Мастер

Флар стоял посреди комнаты, куда его поселила Тея, и экспериментировал с темной энергией. Всего с десяток часов назад он бродил по Кингстону в состоянии, близком к глухому, спокойному отчаянию — отсутствие смысла, отсутствие будущего, отсутствие надежд. Сейчас же он немного оправился — почувствовал наконец, что его жизнь продолжается, а значит — он будет познавать этот мир и себя, не заботясь о том, есть в этом какой-то высший смысл или же нет. «Что же ты такое, темная энергия? Чем ты отличаешься от светлой?» Видеть темную энергию не составляло труда, влить ее в артефакт — тоже, хотя тогда Флар работал так, как работают лишь в тех случаях, когда от результата зависит выживание. А вот сотворить темную магию — вложить энергию и изменить мир согласно своей воле… Флар, чувствуя, что темной энергии внутри достаточно, пытался передвинуть с ее помощью стул. Казалось бы, простейшая задача, но давалась с трудом — светлая энергия передвинула бы тот же стул куда охотнее. «Скорее всего, дело в моем восприятии. Темная энергия все еще ощущается мной как чужеродная». Флар вдруг задумался о том, что Темные поддерживают свое тело темной энергией. Это показалось ему странным — сейчас, когда он видел темную энергию, различал ее. «Как они это делают? С помощью светлой это легко, но темная… мне кажется, если я попробую перевести свое тело на такую подпитку, оно начнет неминуемо разрушаться — так что не хочу и пробовать». Флар оглядел комнату. Стол, два стула, старинный шкаф в углу. Присмотревшись внимательнее к шкафу, Флар понял — артефакт, не просто предмет мебели. Но увидеть суть было сложно. Чего-то не хватало, чтобы ее уловить — и Флар не мог понять, чего. Тея дала ему добро пользоваться шкафом как угодно, и Флар бросил туда куртку — шкаф был абсолютно пуст: ничего кроме стенок. Флар использовал темную энергию, чтобы оставить царапину на столе. В комнате Райста изнанка была защищена от чужих попыток преобразовать ее, здесь же Тея сразу открыла Флару доступ. Он был свободен, мог сбежать, нет, просто уйти в любой момент в человеческий мир — но идти ему было некуда. Флар попытался убрать царапину, вернуть столу первоначальный вид, не вкладывая светлой энергии, а только темную. Ничего не вышло. «Действительно ли это невозможно или что-то мешает — что-то внутри меня самого?» Он только-только убрал царапину, вложив немного света, когда раздался стук в дверь. — Да? — Флар несколько удивился, что Тея постучалась — ведь она здесь хозяйка. — Флар, можно? Я хотела бы поговорить с тобой. — Да, конечно. Странно, что ты спрашиваешь. Тея села за стол, жестом пригласив Флара сесть напротив. — Я не слишком хорошо разбираюсь в артефактах, и уж тем более не знаю твоих возможностей. Поэтому я не буду просить тебя изготовить что-то конкретное. Я просто буду рассказывать о проблемах, которые я хотела бы решить с помощью артефактов, а ты сам подумаешь, что можно сделать. Идет? Флар кивнул. Тея продолжила: — Представляешь ли ты себе, кто такие Темные Неприкасаемые? Как ими становятся и почему ими перестают быть? — Темные Неприкасаемые — те, кого Свет не может выбрать для исполнения Договора. Имеют наибольшее влияние среди всех жителей Дарк-Сити. Стать Неприкасаемым позволяют самые разнообразные способности и удача. Из Неприкасаемых уже не становятся обычными Темными, только умирают. Поправь меня, если я ошибаюсь. — Все сказанное тобой верно… и все же, я вижу, ты не представляешь, как работает эта отлаженная система. Безусловно, способности помогают стать Неприкасаемым. Но есть Темные, не менее способные, чем мы, которые не смогли или же не захотели войти в число Неприкасаемых. Некоторые из них даже могут прожить более сотни лет… Что касается смерти, она обычно является следствием, а не причиной того, что Темный перестает быть Неприкасаемым, я же спрашивала о причине. — Так расскажи мне. Я мало знаю о Неприкасаемых, последнее время мне и кроме них было, о чем поразмыслить. — Темные — индивидуалисты. Каждый Темный предпочитает считаться только с собой и ни с кем более, хоть и редко