потеплело на душе.       — Мейстер сказал, что мне лучше. Он уже разрешил мне ходить, - похвастался я, надеясь, что это убедит леди Кейтилин привести ко мне сына. Если мне лучше, то я уже не такой заразный, как был, верно?       — Правда? – не поверила женщина и тогда я попытался вылезти из постели, но заботливая рука няньки меня остановила.       — Тебе нужно лежать и набираться сил, Джон, - настояла мачеха, и внезапно выпрямила спину, схватившись за живот. «Ох» - сорвалось с её губ.       — Вам больно, миледи? – поинтересовался я, немного запаниковав. Мейстер Лювин, должно быть, в своих покоях, а чем помочь леди Кейтилин, если «всё началось», я не знал.       — Нет-нет, - гладя свой живот, леди Старк растянула губы в улыбку, которую не оставила и когда распахнула глаза. — Это добрая боль. «Боль не может быть доброй или злой. Боль - это просто боль» - подумал я, но ничего не ответил, решив, что к своим пяти годам могу не знать чего-то, что известно леди Кейтилин. Её живот выглядел как спелый созревший плод, но я не представлял себе, как же в таком небольшом пространстве способен поместиться целый человек? И, главное, как он туда попал?       — Ты можешь дотронуться, Джон. Если коснуться живота, то можно ощутить, как он пинается, - вдруг предложила Старк, прекратив гладить свой живот и открыв его для моего взгляда. Я знал, что мне следовало отказаться, но детское любопытство взяло верх и, нерешительно поднявшись с постели, я осторожно положил ладонь на живот. Он был твёрдым, словно скорлупа у яйца. Леди Кейтилин осторожно подвинула мою руку чуть вниз по своему телу, и я ощутил едва различимое сопротивление изнутри, толчок моего будущего брата или сестрёнки. Мачеха улыбнулась, тоже его почувствовав.       — Я думаю, что это девочка, - произнесла она, когда я отстранился. Впечатления от такой близости взволновали меня. Казалось, сердце вот-вот выскочит из груди, но мне было необыкновенно спокойно. Мачеха смотрела на меня и её взгляд был наполнен добротой и мягкостью, с которой она глядела на Робба.       «Она больше не та женщина, что называла меня презрительным «бастардом» и заставляла сидеть в своих покоях с нянькой, в то время как Винтерфелл принимал гостей и маленький наследник Старков был вместе с взрослыми на застолье».       Мне казалось, что после того, как леди Кейтилин ухаживала за мной и молилась, чтобы я выжил, она станет относиться иначе, и я застенчиво, всё ещё неуверенный в правильности этой идеи, улыбнулся женщине в ответ, а после, не сумев сдержаться, кинулся в её объятья. Леди Старк отреагировала медленнее, но обняла меня в тот раз.       А следующим днём она больше не пришла в мои покои и всё вернулось на круги своя. Я так и не узнал почему.

***

      Долог был путь к комнате Брана. Собрав все свои пожитки в дорогу, я отсрочивал момент до последнего, боясь того, как отреагирует леди Кейтилин, когда увидит меня рядом. Она сидит у постели сына уже две недели, с тех пор как Бран сорвался с Разрушенной Башни. Пока он спит, она сама кормит его мёдом и поит настоями мейстера Лювина. В его покои ей носят еду, которая остаётся нетронутой, и горшок. По приказу лорда Эддарда для женщины даже соорудили ещё одну кровать, чтобы леди могла хоть иногда отдыхать, но, по слухам, она ещё ни разу не ложилась в неё.       Прошлой ночью я плохо спал, размышляя об этом, и передумывал идти сотни раз, и всё же решил использовать последний шанс, поняв, что не могу уехать, не попрощавшись.       — Что ты здесь делаешь? – обернулась леди Старк, увидев меня в дверях комнаты Брана. Она говорила без злобы, но с подчёркнутой холодностью. От меня не укрылось как сильно следом за похудевшим Браном изменилась и его мать. От долгого отсутствия свежего воздуха леди Кейтилин стала ещё бледнее, чем была, а под покрасневшими глазами появились мешки от недосыпания.       — Я пришёл повидать Брана, - ответил я, быстро посмотрев на брата. Его маленькая фигурка была плотно укрыта одеялами. Волосы отросли и чёлкой пали на глаза.