Туда и обратно

Я обычный парень, зовут Виктор, через месяц мне стукнет 29 лет, но я в это особо не верю! Ну не чувствую я себя на такой уже почти солидный возраст. Невысокого роста, светло-русые, коротко стриженые волосы, серо-голубые глаза, плотного, не толстого, а плотного телосложения - в общем, обычный. Приехал в могучую Россию в поисках лучших перспектив, но, оказалось, попал в ту же жопу, только намного больше, чем та, из которой уехал. Работу, конечно, нашёл, жить-то на что-то надо, хорошо, отыскался друг и помог по-братски, а то бы на одного бомжа в могучей матушке стало больше. Колян вообще движняковый парень, в любую жопу без мыла залезет, ещё и пару человек за собой протащит. У него на роже наглой всё написано самым крупным шрифтом, что только можно вообразить, да и дамам он умеет угождать, в отличие от меня. Правда, я до сих пор не пойму, как из самого застенчивого мальчишки в веснушках вымахал приличный шкафчик, голубоглазый, язвительный, но добродушный. Вот он и взял меня к себе под крылышко, и теперь мы вместе ездим в рейсы, занимаемся грузоперевозками. Колясик-то давно переехал на великую родину русских поэтов и гражданство получил, а вот я... а я лох. Надо было ехать тогда, когда он меня тянул, и всё бы срослось, но я упёрся, любовь-морковь. Ну и на какой овощ мне эта безмозглая кукла была нужна? Не знаете?! Вот и я теперь не знаю… Ну, что было - то прошло, и техника ещё не дошла, до того, когда человек сможет шагать в прошлое, чтоб его изменить. Увы и ах… Так что, я типа гастарбайтер, без гражданства и определённого места жительства. Я, конечно, собираюсь заняться этим вопросом, но как-то не срастается. Поэтому я и колешу каждые три месяц через границу, продлевая своё проживание в иноземном государстве. Какой же это гемор… жесть просто… — Скорый поезд « Тында-Кисловодск » прибывает на 3 путь. Нумерация вагонов начинается с головы состава. — противный женский голос объявляет, что мой горе-транспорт прибыл, и его величество, то есть я, должен переместить свой организм сначала в подземный переход, а потом и на « 2-3 » платформу. — Твою же шь мать, вот гемор… — еле слышно бурчу себе под нос, но смешиваюсь с общей массой пассажиров, и она увлекает меня к нужному проходу на пути. Я, конечно, знаю, куда надо идти, но я так жёстко не выспался, что ненавижу весь мир и себя в том числе. — Вот хрен ли я не родился сразу в России? Какого лешего, бля, меня занесло в самую жопу Казахстана? — но на мой философский вопрос, обращённый жестокой вселенной, никто из идущих рядом, даже ухом не повёл. Хотя сказал я это и не слишком громко, но люди, походу, слишком заняты собой, чтоб обращать внимание, на ни хрена не выспавшегося меня. Нет, ну какой же это гемор, вы б только знали! Про мой родной город Жезказган и слышали-то полтора человека из тысячи. Выплыв в общем потоке на платформу, машинально достал сигарету и прикурил, так сказать « на дорожку ». В российских поездах какие-то нехорошие люди запретили курить, хотя я и не планировал бодрствовать, но выше изложенную поговорку никто не отменял. Мимо черепашьим бегом прополз тепловоз, а за ним потянулись вагоны. Не выпуская изо рта сигареты, я флегматично стоял и мысленно повторял номера вагонов, что вальяжной, непривлекательной дамой тянулись передо мной. Поезд остановился на « 14-ом » вагоне и я понял, подавать к моим ногам мой вагон с номером « 20 » никто не собирается, моему царскому величеству пришлось топать ножками в конец поезда. Пока шёл неторопливой походкой тормознутого зомби, продолжал считать вагоны, выкинул докуренную сигарету в ближайшую урну, я, конечно, не такой уж и культурный, но в месте, где скопилось примерно два десятка мус... служителей закона, как-то по инерции становишься честным, сознательным гражданином. К чему я веду, где-то через два вагона, а точнее, на номере « 16-ть », я остановился, и мои глазки удивлённо открылись, а бровки поползли вверх. Что меня удивило, ну, как сказать, по идее, после « 16-го » вагона должно было быть ещё четыре штуки, а там было всего два. Этот казус привёл мой воспалённый, ещё раз повторю, ни хрена не выспавшийся разум почти в кому. И на чём, и где я должен был ехать теперь?  — Я что, за вагоном бежать должен? — не веря своему « безграничному счастью », выдал в голос я.  — Как хотите, любой каприз за ваши деньги! — за моей спиной послышался задорный мужской голос, а я с испугу чуть не рухнул на обледенелую платформу, зима как-никак.  — Тебе чё, плохо? Могу искусственное дыхание сделать? — этот задорный голос в край обнаглел, пока ловил мою оседающую тушку, не то, чтобы я был такой пугливый, просто эффект неожиданности застал врасплох. Это реально хамство! Нет, я, конечно, понимаю, если бы я был девушкой модельной внешности, этот подкат мог бы проканать, но я взрослый мужик и мне уже под тридцатник, весьма не хрупкий и лицо не женственное ни разу, хотя какое к праотцам лицо, он же меня только со спины видит. Вот прямо с утра, утро меня радует.  — Чего? — вырывается у меня раньше, чем весь матерный лексикон. — Шутка… — прозвучал вкрадчивый шёпот этого джентльмена хамла, прямо в моё замёрзшее ухо и волна горячих мурашек прокатилась от шеи до поясницы. У меня слов не нашлось, просто так офигел, что только нахмурился и тяжело выдохнул. Меня поставили на ноги, и я устоял, а наглый шутник оказался проводником, он легко прошагал вперёд меня, обернулся, подмигнул и потопал дальше, от его чеширской улыбки во все 32 мой левый глаз ответно дёрнулся. — Двадцатый последний, проходите и предъявите документы. — не переставая лыбиться, проголосил проводник-маньяк. — Приплыли, бля… — почти шёпотом пробормотал я и подошёл к нему. Пока рылся в карманах куртки и спортивной сумке, этот чудо-проводник просто прожигал меня взглядом. Казалось, я каждой клеточкой чувствовал его жгучий взгляд, я и так-то слишком чувствительный к чужим, пристальным взглядам, а от этого даже коленки подрагивали, руки тряслись, и в голове был вакуум. Я даже почти забыл, что именно ищу и зачем мне вообще куда-то ехать. — Забыли? — с какими-то нотками огорчения произнёс мой проводник. — Чего? А! Нет, наверно… — нахмурился, собрался, вспомнил и полез в задний карман джинсов, нащупал билет и удостоверение личности, без раздумий протянул проводнику и его горячие пальцы проскользнули по моей руке, как бы невзначай, забирая билет и удо. Я невольно напрягся, и теперь наступила моя очередь сверлить его взглядом, конечно, не таким пылким, как он меня, но предельно сосредоточенным. Хотелось рассмотреть получше рожу того, кто так яро меня клеил, и дать ему в морду. Может, легче станет? Он весьма долго исследовал мой билет и удо, как будто что-то искал, а я тем временем вгрызся взглядом в его молодое личико. Ярко-зелёные глаза будто сверкали, или меня уже от недосыпа глючит, хрен разберёшь. Слегка вытянутое лицо со слегка очерченными скулами. Прямой, немного курносый нос и припухшие, уже почти пылающие алым губы. Он так увлёкся исследованием моего удостоверения, что уже терзал ровными, белыми зубками свои губы, то нервно прикусывал, то облизывал их, так медленно скользил кончиком языка по верхней губе, что я невольно тяжело сглотнул. Я просто настолько засмотрелся на его, блин, губы, что во рту просто-напросто пересохло, как в пустыне Сахаре. Меня резко бросило в жар, мозг был явно в коме, и я опять стоял дебил дебилом, не совсем понимая: « Где я? » и « Что, собственно, со мной происходит? ». — Долго ещё? — со спины послышался хор недовольных пассажиров, я даже не испугался, как обычно, просто медленно повернулся, оглядел очередь в десять человек, развернулся и посмотрел в весьма расстроенное лицо своего некогда весёлого проводника. Он протянул мне билет и удо, даже нахмурился и взгляд отвёл, а я, ни хрена не понимая, просто разозлился. Не сказал бы, что я вспыльчивый человек, но почему-то меня такое его поведение прямо нереально выбесило, выхватил документы, сунул в карман куртки и поднялся наконец-таки в вагон. Нашёл « 11-е » место, сел, немного побесился, ужасно хотелось закурить сразу три сигареты, но всё, поздно спохватился. И какого хера я не покурил, пока стоял и пялился на мужика? Твою же шь мать! Я пялился на мужика! Хотя, какого лешего я истерю? Просто было интересно, вот и всё, а потом вспомнились и мураши от его шёпота, и кома в голове, когда он меня рассматривал, и то, как я жадно сглотнул, когда залип на его припухших губах, и жар во всём теле. Ну и злость, такая явная, но хрен знает из-за чего, какое сегодня странное у меня утро, мать его. Тут моё сознание вспомнило, что я же сегодня ни хрена не выспался, а виной тому занудство и истерики моей нынешней девушки Даши. Иной раз сам себе поражаюсь, как я вообще с ней встречаюсь. Мы познакомились с ней три года назад в соцсети, и я как-то не заметно перекочевал в её квартиру, и да, я уже три года не могу собраться и начать делать гражданство РФ. Может, мне просто нравится ездить на поездах? Ну, не суть в том! Дашка у меня обычная, но это не значит некрасивая, красивая: голубоглазая шатенка, невысокого роста, фигура... фигура - ну, не модель и не сплошной жир, нормальная. Не могу сказать, что я её люблю, скорей банальная привязанность и переменное чувство комфорта, она как бы хозяйственная, но если начнёт истерить и занудствовать, повеситься хочется, предварительно вскрывшись. Вот и вчера она ломала мне мозг своими психами на пустом месте, вечером началась паника и истерика: « А ты документы взял? А всё сложил? Смотри ,не потеряй билет! Ты такси заранее вызвал? Как одно? А если не приедет? На вокзале не бери на хранение вещи у чужих людей! Свои вещи не оставляй и не проси никого присмотреть за ними, носи всё с собой! ». Примерно минут через пятнадцать у меня уже мозг плавился, и хотелось уехать прямо сию секунду, желательно в один конец. Я, конечно, выгляжу моложе своих лет, но не школьник и не дебил, а с таким проявлением заботы чувствую себя чуть ли не безногим, безруким и безмозглым в придачу. Короче, нервы Дашка натянула мне по полной программе, и спать я лёг часа в два ночи, с учётом того, что вставать мне в полпятого, а поезд в семь