это удается. Темные не умеют кооперироваться: альянсы двух, изредка трех Темных создаются по необходимости и, как правило, быстро распадаются. Неприкасаемые же вынуждены кооперироваться и считаться друг с другом. Стать новым Неприкасаемым можно лишь в одном случае — если решение об этом примут остальные восемь, общим голосованием. Но таким же голосованием можно и сместить — а это будет означать неминуемую смерть. Много веков назад, когда я еще не была Неприкасаемой, один Темный говорил мне, что у этих девятерых выскочек нет реальной власти. А несколько лет спустя Неприкасаемые приговорили его к смерти за убийство Темного. Даже в Дарк-Сити есть закон, и он держится именно на нас. Мы можем не опасаться бунта: Темные не смогут собраться в достаточно большую группу, чтобы представлять угрозу. Мы можем не опасаться Света. Но знаешь, кого мы действительно опасаемся? — Друг друга? — Верно. Большей властью, чем Неприкасаемый, в Дарк-Сити обладают два согласных друг с другом Неприкасаемых. Каждый из девятерых должен быть готов держаться за альянсы и считаться с другими. Потому что восемь пришедших к согласию легко отстранят одного. В редких случаях семеро отстраняли двоих. Шестеро против троих… такое было лишь один раз, и погибло четверо. Обычно при таком раскладе Неприкасаемые улаживают вопросы мирно, чего бы им это ни стоило. — То есть Неприкасаемому достаточно не иметь врагов среди других Неприкасаемых, чтобы оставаться у власти? — Ты так легко говоришь об этом. Сразу видно, что ты был Светлым. Вам кажется таким естественным идти друг с другом на компромиссы и не наживать врагов, да? Весь Светлоград как одна большая семья? — Я бы не сказал. Хотя чем-то и напоминает — семьи ведь тоже бывают разные. — Темному, который не желает жертвовать собственными интересами, сложно не нажить себе врагов. Я, например, прекрасно знаю, что трое из Неприкасаемых были бы счастливы меня сместить — они видят во мне угрозу, их не устраивает, как я действую. Но остальные… по той или иной причине они почти неизменно поддерживают меня. Да, у меня действительно больше власти, чем у любого другого Неприкасаемого, пока он один. Но эта власть держится не только на страхе — она держится еще и на лояльности. Нельзя не нажить врагов среди Неприкасаемых, но можно обзавестись союзниками. Если в текущий момент у Неприкасаемого есть двое убежденных союзников — ему нечего опасаться до тех пор, пока хотя бы один не решит предать его. — Я понял тебя. Так чего же ты хочешь от артефакта? Артефакт не избавит тебя от врагов и не прибавит союзников. — В первую очередь я хочу всегда знать наверняка, кто из Неприкасаемых насколько лоялен мне на самом деле, кто готов оказаться в меньшинстве, чтобы у меня был шанс остаться, а кто стал на шаг ближе к предательству. Кроме того… мне слишком долго порой приходится выжидать, чтобы прекратить беспредел, который творят некоторые Неприкасаемые. Если их поддерживают, я долгое время бессильна — приходится изощряться, чтобы поссорить с союзниками того, кого я хочу сместить, и многих приходится терпеть, стиснув зубы, не одну сотню лет. Я хочу… хочу найти способ ускорять этот процесс. — Так, чтобы остальные ничего не заподозрили? Я не представляю, чем помочь тебе. Как скоро я стану тебе неугоден, если не справлюсь изготовить артефакты, помогающие тебе в темных интригах? — Флар лишь пожал плечами. — Я терпелива, Флар. Я готова ждать не один десяток лет, а может и сотню. Ты расскажешь мне больше об артефактах, которые ты способен изготавливать, и вместе мы найдем решение. Оно вовсе не обязано быть очевидным. — Тебе не случалось раньше просить о помощи Мастеров? — Случалось. Я давно мечтаю о том, кто делал бы для меня артефакты. Но талантливый Мастер — редкость для Темных. Разрушать нам нравится больше, чем создавать, так уж мы устроены. В XV веке я нашла талантливого Мастера, помогла ему стать Неприкасаемым. Он был моим фаворитом — до Трейра. Но он слишком много о себе мнил, переоценивал свою значимость, чем переполнил однажды чашу моего терпения. Он хотел влиять на мои