— Попрощаться с ним.       — Ты уже попрощался. А теперь уходи. Или мне позвать стражу? Гнев мачехи и её приказы немедленно уйти всегда пугали меня. Я знал, что виноват перед ней одним лишь фактом своего существования. Я был никем - простым бастардом, - и признавал её главенство как жены моего отца. Но сегодня она не пугала меня, а всего лишь злила. Где-то глубоко внутри я отчётливо знал: если я поступлю как обычно и повинуюсь, то буду жалеть об этом до конца своей службы на Стене.       — Зовите, - возмущённо отрезал я. Я не хотел ссор в последний день в Винтерфелле, но, если понадобится, был готов отстаивать своё право увидеть Брана до конца.       — Он мой брат и вы не сможете помешать нам попрощаться. Я сделал несколько шагов вперёд и подошёл к постели. Леди Старк неотрывно наблюдала за мной, но не поднимала крика. Я счёл это согласием на то, что я здесь нахожусь.       — Бран… - говорить с мальчиком, не видя его глаза было непросто. Я не знал, слышит ли он меня, но мне хотелось верить, что слышит.       — Прости, что не пришёл к тебе раньше… Я уезжаю с дядей Бендженом на север, в Чёрный Замок, чтобы стать братом Ночного Дозора. Когда ты поправишься, если захочешь, Робб привезёт тебя ко мне. Думаю, к тому времени я там уже обустроюсь. Мы даже выйдем за Стену, если не побоишься. Леди Старк держала ребёнка за левую руку. Я нащупал левую, невесомую ручонку, и тихонько сжал пальцы. Они были холодными. Даже одеяла его не согревали.       — Это я, - вдруг подала голос леди Кейтилин. Я обратил к ней вопросительный взгляд, но женщина говорила не со мной, а словно сама с собой. Наверное, ей было всё равно, кто станет слушателем.       — Я отправилась в септу и молилась всем Семи богам, чтобы Нед оставил Брана дома. Я не хотела его отпускать, не хотела, чтобы мой мальчик меня покинул, и снова накликала беду на нашу семью, - я не знал, о каких старых бедах нашей семьи говорила женщина, но мне ни за что в жизни не пришло бы в голову лезть к ней с расспросами. Почти закончив говорить, она завыла, сотрясаясь всем телом и захлебываясь в собственных слезах. Никогда ещё я не видел леди Кейтилин такой и не знал, что должен сказать.       — В этом нет вашей вины, миледи, - помедлив, успокоил я, и леди Кейтилин перевела на меня внимание, посмотрев так, словно впервые увидела.       — Я не нуждаюсь в твоих утешениях, бастард, - колко отреагировала она, заставив меня вновь стыдливо опустить взгляд к больному.       — Ты обязательно поправишься, маленький брат,- пообещал я ему и, нагнувшись, поцеловал Брана в лоб. Затем, бережно положив его руку на покрывало, отступил на несколько шагов, всё ещё смотря на мальчика. Прогнозы мейстера Лювина говорили мне, что я могу больше никогда его не увидеть. Его жизнь в руках Богов, а Боги жестоки.       — До свидания, - попрощался я с мачехой, зная, что она не будет скучать по мне. Мой уход на Стену стал для неё облегчением. Она бы провожала меня довольной улыбкой, случись прощание при иных обстоятельствах.       Леди Кейтилин ничего не ответила, даже не взглянув на меня. Взяв ладонь сына, она накрыла её своей, складывая в кулачок. Тягостное чувство не покидало меня, когда я разворачивался к выходу, ноги сами несли прочь из этой комнаты, но я уходил с пониманием того, что всё прошло лучше, чем я ожидал; я сделал всё, что мог.       — Джон, - позвала леди Кейтилин, когда я отворил перед собой двери, и только это заставило меня обернуться. Я не слышал, чтобы мачеха звала меня по имени со времён моей давней болезни. Одного этого слова хватило, чтобы с каждой минутой внутри меня укреплялась уверенность в том, что она хочет извиниться.       — На его месте должен быть ты, - только и сказала женщина и вновь зарыдала. Я промолчал, - в искусстве изображения равнодушия я достиг мастерства, близкого к совершенству, - и, развернувшись вновь, вышел из покоев Брана.       «Я был на его месте, миледи».