Падший ангел

«Чертовы монашки и их порядки», — мысленно ругалась Арья, стоя на утренней молитве в храме. Ее свободолюбивая натура ненавидела подобные места, где кто-то ограничивал ее в действиях или даже мыслях. Она никогда не понимала тех, кто запирал себя в таких условиях, лишая свободы выбора и отдавая власть над собственной жизнью другим. Такие люди раздражали. За клиросом красиво пел церковный хор. Звонкие голоса наполняли все небольшое помещение храма. Их стройное и хрустальное звучание завораживало даже самых черствых и циничных людей. Арье же на мгновение показалось, что это поет не обычный церковный хор, а самый настоящий ангельский. Но это наваждение быстро растворилось, оставляя вместо себя невыносимую скуку и усталость. Воровка тоскливым взглядом изучала иконы с ликами святых, изображенных на темном, аспидно-черном фоне, и старалась, как можно реальнее представить себе лик Христа. Почему-то представляла его воровка не так, как его привыкли изображать на иконах. Вздохнув, девушка перевела взгляд на настоятеля, который сейчас монотонным голосом читал утреннюю молитву. Вчера он показался ей добродушным и милым дедушкой, но во взгляде его было что-то темное и дьявольское. Такой взгляд Арья уже видела, когда ей было двенадцать. Тогда еще маленькая девочка доверилась бабушке божьему одуванчику, а потом едва не очутилась в рабстве. Девушка поежилась и поспешила отогнать жуткие воспоминания, к которым не хотела возвращаться. Сейчас она была уверена, что настоятель не только в курсе происходящего, но и руководит им. Взгляд скользнул на стоящего по правую руку от настоятеля священника. Именно он проводил вечерние службы и именно он попросил конюха приглядеть за новенькой. В отличие от настоятеля, отец Валенте вовсе не прятался за личиной добряка. Взгляд его был холодный. Поза напряженная. Он выглядел раздраженным и нервным. Точно скрывает что-то. Если не похищение детей, то по-любому что-то не менее ужасное. Арья переключила внимание на монашек. Сестра Мария выглядела холодной и непреступной, как льдина. Не будь она монашкой, то Арья решила бы, что она — аристократка. Ее невысокая, но крепкая фигура и равнодушное, а временами и злое лицо лучше всего показывали, что эта женщина в случае необходимости способна убивать голыми руками. Такой же была воспитательница Арьи в детском доме, и именно от нее девочка получала самые тяжелые наказания. Сестра Мерил же наоборот создавала впечатление божьего ангела. Добрая улыбка, мягкий голос и чистый взгляд. Словно блаженная. Аж раздражает. Арья мотнула головой. Ну, не верит она в такое показное дружелюбие и доброту. Девушка скользнула взглядом по рукам монашки, по ее перепачканным в земле ладоням. Брезгливо поморщившись, Арья перевела взгляд на конюха, Майкла. Прошлым днем он показался ей доброжелательным и в какой-то степени даже глуповатым. Хотя воровка и не могла утверждать, что так это и было. Такими, как Майкл, легко манипулировать. Настоятель закончил утренний молебен небольшой проповедью и отпустил всех. Монашки и рабочие поспешили разойтись небольшими группками. Арья же поторопилась подойти к сестре Мерил, чтобы получить у нее задание. Та заметила девушку и ободряюще улыбнулась, предложив заняться приготовлением завтрака. Арья согласилась. На первый взгляд казалось, что это самый обычный монастырь, каких много в стране. Все здесь живут по одному графику, делают одно и то же. Молятся и трудятся. Трудятся и молятся. Даже к общению не особо расположены. Скука смертная. Но, попав в монастырь, сразу чувствуешь что-то особенное. Здесь видишь другую сторону жизни. Вот только Арье эта сторона жизни не нравилась. Хотелось сбежать прямо сейчас и заняться любимым делом: вломиться куда-нибудь и украсть что-нибудь, рискуя своей жизнью. Она любила это. Любила, когда кровь закипает от адреналина, а сердце гулко грохочет в груди, путая мысли. Ей нравился этот риск. Она им жила и дышала столько, сколько себя помнила. Арья в который раз заметила Майкла. Этот конюх слишком ответственно