IM

- Еще раз, почему мы это делаем? – спросила Эмма своего сына, который возился с очень большой (и очень дорогой) упаковкой крафт-бумаги. - Потому что так делается в семье, – ответил тот сугубо деловым голосом, который Эмма находила весьма похожим на голос другой его матери. Она слегка поёжилась. - Слушай, парень, я не хочу, чтобы ты неправильно понял нас с твоей мамой... – начала она, но Генри лишь отмахнулся: - Она тебе нравится. - Ну... да, думаю, да. - И ты ей нравишься. В голове Эммы зажглась картинка их прошлой совместной ночи, и улыбка сама собой расползлась по лицу. Ночь была нежной, любящей и удивительно красивой. А еще из-за этого они несколько дней чувствовали себя адски неловко при каждой встрече. Тем не менее Реджина согласилась приехать, чтобы помочь Генри с его небольшим скрапбукинг-проектом. - Да, думаю, да. - Тогда почему все так запутанно? – Генри закатил глаза. – Вы нравитесь друг другу. Я это знаю, все остальные это знают. Такое чувство, что вы двое – единственные, кто еще не уверен. Эмма открыла рот, чтобы ответить, но тут раздался стук в дверь, и она резко встала, пытаясь скрыть румянец. Распахнув дверь, она обнаружила на пороге Реджину: - Мисс Свон. - Мадам мэр. Из кухни раздался громкий вздох Генри. - Имена, помните? Реджина слегка усмехнулась в ответ на нахальство сына и снова вернула внимание раскрасневшейся Эмме. - Уже смущена, мисс Свон? – произнесла она вполголоса. Эмма ответила лишь острым взглядом. - Подожди, пока сама не увидишь, чего он от нас хочет, – проворчала она, провожая Реджину внутрь. Та присела на табурет рядом с сыном и поцеловала его в макушку. Генри тепло улыбнулся матери и пододвинул к ней стопку фотографий: - Вот, мама. Можешь посмотреть. - Какие фотографии тебе нужны, Генри? - Разные, – он пожал плечами. Эмма достала из холодильника бутылку пива. Она решила, что понадобится больше алкоголя в крови, чтобы пережить этот вечер. - Нужно будет несколько снимков с каждым по отдельности, а еще фотографии с тобой и мной, со мной и Эммой и с тобой и Эммой. Реджина вскинула брови и откашлялась: - Мисс Св... – Генри кинул на нее раздраженный взгляд, и она снова откашлялась: – Эмма и я? Зачем нужны фотографии только с нами двумя? - Затем, что вы – мои мамы. Эмма кинула на Реджину взгляд, в котором читалось: "Видишь! Я же тебе говорила!" Но та проигнорировала ее. - Конечно, Генри. К сожалению, думаю, у нас нет ни одной... - О, конечно, нет, – он снова прервал ее. – Для того мы и собрались здесь сегодня – чтобы их сделать. Реджина потрясенно замолчала. Теперь пришла очередь Эммы усмехаться в ответ на ее взгляд. - Сделаем, да, парень? - Да. - У меня нет фотоаппарата. - У тебя есть фотик в телефоне, мам. - О, точно, – скривилась Эмма, будто пытаясь придумать еще какую-нибудь отмазку. В чем потерпела поражение. - Ладно, давай его сюда, – Генри протянул ладонь. – А ты, мама, встань рядом с ней. Реджина неохотно поднялась на ноги. - Сделаем несколько снимков. Реджина обошла стол и посмотрела на Эмму, прежде чем неловко остановиться рядом с ней. Эмма засунула руки в карманы джинсов и нахмурилась, глядя на сына, направляющего на них камеру телефона. - Ближе, – скомандовал Генри. Женщины неловко потоптались на месте, почти не придвинувшись друг к другу. Генри нахмурился: - Да ладно, вы можете спать в одной постели, но не можете стоять рядом? – спросил он, показывая раздражающую способность знать о том, о чем не должен бы. - Откуда ты знаешь, что мы?.. – вопрос Эммы оборвал врезавшийся в ее ногу злодейский каблук Реджины. - Как-то ночью, когда ты ночевала в мэрском особняке, – начал Генри, пригвоздив мать к полу острым взглядом, – я проснулся и хотел сказать тебе кое-что. Но в комнате для гостей тебя не нашел. И я пошел в комнату к маме, чтобы сказать ей, что ты ушла – а ты спала там с ней. Помещение накрыла звенящая тишина. Женщины смотрели куда угодно, только не на своего сына и не друг на друга. - Вот именно, так что пододвиньтесь ближе друг к другу. Отбросив всякую осторожность, Эмма обняла Реджину за талию и притянула к себе. Та напряглась на мгновение, но тут же расслабилась и сделала то же самое, удобно устроив ладонь на ее бедре. - Так лучше, парень? - Гораздо! – рассмеялся Генри и принялся снимать. Он заставил их сменить несколько поз, прежде чем переслать снимки на электронный ящик Эммы, чтобы отредактировать их позже. - Где ты этому научился, Генри? – удивилась Эмма. - Сидни показал мне сто лет назад, – он пожал плечами. Эмма бросила хитрый взгляд на Реджину, которая внезапно ужасно заинтересовалась собственными ногтями. - Да, думаю, эти навыки были полезны для газеты, ведь так, Реджина? - Думаю, да, – равнодушно ответила она. – Почти так же полезны, как твои навыки прослушки. Эмма широко усмехнулась и повернулась к Генри, внимательно наблюдавшему за ними. - Ладно, парень. Что