решения — что ж, вскоре он перестал влиять на что бы то ни было в этом мире. — Многое ли он успел сделать? — Увы, нет. Хотя да, его творения продолжают помогать мне… Я могу показать тебе. Ты ведь увидишь суть за внешней оболочкой? — Это может быть непросто — темные артефакты мне все еще чужеродны. Но я попробую. Возможно, удастся модифицировать один из них. — Он умел делать двойные Артефакты. Такие, как Артефакт Договора: половина хранится в одном месте, половина в другом, и сделать что-либо с Артефактом можно лишь собрав вместе две его части. Но я не могу разнести две части одного Артефакта дальше друг от друга, чем по двум комнатам и двум тайникам, — Тея вышла из комнаты в свой кабинет, Флар последовал за ней. Она сосредоточенно чертила пальцем на стене сложный узор, и Флар понимал, что такой ему точно не под силу запомнить — да он и не хотел. «Значит, скорее всего тот шкаф… у него есть некая вторая часть, хранящаяся в другом месте. Ключ? Или что-то менее очевидное? Но без этой части я не только ничего не сделаю со шкафом, но даже не узнаю ничего о нем». В дверь постучались. Тея шустро отошла от стены и щелчком пальцев заставила дверь открыться. — Привет, Тея. — Здравствуй, Райст. Флар остался на месте, отчего-то замерев. Он понимал, что мог бы сейчас, оставаясь незамеченным, расхаживать по комнате, разговаривать и даже пару раз пройти сквозь Райста, но все равно стоял неподвижно, как изваяние. — Могу ли я поговорить с Фларом? — учтиво поинтересовался Райст. — Если он захочет говорить с тобой — думаю, он даст мне знать, — ответила Тея. — Отчего бы тебе не взять на себя смелость устроить нашу встречу? — Ты брал на себя смелость решать что-то за Флара, потому что он был твоим пленником. Но сейчас Флар не пленник, он мой гость, и вправе сам принимать решения. — Ты даже не спросишь его? Или… — Райст вдруг замер, оглядываясь по сторонам с тщетностью слепого. Он понял, что Флар сейчас здесь, в этом кабинете — и по сгусткам темной энергии Флар чувствовал, как Райста выводит из себя то, что он не может увидеть Флара, стоящего совсем рядом. Флар не счел нужным дальше таиться и мысленно повернул артефакт. Райст невольно подался вперед, затем замер. В его взгляде… наверное, Флар назвал бы это жаждой. Как будто что-то темное и отчаянное плескалось на дне глаз, в которых Флар привык видеть насмешливый интерес. — Ты хотел поговорить со мной, Райст? Говори, я тебя слушаю. — Наедине, если позволишь. Флар не удержал смешок. — Извини, Райст, но вряд ли у меня в ближайшее время появится желание оставаться с тобой наедине. — Что ж… Если передумаешь, приходи. Мне есть, что тебе сказать. Не попрощавшись, Райст вышел. — Даже странно, что мы с ним все еще разговариваем так вежливо, ведь я прекрасно вижу его темную энергию, — задумчиво сказала Тея. — Да и без этого он не скрыл бы своей неприязни ко мне. Да что там, временами почти ненависти. Эх, Райст… Талантливый Мастер, отличный боец и никудышный дипломат. Если бы не Трейр, Райст никогда не стал бы Неприкасаемым, и уж тем более не удержался бы в этом статусе. Я ведь одно время надеялась прибрать Райста к рукам. Он мог бы изготавливать для меня артефакты и извлекать из сотрудничества со мной выгоду. Но он предпочитает лелеять свою ненависть. Люди могут говорить в лицо сладкие речи и ненавидеть за спиной, так, чтобы объект ненависти и не подозревал об этом. Темным — намного сложнее. Для того, чтобы я поверила, что он хорошо ко мне относится — он должен прежде поверить в это сам. Сила Трейра в том, что он ни к кому не относится плохо — и в то же время никого не ценит больше, чем собственное благополучие. Флар внимательно посмотрел на Тею и попытался представить — какие они, ее отношения с Трейром? Есть ли в них хоть капля тепла, привязанности — или все сугубо прагматично, без чувств и эмоций? Считаются ли эти двое друг с другом — или все, что между ними, каждый из них подчиняет собственной цели? «У Райста пленники, у Теи — фавориты… Неужели и на это странное подобие любви Темные способны лишь подчиняя другого своей воле?»