относился к своим обязанностям. Прошло уже около пяти часов после окончания утренней службы, а он все также неотрывно следовал за ней. Уровень слежки у него был очень низкий. Даже обычный человек заметил бы, что за ним следят, что уж говорить про воровку, которая направила свою природную паранойю в нужное русло и научилась вовремя замечать опасность. Усмехнувшись, Арья широким шагом направилась в сторону конюха. Тот не успел сбежать, поздно поняв, что его рассекретили. — Это так любезно с вашей стороны, — состроив самую милую мордашку, которая так нравится парням, заговорила девушка. — Приглядывать за новенькой. — Я… хотел убедиться, что смогу помочь вам, если понадобится, — конюх улыбнулся. Широко и насквозь фальшиво. — Ох, я так рада, что мне достался такой защитник, — воровка подалась на шаг вперед, сокращая расстояние между ними почти до нуля, и мягко коснулась руки мужчины, со злорадной усмешкой заметив, как напряглись его мышцы под ее пальцами. — Рассчитываю на вас. Воспользовавшись его замешательством, Арья поспешила слинять, куда подальше, чтобы больше не попадаться ему на глаза. Хотя в таком крошечном монастыре это будет сложно сделать. Очень маловероятно, что он еще раз решится показаться ей на глаза, изо всех сил пытаясь прятаться и не выдавать, что следит за ней. Чертыхнувшись в очередной раз, Арья убедилась, что ее никто не видит, и поспешила забраться на дерево повыше. В рясе лезть на дерево было не очень удобно, но цель оправдывала страдания. Крона была достаточно густой, чтобы ее не заметили, но самой воровке прекрасно был виден небольшой дворик недалеко от закрытого западного крыла. Расположиться на широкой и крепкой ветке было легко. Арья приготовилась ждать. Снизу слонялись монашки, священники и простые работники. Все они были заняты своими делами и, кажется, совершенно игнорировали существование закрытого крыла монастыря. «Может я ошиблась?» — мелькнула мысль в светлой головушке. Но вдруг взгляд ее поймал двух священников, что направлялись к западному крылу и несли в руках два мешка. Они остановились возле тяжелой двери и постучали в нее. Дверь открылась, и они скрылись внутри. «Что? Там кто-то есть? — Арья нахмурилась. — Но крыло ведь закрыто на ремонт… И что в мешках?» Вдруг пришло осознание. Она знала, что находится в мешках. Она видела их на кухне. В них лежал хлеб и бутылки с водой. Нужно идти за священниками. Быстро. Но как? Арья понимала, что если пойдет за ними сейчас, то несомненно попадется. Надо было ждать вечер. Ночь, если быть точнее. Этой ночью она проберется в это крыло и увидит, что скрывают священники. Если это то, что ищут Себастьян и Сиэль, то уже завтра она получит оплату и вернется в свою привычную жизнь. Время шло. Оба священника вновь показались через час. Арья не понимала, что они могли так долго там делать. Стены ремонтировать? Что за глупость? Воровка помотала головой, продолжая наблюдать. Больше в закрытое крыло никто не входил. И не выходил. Затишье раздражало. Тело ныло от долго сиденья на ветке в неудобной позе. Хотелось размяться и пройтись. Арья потянулась, едва не свалившись с ветки. Вечерело. Небо постепенно начинало окрашиваться в ярко оранжевый, переливающийся в насыщено багровый. Чертыхнувшись, Арья убедилась, что ее никто не видит, и поспешила спуститься на землю. Мышцы задеревенели и плохо слушались. Воровка повела плечами, разминая руки и плечи. Жизнь в монастыре текла своим чередом. Девушка поспешила влиться в рабочую струю жизни, надеясь, что никто не заметил ее отсутствия. Вечерняя молитва заняла больше времени и длилась почти четыре часа. Монахини вокруг Арьи усердно молились, сама Арья только делала вид, что молится со всеми. Несколько раз она ловила на себе недовольный взгляд конюха, но только смущенно улыбалась ему и отводила взгляд. Наконец, молитва закончилась, и монахини стали расходиться. — Сестра София. Арья вздрогнула. Холодный голос сестры Марии заставил поежиться, предвкушая неприятности. Но девушка все же остановилась и медленно повернулась к