теперь? Генри раздал им маленькие книжки: - Все мы будем отвечать на вопросы. - Это ведь не тест, нет? – Эмма быстро пролистала страницы, с облегчением обнаружив, что вопросы требуют субъективных ответов. - Нет, – рассмеялся Генри. – Вот, например, смотри: "Каково было Ваше первое впечатление от этого человека?" - Так, я отвечаю о тебе? – уточнила Эмма, поднимая ручку. - И о маме, – кивнул Генри, и Реджина усмехнулась. - Не забывай, что это дружеская игра, – предупредила она. - Тогда мне придется вернуться к дружбе, – Эмма вернула усмешку и продолжила листать: – Давай посмотрим... "Самый незабываемый момент", – прочитала она и повернулась к Генри: – Когда ты постучал в мою дверь в день моего рождения, – с улыбкой ответила Эмма. – Реджина? Та на секунду задумалась: - Когда ты осквернила мою яблоню, – она поджала губы. Эмма почувствовала, как на лице сама собой появляется злая улыбка, и подняла бровь: - Вот как? А я думала, что ты вспомнишь тот случай, когда я догнала тебя с мигалкой и потребовала остановиться у обочины. - Ты ее остановила? – удивленно воскликнул Генри, и Реджина слегка покраснела. – За что? - За превышение скорости. - Тебя оштрафовали? – Генри уставился на мать. - Нет. - Мы разобрались с этим, – невозмутимо ответила Эмма. – Следующий вопрос... – она принялась читать дальше. – Хмм... "Что меня больше всего раздражает в этом человеке". – Свон повернулась к сыну: – Генри? - То, что ты никогда не разрешаешь мне ложиться спать после девяти, – проворчал тот, вызвав смех у обеих матерей. Потом Генри повернулся к Реджине, и та затаила дыхание, опасаясь услышать нечто плохое. – То, что ты не позволяешь людям быть хорошими с тобой. Реджина перевела дыхание, хоть и почувствовала, как глаза защипало от подступивших слёз. - А что насчет тебя, мам? – надавил Генри. Эмма оторвала взгляд от Реджины, давая той время, чтобы взять себя в руки. - Что меня больше всего в тебе раздражает, так это то, что ты вечно знаешь о том, о чем не должен бы, – она наклонилась к сыну и растрепала его волосы, а потом перевела взгляд на Реджину: – А в тебе, – она подняла бровь, – больше всего меня в тебе раздражает то, что ты можешь выпить вдвое больше меня. Реджина благодарно улыбнулась. Она знала, что Эмма много чего могла сказать по этому поводу, но выбрала юмористический ответ, чтобы дать ей прийти в себя, оперевшись на привычное подшучивание. - Ну, Генри, я считаю самым раздражающим в тебе то, что ты, как и Эмма, неспособен оставить обувь на своем месте. А в тебе... Реджина повернулась к Эмме, но та подняла руку. - Нет, ты уже сказала, что во мне раздражает. Никакого второго варианта, – она самодовольно ухмыльнулась. - Я не говорила, что это самый раздражающий факт, – уточнила Реджина и усмехнулась, видя, как вытягивается лицо Эммы. – Разве не в этом состоял вопрос? - Она тебя переиграла, – кивнул Генри. - Черт, похоже на то, парень. Реджина улыбнулась – ей нравилось превосходить в чем-то эту ходячую светловолосую проблему. - Что меня больше всего в тебе раздражает, Эмма Свон, так это то, что ты не можешь принять комплимент. Эмма удивленно моргнула – такого она не ожидала: - О чем ты говоришь? Генри рассмеялся над изумленным выражением лица матери. Реджина ответила с широкой улыбкой: - Только то, что сказала. Ты отказываешься принять комплемент без того, чтобы небрежно пожать плечами. Стоп, могу я изменить ответ? – внезапно спросила она. – Возможно, меня раздражает именно это пожатие плеч. - Нет, менять ответ нельзя, – безапелляционно заявил Генри, явно только что придумав это правило. – Нужно придерживаться первого ответа. Эмма глотнула пива. - Что теперь? – спросила она. – У нас есть фотографии, есть воспоминания, есть анкета... каков следующий шаг? - Следующий шаг – соединить все это так, чтобы было понятно не только то, какие мы сами по себе, но и то, что мы представляем собой как семья. - Это будет хреновастенькая книжка, – негромко произнесла Эмма, заработав укоризненный взгляд от Реджины. Генри пожал плечами именно тем образом, который раздражал его приемную мать. - Может быть, но эта книга будет не хуже любой другой, рассказывающей нашу историю. Эмма тоже пожала плечами и допила пиво. Реджина сдержала улыбку и откинула волосы с лица. - Думаю, это будет что-то типа написания нашей собственной истории, понимаете? – Генри напряженно нахмурился. – В смысле, да, все уже случилось, и мы не можем отменить это... но мы можем построить что-то хорошее на имеющемся фундаменте. Обе женщины посмотрели на сына с гордостью. - Что? Звучит бессмысленно? - Звучит чрезвычайно разумно, Генри, – с улыбкой ответила Реджина. - Да, давайте сделаем это, – Эмма снова взъерошила волосы сына и подтянула к себе бумагу. Реджина принялась просматривать фотографии. Генри улыбнулся матерям и почувствовал, что, возможно, в конце концов это сработает.