по Омскому времени. Причём уснул я не сразу, а где-то после получасового перекатывания с боку на бок и пары перекуров. Встал и возненавидел всех, а Дашка даже и не ложилась и опять решила начать меня опекать и разговаривать, как с душевнобольным дауном. Я, как любой мужик, люблю нежности, но чрезмерные сюсюканья меня просто подбешивают, а если учесть то, что я почти не спал, так как два пушистых комка, называемые котами, периодически перемещались по мне, так вообще абзац. Я вообще удивляюсь тому, что коты её, а спят только на мне, поутру один с боку заводит мотор, второй, что помельче и наглей, просто на башку мне забирается, ложится грудью прямо на ухо и тоже заводит шарманку тракториста. Это, конечно, нереальный кавай, как сказала бы раса анимешников. Мне нравится, но вставать в лом, а эти чудовища не отстанут, пока их желудки не порадуются вкусным, мною приготовленным кошачьим завтраком. И это утро не стало исключением, но так как встал я раньше обычного и было весьма некогда, я переложил эту важнейшую миссию на Дашку, всё равно в свой сериал залипла. Я её понимаю, сам люблю нет-нет пересмотреть любимые фильмы, но смотреть один и тот же сериал, как минимум, на протяжении трёх лет — это просто ненормально. Хотя, что такое нормальность в наше-то время? Спать хотелось так сильно, что было всё равно, где и как. Постель я не брал, ехать-то мне всего 4 часа, но добрый самаритянин оставил скатанный в трубочку матрац в углу моей полки. Он послужит мне подушкой, из сумки достал тонкий плед, который Дашка всё же запихала в мою спортивную сумку, накрылся и почти отъехал в мир сновидений, в котором обитал весь вагон, но мне было не суждено полноценно уснуть. Судьба не только злодейка, она просто сука редкостная. Стоило мне начать проваливаться в сон, как зашаркали несколько пар тапочек, зашуршали пакеты и послышались весьма не приглушённые голоса. И я попал в ад, оба глаза дали кратковременный концерт чечётки, но сдаваться я не собирался. Номер был дохлее дохлого, часа через полтора скаканий между царством снов и ужасающей реальностью хозяин этого блаженного царства, сам Морфей, взбесился и дал мне офигенного пинка под зад. Я окончательно смирился с неизбежным и открыл глаза. Зомби и апокалипсис в одном лице… Я не сел, я восстал, спина была просто деревянная, шея затекла, глаза просто отказывались быть открытыми, а вот разум уже понял, что сна не будет до вечера и почти смирился. Жара в вагоне меня просто убивала, я её недолюбливаю, и это самое мягкое описание наших отношений, хорошо, что я всё-таки разделся перед тем, как коснуться головой жёсткого, замызганного матраца, но это мелочи жизни, когда спать хочется больше, чем жить. В мои мешки под глазами наследующий новый год можно будет подарки складывать. Тонкая синтетическая футболка неприятно липла к телу, про шифоновые шорты я вообще молчу. Жесть… На верхней полке напротив начинается шевеление, и я поднимаю вверх свои грустные очи, а оттуда украдкой на меня глядит растрёпанное, сонное, голубоглазое чудо лет пяти примерно. Хоть и настроение какашка, но ей я улыбаюсь и получаю стеснительную улыбку в ответ, она прячется, а я направляю свой организм в туалет, ибо мочевой почти на пределе. Странное дело, моего проводника нигде не видно, потоптавшись на пороге его каморки, я нахмурился и пошёл туда, куда и собирался изначально. В голове туда-сюда металось перекати-поле. И что, спрашивается, я хотел ему сказать? Да хрен меня знает! В таком состоянии я творю ещё и не такую херню, на работе меня не раз из кабины машины вытаскивали, прощался, заходил и засыпал там. С моей работай не уставать — это « миссия не выполнима », а высыпаться может только сахар и кофе из ложки. Вернулся на место, сел, задумался, у меня в сумке были кексики с шоколадом. Дашка вчера экспериментально напекла и сунула мне в сумку, а ещё грушу и мой обожаемый арахис в сахаре. Две бутылочки « BonAqua » по 0,5, одна с лимоном, а вторая с яблоком, я, кстати, вчера половину бутылки выпил залпом, люблю вкусненькую воду, а пожрать так я вообще гурман, хотя, главное, чтоб в блюде было мясо, а остальное херня. Но встречаются и такие косорукие индивиды, что даже лапшу китайскую запорют, просто залив кипятком. Напротив моего места пришла девушка, из её разговора с девочкой на верхней полке я понял, что они вместе, вот только определить, кем они друг другу приходятся, не смог. То ли сестры, то ли мама и дочь, я просто забил и принялся рыться в сумке, поиски увенчались успехом минут через десять, мои попутчицы как раз собрались пить чай и я угостил их кексиками, не помирать же в одиночку. Шучу! Вчера уже проводил дегустацию и пока жив, но не сказал бы, что весь. Так мы и познакомились, Лера была старшая сестра, это я узнал от маленькой Софы. Софочка - белокурое, курносое, весёлое чудо, решила занять мои уши; они хрен знает, сколько едут и ещё три дня осталось, а ребёнку скучно. Я, правда, сначала отлучился покурить, вопреки правилам, но для начала опять зашёл в каморку проводника и опять пусто. Да где ж ты, скотина такая, шляешься? Меня