монашке, опустив голову вниз. — Скажите мне, сестра София, почему вы отлынивали от работы весь день? — Арья не смотрела ей в глаза, но понимала, что сестра Мария просто в ярости, которую умело сдерживает. — Такое у нас в монастыре наказывается. Идите за мной. Развернувшись на каблуках, монашка направилась в сторону коридора, который уходил от келий священников и других постояльцев монастыря. Арья послушно направилась за ней, морально пытаясь подготовиться к предстоящему наказанию. Что такого, в конце концов, сможет сделать с ней монашка, чего не делали люди до этого? Они свернули в темный и неприметный коридор, в конце которого была лестница. Вела она вниз и заканчивалась массивной дверью. Сглотнув, Арья вошла следом за сестрой Марией. Комната была небольшой и темной. Освещали ее только несколько свечей. Из мебели тут были только шкафчик с пятью полками и иконы. Сестра Мария прошла к шкафчику и что-то достала из него. — На колени и молись. Сжав зубы и подавив желание сбежать, Арья опустилась на колени и склонила голову, начав читать молитвы. Знала она всего одну. — Закатай рукава и вытяни руки. Воровка выполнила и этот приказ, вытягивая обнаженные руки перед собой. Губы почти беззвучно шептали молитву. Темная комната, подсвеченные слабым светом свечей лики и тяжелое присутствие злой монашки рядом. Первый удар был неожиданным и чертовски болезненным. Деревянный прут со свистом опустился на оголенные предплечья девушки, оставляя на них обжигающе алый след. Арья не вздрогнула, не закричала и даже не перестала читать молитву, выплевывая слова сквозь зубы. Она с невыносимой для монашки гордостью подняла голову, уставившись прямо перед собой, и видела теперь строгую женщину в черном одеянии, с черными глазами, блестящими от гнева. Второй удар был такой же сильный, оставляющий после себя длинный и болезненный след. На месте удара кожа лопнула. Выступили небольшие рубиновые капли крови. Арья даже не моргала, полностью переключив все свое внимание на молитву. Однообразная мантра отвлекала от боли, погружая в своеобразный транс. Это был ее способ сбежать от страха и боли. Но все же боль чувствовалась, и Арья не удержалась от тихого вскрика, сжав руки в кулаки. Удары сыпались на ее руки один за другим, оставляя кровавые, кровоточащие полосы на бледной коже. Воровка не отрывала взгляд от икон перед собой, холодные лица святых смотрели на нее с насмешкой. Краем глаза девушка видела прут, взлетающий вверх и со свистом опускающийся вниз. Пальцы Арьи свела судорога боли. В уголках глаз начало щипать от слез, но она терпела. После последнего удара прут сломался. Арья закусила губу и глухо застонала, продолжая сквозь зубы читать молитву до тех пор, пока рядом не раздался негромкий голос сестры Марии: — Довольно. Ступай к себе в келью. Воровка встала и поплелась к выходу. Ноги затекли. Колени нещадно ныли после долгого стояния на холодных и твердых камнях комнаты. Но все это ни в какое сравнение ни шло с горящими от боли руками. Кое-как Арья открыла дверь и поплелась наверх. В коридоре ее поджидал Майкл. Чертов конюх не оставил ей выбора, проводив до самой кельи. Девушка вошла в комнату и закрыла дверь. Ноги подкосились, и Арья безвольным мешком рухнула на пол. Слезы градом катились по лицу, а руки невыносимо сильно дрожали. Сквозь стучащую в висках боль, воровка услышала, как дверь в ее комнату заперли на ключ. — Следи, чтобы до утра она не выходила, — заговорил отец Валенте. — Как скажете, отец, — это был голос Майкла. Шаги священника отдалились. Шмыгнув носом, Арья поднялась и начала стягивать с себя рясу, к которой она испытывала жгучую ненависть. Это люди божьи такие лицемеры. Воровка кое-как перебинтовала руки, надела более удобную одежду и вздохнула. «Попробуем», — она сосредоточилась и присела перед запертой дверью. Руки предательски дрожали, мешая взламывать замок. То, на что раньше уходила пара секунд, сейчас требовало больше времени. Наконец, замок тихо щелкнул. Арья поднялась, положила руку на дверь и вздохнула, сосредоточившись.