Звери верны своей природе

      Во всём Винтерфелле не найти места вонючее, чем псарня. Бастард сломал мне нос, но смрад собачьего дерьма, шерсти и грязи ощущался и через рот. Долгие годы я чувствовал этот запах каждый раз, как приближался к Миранде. В последнее время я бывал здесь так же часто, как прежде, когда мы развлекались, подкладывая под псов моего Вонючку.       Я натаскивал своих гончих на волков с тех пор, как мой отец встал под знамёна Робба Старка, но в ожидании самого лорда-командующего со Стены смотрел на отсечённую голову лютоволка Рикона Старка с ещё большим энтузиазмом. Планировалась добротная охота на волка-альбиноса по имени Призрак. Санса как-то обмолвилась о нём. О том, что волк Джона Сноу был не похож на остальных щенков. С того момента я хорошо видел его белоснежную шкуру в виде своего ковра, а голову хозяина в нашей с Сансой спальне.       Я стремился к этой встрече, будучи уверенным - все пройдет так, как я того хочу, и в начале бастард меня не разочаровывал. Стержнем войска, с которым он явился к стенам моего замка, были неорганизованные, плохо вооружённые дикари, смотрящиеся ещё более жалко, чем армия Станниса Баратеона. Убийство Рикона Старка обезглавило вражеское войско прежде, чем их доблестный полководец успел отдать свой первый приказ, и с тех пор преимущество было только на моей стороне. Я разбил бы их прежде, чем одичалые наконец придумали как противостоять окружившей их пехоте, но друзьям Старков с Долины Аррен не составило труда решить исход боя.       Винтерфелл пережил не одну осаду, и переживёт ещё - решил тогда я, но великан окончательно закрепил их победу. Только Джон Сноу не убил меня, когда мы встретились. Нет, он взял меня в пленники, показав похвальную для Старков благоразумность.       Голова была слишком тяжёлой, чтобы её поднять. Непереваренный завтрак просился наружу и только слух пока не изменил мне. Я всё-таки разомкнул веки, чтобы не дать верному слуге Старков застать себя врасплох, но к моей радости, это был не один из них.       На меня смотрела Санса Старк. Факел, вставленный в железный держатель прямо у клетки, освещал её лицо, аккуратную косу, не растрепавшуюся за время битвы, волка, вышитого на платье, и взгляд, в котором не читалось страха. Да, моя жена пришла ко мне в одиночестве. Общение со мной - не то, что она желала делить с другими, даже со своим незаконнорождённым братом. Со времён нашего брака это не изменилось. Она и тогда взывала к Богам, лишь бы вечером я приходил один и не позволял своим дружкам дотрагиваться до её тела. Только я - только мои руки и мои ножи. Я слишком часто её в этом разочаровывал, время сделать всё так, как она хочет.       — Санса. Теперь я буду жить здесь? - спросил я, отвечая на её тяжелый взгляд своим. Люди Сноу обвязали меня верёвками и привязали к стулу так крепко, что грубые тросы натирали кожу через одежду. Теперь я не мог дотронуться до жены, но у меня по сей день сохранилось другое оружие - мой язык. Я держался спокойно, даже холодно, и обращался со своей миледи уважительно, как с какой-нибудь незнакомой высокородной дамой, но каждое новое слово било её словно плеть.       — О нет. Наша совместная жизнь подошла к концу, - поняв зловещую правду, растянуто продолжил я.       — Ничего, ты меня не убьёшь. Меня не станет, но часть меня останется в тебе, - многозначительно посмотрев на живот, заявил после некоторой паузы, ещё длиннее, чем предыдущая. Я был не единственным партнёром Сансы. Помимо Вонючки, который не раз готовил её для меня, ею пользовались все, кому я это позволял - мои приятели, вонючие солдаты, даже конюшие. Но я никогда не давал остальным спускать в неё своё семя. Мейстер Медрик накануне битвы со Станнисом заверил, что долгие ночи, наполненные её криками, принесли свои плоды. Точнее, плод. Для укрепления на Севере мне был необходим наследник от девицы Старков, но теперь неважно, мальчик в её утробе или девочка. Одно то, что ребёнок от меня, вселяло уверенность, что память обо мне не исчезнет в течение некоторого времени... Или долгих лет, если какая-нибудь знахарка не решится разрешить Сансу от бремени раньше срока. Я очень хотел увидеть её реакцию на свои слова. Как она подтвердит то, что было ясно нам обоим, но девушка словно меня не слышала. А если и слышала, не подала виду.       — Твои слова исчезнут. Твой дом исчезнет. Твое имя исчезнет. Исчезнет вся память о тебе, - проговорила она. Уверенность, звучавшая в её голосе, мне понравилась и я поощрил жену своей ухмылкой. Нужно уметь признавать свои ошибки, сегодня я проиграл и это мой конец. Иногда нужно просто смириться с неизбежностью, но не отрицать очевидное. Моё имя останется в истории Севера и эта страница будет заляпана кровью.       Извне вновь послышались шаги, а из-за спины Сансы вышли люди с нашивками Мормонтов на камзолах. Бесстрашно открыв двери, они вошли внутрь, но не двинулись ко мне, а обогнули, уйдя к запертым по обеим сторонам клетям. Ключи щёлкнули в замках, прежде чем солдаты широким жестом отворили их и подались обратно к свету. Я напряжённо следил за их действиями. Девочки всё это время вели себя слишком тихо, чтобы у меня появилось сомнение, что бастард оставил их при мне.       Тёмношёрстная Мод почти сливалась с теменью, первая показываясь из своей клети. Серая Джейн вышла из другой. Кира и Сара из двух оставшихся. Они принялись обходить мой стул, как хищник обходит дичь, загоняя её в круг между ними. Так солдаты Болтонов окружили кучку одичалых, которых Джон Сноу привёл с собой. У них не было ни единого шанса на спасение. Через стену тел к ним продвигались люди Амбера, в всё более узкий круг зажимали копейщики. "Она намерена скормить меня им" - я наконец разгадал намерения Сансы, внезапно зауважав её сильнее. Есть смысл уважать жестокость, даже если она направлена против тебя самого.       — Мои собаки не тронут меня, - в глубине души зная, что это не так, отрапортовал я.       — Ты сам сказал, что не кормил их неделю, - было ответом девушки, которая, наблюдая за нами, казалось и не моргала. Я сглотнул слюну, впервые за всё время не заметив боли в челюсти. Я сохранял самообладание, но оно стоило всех сил, что ещё оставались.       — Это верные псы.       — Были. Теперь - голодные. Мод остановилась передо мной, широко распахнутыми блестящими глазами вглядываясь в моё лицо. Высунув язык, она приблизилась ближе.       — Сидеть, - приказал я. Собаки повинуются не тому кто выше, а тому, чей голос твёрже. Я хорошо обучил их подчиняться. Они не делали лишний шаг вперёд, пока его не сделаю я, и не начинали есть пока я не позволю. Инстинкты взяли верх над воспитанием - не сработало, Мод продолжала принюхиваться. Справа от себя я чувствовал и вторую. Она едва слышно поскулила, а в животе у неё забурчало. Я принудил себя не двигаться, когда влажный язык коснулся моего лица и слизал кровь с щеки. Предательски застучало сердце. Я не раз видел своих девочек в деле. Ребёнка Уолды, когда та наконец его выронила, прикончила только одна - и именно Мод. Растеребя кулёк, она одним махом откусила руку, которую орущий младенец высунул наружу.       — Нельзя, - сказал я снова, пытаясь аккуратно надорвать верёвки в районе груди, одновременно не разрывая с собаками зрительного контакта. Я с детства знал, что только так, противостоя им в открытую, можно заявить о своём верховенстве. Прежде собаки сели бы передо мной и послушно склонили голову, но не теперь. Я видел в глазах Мод голод. Осознание, что я не имею ни над ней, ни над другими никакой власти ударило в голову. Меня охватил ужас. Терпения у собаки было куда меньше моего. Вновь приблизившись, она облизала меня снова, а когда я попытался увернуться, ударила лапой в глаз, а после вцепилась в лицо. Я учуял её зубы на своей плоти и истошно закричал. Тогда Мод оторвала мою губу. Стул упал, едва я попытался порвать верёвки снова, но это не помогло - по-прежнему связанный, я стал ещё более беспомощным, в то время как к Мод присоединились остальные. "Прочь, нельзя" - по-прежнему кричал я, не в силах смириться с происходящим, но наружу вырывались лишь нечленораздельные звуки. Санса стояла у клети и наблюдала. Я ощущал на себе её взгляд, прожигающий изнутри до самого конца. До тех пор, пока боль не поглотила меня целиком.