опять охватил приступ бешенства. Пошёл и скурил сразу две сигареты, вернулся. Лера, сбитая, крашенная в тёмно рыжий оттенок девушка, со слегка курносым носом и плотно сжатыми губами, разукрашивает раскраску « Белоснежка и семь гномов ». А мелкая мартышка Софья висит на всех ближайших полках и железных подпорках этих самых верхних спальных полок. Для начала я завалился на своё место и уткнулся в планшет, но смотрел как-то сквозь него. На боковой полке, возле окна, лежала дама бальзаковского возраста, полтинник с мелочью где-то. Странная такая мадам, короткие седые волосы, почти мальчишечья стрижка, бледноватого цвета кофе с молоком водолазка и чёрные брюки с такой высокой талией, что находились прямо под приличного размера обвисшим бюстом, но едва прикрывающие щиколотки, на ногах тёплые потёртые носки. Сейчас в руках у неё были вязальные спицы и тёмно-зелёная пряжа, она кропотливо считала петли, наверное, внучку вязала свитерок. Почему, спросите, она странная? Ну, наверное, потому, что, чуть раньше, когда я только продрал свои опухшие глазищи, она чистила от кожуры яблоко и ела его. Но она не просто чистила и ела, а что-то шептала себе под нос, сначала, я подумал, что она просто рассуждает о чём-то, но потом она резко повернула голову к окну, что-то недовольно буркнула шёпотом и сразу же повернулась обратно. Может, для других это и незаметно, но я очень наблюдательный бываю местами и сегодня как раз тот случай. Если бы не это движение головой к пустоте и явно гневный шёпот, то можно было бы и не заморачиваться, но так, это просто-напросто выглядело, что ОНА С КЕМ-ТО РАЗГОВАРИВАЕТ! Причём этот кто-то невидимый для окружающих. У меня даже мураши по телу пробежали, но и сейчас, когда она занята вязанием, она продолжает этот диалог шёпотом хрен знает с кем. Я, конечно, не трус, но как-то не по себе от неё. Что за жесть творится в этом « 20-м » вагоне? Он что, проклят? Тяжело вздохнув, подумал, что у меня просто паранойя начинается на почве недосыпа и любви к ужастикам, поэтому надо было срочно отвлечься от этой дорожной психоделики. — Тебе скучно, ребёнок? — улыбаясь, смотрю на уже извертевшуюся Софу. — Нет, то есть да, здесь делать нечего… — маленькая мартышка наигранно хмурится и тут же улыбается. — Ну да, скучновато. — констатирую я. — Ты расскажи ему лучше, чем ты вчера развлекалась. — Лера, не отвлекаясь, шкрябает цветными фломастерами, педантично выбирая цвета, хоть на вид ей близко к двадцати, но от нефиг делать и я бы порисовал. — А! Точно! Я вчера подписи собирала со всех. Сейчас возьму тетрадку и покажу. — Софья упорно перелистывает исчерканные листы общей тетради в клетку. Я молча наблюдаю за ней и на одной из страниц замечаю рисунок девочки в стиле фильма ужасов « Звонок »и корявую подпись « Лера ». — Там и твой фотографический портрет есть! — я заржал в голос, представляя этот рисунок. — Ага, красотка я там? Да? — Лера меня явно поддерживает и тоже заливисто хохочет, а я ставлю свой автограф рядом с другими. — Кстати, Соф, покажи ему Крякозябрика и расскажи, откуда он взялся. — Лера продолжает ржать, но возвращается к раскраске. — Кого, кого? — я офигел только от названия, тоже похихикивал, местами переходя на дикий ржач.  — Кирякозябрик! Сейчас покажу! — Софа начинает перерывать свою тетрадь, педантично рассматривая каждый имеющийся там рисунок, то есть закорючку, считающуюся рисунком. Минут через десять я уже приуныл, Крякозябрика мне так и не показали, и становилось чертовски скучно.  — Вот! Смотри! — завопила Софа, и я на месте подпрыгнул от неожиданности.  — Ага. Давай! — я пялюсь на что-то непонятное, маленькое, нарисованное чёрным, толстым фломастером. Минут пять не могу понять, к какому виду относится это недоживотное и потом меня осеняет, да это же маленький динозавр, что-то среднее между ящерицей и черепахой, с округлой спиной и ромбоугольными шипами на ней и на морде этого несчастного рукописного творения.  — М-м-м … мда … прикольно … А что он умеет? — я прям не знал, что сказать, я, конечно, не Пикассо, но фантазия этого ребёнка меня шокирует, а я ведь любитель красивых картин, хотя умом понимаю, что в её годы рисовал также отстойно.  — Он, он ничего не умеет! Ни есть, ни спать, ни дышать, ни говорить, даже ходить не умеет! — радостно выдало это чудо по имени Софа.  — Жесть какая … И за что ты его так? — сначала я офигел и даже пожалел несчастного Крякозябрика, но потом начал ржать, а Лера меня полностью поддерживала, в итоге нас слышал, наверное, весь вагон.  — Ну, мне сказали, представь и нарисуй статую, вот я и нарисовала. — с умным выражением лица выдала Софья. Мы с Лерой опять заржали.  — Ну, тогда ладно, статуе ни фига не надо! — сквозь смех выпалил я. Потом Софа опять упала мне на уши, пока я рисовал ей собачку с косточкой и будкой, она рассказала, что у неё есть две кошки и собака. Что она забыла у бабушки подарок для « Кысы », так она называла свою любимую кошку и клянчила у Леры новый подарок для неё в виде магнитика на холодильник с двумя кошечками и цветами. Я даже почти влился в разговор и рассказал якобы про своих двух обормотах, но тут мимо нас продефилировал мой горе-проводник, грустно так посмотрев на меня, что аж в груди что-то ёкнуло. Что-то я слишком сострадательным стал …  — Я сейчас приду! — резко перебиваю безостановочно болтающую Софу и решительно топаю в сторону каморки проводника.  — Хорошо! — уже мне в след кричит на весь вагон Софа. Не доходя до запертой двери этого горе-проводника, я замираю и начинаю топтаться на месте, как безнадёжно влюблённый школьник, что стесняется постучать в дверь любимой девочки. Что за бредовый бред? Какой школьник? Какая влюблённость? В конце концов, я мужик, и он тоже!  — Так какого же хрена я сюда припёрся? — неожиданно для себя я задал этот вопрос вслух и даже не успел толком сообразить этого. Дверь проводника резко распахнулась, чья-то рука схватила меня за ворот футболки и затянула внутрь маленькой комнатки, так же резко за моей спиной закрылась дверь и меня к ней припечатали всем телом. Я настолько был в ахуе (извиняюсь за свой французский), что у меня в глазах потемнело, хотя они медленно, но верно вываливались из орбит.  — Ну, так какого же хрена ты сюда припёрся, медвежонок? — томный, горячий шёпот обжёг моё ухо и шею.  — Чего, блять? — ошарашенно вырвалось у меня, а в голове образовался вакуум. Я ни хрена не понимал, да и даже, наверное, не хотел понимать. От его тела было так жарко и в глазах всё плыло, ноги предательски дрожали, но, как ни странно это прозвучит, мне не было страшно или неприятно, я бы сказал, даже наоборот, тело потяжелело, но это была приятная тяжесть.  — Что слышал, малыш … Я специально решил не пересекаться с тобой, хотя ты мне сразу понравился, даже видя тебя только со спины, я уже знал, что ты в моём вкусе. Думаешь, почему я так долго утром изучал твой документ? В российских паспортах указано, женат человек или нет, а в вашей пластиковой херне нет, кольцо ведь можно снять. Я решил, что не буду к тебе лезть, мало ли что, а ты сам ко мне припёрся, стоишь, топчешься на пороге, я подумал, что это знак. Или я ошибся, милый? — его горячий шёпот прямо в моё ухо отдавался волнами будоражащих мурашей по всему телу, я не мог даже двинуться, а может, просто не хотел. Я, конечно, понимал, что и о чём он говорит, но не находил возражений, я и сам думал, что меня в нём что-то зацепило с самого начала и бесился я от того, что его нет и ведь попёрся какого-то хрена к нему. Разумом я понимал, что он такой же мужчина, как и я, но тело отказывалось понимать этот факт и реагировало на него, как на объект долгожданного вожделения.  — Нет … не знаю … я. — я не успел договорить свои мысли, не совсем сформированные в адекватный ответ то, что метались в моём мозгу в истерике, он решил всё за меня и впился в мой мои губы. Когда его язык скользнул в мой приоткрытый рот, я поплыл, ноги почти подкосились. Я знал, что такое страсть и как это бывает желать кого-то, а потом получить желаемое, но это было в десятки раз сильнее всего того, что я испытал за свою сравнительно долгую жизнь. Он опьянял меня не хуже дорогого виски, который я так люблю, голова отказывала, тело расслабилось до такой степени, что я не мог пошевелить и пальцем. Новое, сильное чувство, оно накрывало меня с головой и подчиняло своей воле. Я не знаю даже его имени, но каждое его касание кончиков пальцев, что нежно скользят по моей шее, плечам, спине, кажется, что они настолько знакомы и желанны, что хочется просто умереть. Его руки проскальзывают в мои шорты, боксеры, и он сжимает мои ягодицы. Моё тело резко напрягается; хотя и вырывается тихий стон из моей груди, не страшно и страшно одновременно.  — Расслабь булки, зайка … — он опять вкалывает мне анестезию виде своего томного, страстного шёпота в ухо. — Я не собираюсь тебя насиловать, я исследую твоё тело и тебе разрешаю делать тоже самое со мной. — его пальцы вырисовывают узоры на моих ягодицах, и волосы у меня становятся от этого дыбом везде, где только есть. Он ещё сильней впечатывает меня в дверь, и только теперь я отчётливо чувствую его каменный стояк, что в аккурат упирается в мой собственный, от этого у меня даже голова закружилась, и я опять тихо простонал. Его пальцы уже блуждали по моим рукам, вызывая волны мурашей одну за другой, так нежно он касался меня, как касаются хрупкого существа, будто боялся, что я рассыплюсь, растаю, растворюсь, исчезну без следа. Его бёдра же с немалой силой давили на мои, он терся свои членом об мой с такой жадностью и не терпением. Я машинально ухватился руками за его бёдра и слегка сжал их.  — М-м-м … хочу … — он еле слышно простонал мне в ухо. Я больше не в силах терпеть эту страстную, нежную пытку, прикусываю мочку его уха, слышу сладкий, тихий стон, прилагаю усилие и отодвигаю его бёдра от своих. Слегка продолжаю терзать его мочку, а мои непослушные пальцы пытаются справиться сначала с его ремнём, потом с пуговицей и ширинкой, а потом моя рука сжимает влажный, горячий член этого наглого проводника. Я в первый раз за 29 лет касаюсь чужого члена, такое двоякое ощущение, но не могу остановиться, не могу перестать сжимать его и одновременно скользить то вверх, то вниз.  — М-м- ах … сильней … — его тихий шёпот, его тело дрожит. Одна рука обвивает мою шею, а вторая проскальзывает в мои шорты, сжимает мой каменный стояк, и я почти рассыпаюсь на мелкие частички только от осознания того, что это именно его рука ласкает мой член. Я и сам начинаю дрожать всем телом, сердце выламывает грудную клетку и рвётся к его бешено стучащему сердцу. Наши потные тела соприкасаются, я отпускаю его мочку, он жадно впивается в мои губы, такого глубокого поцелуя у меня ещё никогда не было, и это ещё сильнее возбуждает меня. Я видел только его глаза, такие зелёные, такие затуманенные животной страстью, слегка прикрытые, заглядывающие куда-то глубоко в меня. Мы не разрывали поцелуя, тихо стонали друг другу в рот и увеличивали темп наших ласк. Один момент - и я взорвался, в глазах потемнело, теперь действительно казалось, что я рассыпался на миллионы частичек, ноги почти подкашивались, но его сильная рука поддерживала мою почти обмякшую тушку. Я чувствовал, как по моей руке стекает густая, горячая сперма моего маньячного проводника, он нежно касался моих губ своими и тёрся кончиком своего носа о мой.  — Пора, иди, через пять минут мы будем на станции, тебе надо собраться и умыться. — его голос был и нежным, и холодным одновременно. — Иди … — на прощание, он ещё раз нежно коснулся моих губ, отпустил меня, отошёл к окну и отвернулся.  — Пока … — в трансе пробормотал я. Ну да, а что ещё можно сказать в такой ситуации? Я ещё не совсем понимал то, что только что произошло, а стремительное приближение к моей станции привело меня в какую-то не свойственную мне панику. Я быстро заскочил в туалет, на автомате помыл руки, плеснул холодной водой в лицо и помчался собираться и одеваться.  — Ты где пропадал целый час? — удивлённо спросила Лера, когда я весь "в мыле" примчался и начал натягивать джинсы, попутно запихивать в пакетик тапочки, в которых рассекал по вагону. « Час, это длилось целый час …» — болезненно прозвучало у меня в мозгу.  — А? Я? Да так, встретил знакомого … — машинально соврал я; я и сам ещё не мог понять весь пиздец, что только что творился, а уж сказать о таком попутчице - так вообще надо снаряд в голове иметь.  — Понятно … — грустно протянула Софа, и я ей криво улыбнулся.  — Извини, принцесса. Так вышло. — я почему-то прям остро почувствовал вину, только некогда было заморачиваться из-за чего именно, да и не время.  — Да ничего! — Софья просто сияла улыбкой, и я немного упокоился. Собрался, оделся и тут поезд затормозил, я нежно попрощался с Софой, потрепав по её мягким, белокурым локонам, с Лерой же перекинулись стандартными пожеланиями всего наилучшего, и я пошёл на выход, протискиваясь между выходящей толпы. Мимо этой злосчастной каморки я проходил, содрогаясь всем телом, было не неприятно, но обидно. Хотя какие могут быть обиды? Он стоял на платформе и, не поднимая глаз, помогал спустить чемодан впереди меня идущему пассажиру. Я тоже старался не смотреть на него, была какая-то тупая неловкость. Спустившись, я решил не медлить и поскорей свалить от этого поезда и проводника, но не успел, он схватил меня за плечо и шепнул на ухо: « Прости …». Что-то не понятное было в его шёпоте, но сейчас я не мог, да и не хотел понимать, что именно не так. Не оборачиваясь, я зашагал к вокзалу, на ходу прикуривая сигарету, останавливаюсь возле урны и сверлю замёрзший асфальт своим взглядом. « Прости? »  — Прости … За что, мать его, я должен простить? — гневно пробурчал, пару раз затянулся и пошёл в обменник, хотелось крепкого, бодрящего кофе и в туалет, а это всё стоит денег, которые сначала надо поменять. Выходя через корявые ворота сбоку от вокзала, я не замечал никого, какое-то чувство прострации, на всё насрать, абсолютно на всё насрать.  — Может, познакомимся? — прозвучал где-то с боку противный мужской голос.  — Ты чё, дурак что ли? — как-то быстро я перешёл на сленг, повернувшись, увидел какого-то не первой свежести мужика, одетого в камуфляжный костюм и понял, что как бы правильно ответил.  — А жаль. — проворковал хриплым басом тот. Я даже поёжился от этого, лёгкая тошнота подкатила к горлу и я удивился, ведь к тому проводнику я такого не испытывал, а потом и вовсе разозлился. Да какого, мать его, зверя тут происходит? Что за пиздец в чистом виде? Я что, тёлочка какая-то с ногами от ушей, что ко мне всякие извраты ласты приклеить пытаются, хотя одному всё же удалось это сделать. Надо забыть всё как страшный сон, один раз не пид… неважно, ничего и не было толком. Ну, подрочил другому парню, херня! Обменяв деньги, я пулей полетел в туалет, там я кое-как привёл себя в порядок, в боксерах всё неприятно липло, и это меня бесило, доставляя не только физический, но и моральный дискомфорт, а это не позволяло забыть произошедшее. В первый раз, я порадовался, что Дашка запихнула мне влажные и простые салфетки разных мастей: антибактериальные, для интимной гигиены и просто детские, гипоалергенные. Через пятнадцать минут я уже терзал автомат с кофе, но он просто отказывался выдавать мне стаканчик такого нужного сейчас напитка. В итоге я психанул, но сдержался и не пнул этот ржавый, допотопный кусок железа, а просто направился изучать список готовой выпечки на ларьке, что стоял в двух шагах от этого грёбаного чуда техники. Но там меня ждал притаившийся и так надоевший мне за сегодня зверёк, я решил не пылить по новой, а просто отморозиться и залип в список. Как говорится: « Нервные клетки не восстанавливаются! » А у меня их сегодня погибла целая небольшая солнечная система, но зверёк не хотел отступать.  — Уже выбрал? — его противный голос мог отбить у меня аппетит, но я старался не обращать никакого внимания на это недоразумение в камуфляже, а он не унимался. — Не хочешь завести себе любовника, красавчик? — этот его вопрос меня просто убил.  — Я женат, так что нет. — сухо ответил и подумал про себя: « Какого хера ж я так тупо мажусь? ». Блять, да какого хера, у меня что, сегодня активирован гей-маячок? Мне хотелось со всей дури втащить ему, но драка на вокзале, в присутствии как минимум семи ментов, не останется незамеченной, а лишних проблем не хотелось, и так хапнул сегодня адреналина выше крыши.  — Ну, это не проблема, если ты согласен, то и я не против. — этот неугомонный герой-любовник начинал уже реально выводить меня из себя.  — Слышь, отвали по-хорошему, пока можешь! — сквозь зубы прошипел я и зыркнул на него исподлобья. Наконец до него дошло, и этот тип свалил с моего горизонта, а я собрал последние остатки спокойствия и купил себе в ларьке растворимый кофе « три в одном » и жирную сосиску в тесте. Желудок уже грозился прилипнуть к позвоночнику, я уселся за хлипкий пластмассовый столик, скинул куртку на стул, включил в наушниках музыку, достал из сумки пару оставшихся кексов и принялся питаться. Благо, что у меня было почти пол пачки простых салфеток, так как сосиску в тесте пришлось отжимать от масла, а только потом её есть, кексики я тоже приговорил, еле допил мега-сладкую какашку, что называли растворимым кофе, запил это всё яблочной водичкой и, одевшись, направился на улицу. Мне надо было срочно перекурить всё съеденное. Скурив пару сигарет, я купил себе ещё пачку и направился в зал ожидания, я старался ни о чём не думать, а тем более о том злосчастном проводнике. Убить время мне помогла музыка и нереальное желание спать, так что, когда я сел в электричку « Петропавловск- Омск », то постарался от всего абстрагироваться, а потом был наш паспортный контроль, через некоторое время и российский подтянулся, потом я пытался не заснуть сидя, у меня и так была уже квадратная задница и деревянная спина, но вот если и шея с ногами затекут, то я не смогу даже встать, чтобы наконец-то поехать домой. Да и не высплюсь я в таком положении, только замучаю себя до полусмерти. Но время прошло, как ни странно, быстро, и город встретил меня противным, промозглым дождём. Все дороги и тротуары были как зеркало, люди по миллиметру передвигались вперёд, боясь упасть. Вызывать такси было муторно, неизвестно сколько прождёшь его в такую « замечательную » погоду. Доковылял до остановки и сел на первую попавшуюся маршрутку, ехавшую до остановки « Голубой огонёк », что-то меня бесило в её названии. Не подскажете, что? Жесть просто … Там я перешёл дорогу, перекурил и пересел на свою маршрутку до дома, а дома даже не поцеловал Дашку. Я пошёл прямо в душ, хотелось смыть с себя все сегодняшние воспоминания, весь этот день и того, чьё имя я так и не узнаю никогда, потому что больше никогда не поеду на поезде.  — Больше никаких поездов … Больше никаких поездов … Больше никаких поездов … — стоя под горячими струями воды, я повторял это так тихо и так отчаянно, что хотелось разреветься, как в детстве, в таком далёком детстве. Выйдя из душа, мы с Дашкой на удивление легко поговорили и выяснили, что, в принципе, нас ничего не связывает, и решили остаться друзьями. На следующий день я съехал от неё. Снял малогабаритную однушку в другом конце этого большого города. Вещей у меня было немного, а сумку, с которой ездил, я даже не разбирал вчера. Бросил в прихожей с другими сумками, а сам валялся на стареньком диване и тупо пялился в потолок. Так походу я и уснул, не раздеваясь толком и не думая ни о чём. *****  — Дили-дон! Дили-дон! Прислал письмо тебе он! Дили-дон! Дили-дон! Прислал смсочку он! — занудный, бесящий до мурашей голос под гелием выдернул меня из сладкого забытья.  — Да заткнись ты, чмо рингтонное! Неужели здесь такие тонкие стены, что я слышу соседский мобильник? — не открывая глаз, я уже начинал жалеть, что снял эту квартиру.  — Дили-дон! Дили-дон! Прислал письмо тебе он! Дили-дон! Дили дон! Прислал смсочку он! — повторно завопило это адское создание, и я тяжело вздохнул. Вот только я уже не спал, и звук казался мне громче, чем в первый раз. Сначала я даже подумал, что кто-то из друзей прикололся недавно и поставил эту хрень на мои смс, но, нащупав планшет под подушкой, не обнаружил ни одного сообщения. Опустил руку с дивана и нащупал пепельницу, поднял и поставил рядом с собой на диван, из джинсов достал изрядно измятую пачку « Winston » и прикурил сигарету. Блаженно потянулся и именно тогда, когда я решил сделать самую смачную затяжку, завопила чья-то мобила.  — Дили-дон! Дили-дон! Прислал письмо тебе он! Дили-дон! Дили-дон! Прислал смсочку тебе он! — я, конечно, подавился дымом от неожиданности и почти подпрыгнул лёжа. Стены стенами, они, конечно, могут быть тонкими, но не картонные в конце концов же. Откашлялся, отматерился, встал и направился в коридор, именно оттуда и раздавалась минуту назад эта противная мелодия. Хотя, если подумать, то больше и неоткуда, комнат в моём нынешнем жилище всего две и то крошечные, хотя для меня одного вполне « пентхаус ». В коридоре стояла моя спортивная сумка и ещё парочка средних размеров клетчатых сумок, но так как я собирал их сам, то вариант прихватить по запарке Дашкину мобилу отпадает сам собой. Краем глаза зацепился за слегка расстегнутый кармашек на спортивной сумке и полез в него незамедлительно. Я как бы не клептоман, да и не луначу, но тогда откуда в моей сумке лежит чей-то пятый айфон с таким милым брелочком виде маленького мишки Тедди? Вопрос, конечно, интересный, и всё, что пришло мне на ум, так это попробовать разблокировать это дорогое чудо техники, это у меня получилось без проблем. С экрана на меня смотрели ярко-зелёные глаза и обворожительная, немного детская улыбка того самого проводника, который на фото обнимал огромного медведя Тедди. Сказать, что я охренел - ну прямо вообще никогда ничего не говорить. Каким чудом, мать вашу, он у меня оказался? Что за грёбаные чудеса? Жесть … И тут взыграл интерес: значит, смс приходили ему, а так как телефон не на коду, то я могу прочитать его переписки. Хотя это хамство, но ведь интересно же, минут через пятнадцать, я задолбался мотаться между грешником и праведником и открыл его смс. Как ни странно, но там было почти пусто, кроме тех смс, что пришли недавно и с незаписанного номера. Как бы сказать? Я был разочарован, что ли, и пришлось довольствоваться только этими смс. « Привет))) » — 18:08. « Как дела, зайчик? » — 18:16. « Ещё не соскучился по мне? » — 18:21. Мда …  — Вот козёл! Так у него и парень есть, тогда на хрена ко мне в штаны полез, урод? Прям бы всёк ему сейчас! — я прямо взбесился, прошагал в комнату, сел на диван и закурил. Не то, чтобы меня это задевало, хотя нет, меня это капец как задевало, вот только я не мог сформулировать, почему именно. Вроде как я и сам был не против, не сопротивлялся же, да и сам припёр к нему и в штаны к нему первый полез. От этих логических размышлений внезапно рухнул весь мой мир. Я и парень, я даже подумать о таком не мог, да и не тянуло меня на такое, да и к геям я отношусь ровно, как, в принципе, ко всем людям. Ну, конечно, кроме родных и друзей, ну и некоторых коллег, а так - поровну, есть они или нет. Знать, что они где-то есть и стать одним из них — это в корне разные вещи. Как теперь жить? Походу родокам теперь точно не светят внуки … Хотя, может, это было просто помутнение, и через недельку, ну, месяц или два, я вообще не вспомню про этот страстный гейский кошмар? Жесть, такая жестяная жесть просто! Я даже не заметил, как прикурил новую сигарету, а тут это адская машина как завибрирует у меня в руке и заорёт свой не менее адский: « Дили-дон! ». Я подпрыгнул, телефон подкинул и айда жонглировать горящей сигаретой и чужим пятым айфоном. У меня чуть сердце в пятки не ушло, когда я поймал айфон в паре сантиметрах от пола за брелок в виде медведя Тедди. « Эй! Ну, так не честно! Ты ведь нашёл мой телефон и смски 100% прочёл! А ответить слабо? Я тут, понимаешь ли, пятый айфон первому встречному сексуальному пассажиру отдаю, а он даже "спасибо" не говорит! Это хамство, знаешь ли, медвежонок! Я вот соскучился … хотя я тебя могу понять, и если не ответишь, то айфон твой, так сказать прощальный подарок и моральная компенсация … » — 18:59. Опачки, приплыли … Так это он мне свой телефон в сумку засунул, но когда, как? А потом до меня дошло, когда я вышел с поезда и он меня остановил, я ведь не оборачивался, да и не хотел, а он воспользовался моментом и подложил мне свой телефон. Вот гадёныш! Вот скотина! « НУ, ТЫ И КОЗЁЛ! » — 19:05. « С чего вдруг? » — 19:06. « С того! Я сказал козёл, значит, козёл! » — 19:07. « Ты любишь козликов, милый? » — 19:08. « А ты как думаешь? » — 19:09. Я не хотел ему писать, но он так меня взбесил, что я машинально ему ответил, когда до меня в полной мере дошло, что это именно он мне пишет на свой телефон. Хотя я уже и не знаю, чего хочу, но одно — это точно, я хочу врезать ему, просто так в подарок и за моральный ущерб, от всей души так сказать. « Тук-Тук! » — 19:15. « В смысле » Тук-Тук «? » — 19:16. « Открывай дверь, сладкий! » — 19:17. « Зачем? » — 19:18. « Я пришёл! » Jeepers « рулит! » — 19:18. Ну вот, опять пришёл этот пушной зверёк … Я минут пять сидел и пялился в экран его телефона, вчитываясь в последнее смс, и не верил написанному, ровно до того момента, пока в дверной звонок не позвонили с настойчивостью гестапо. Но и тогда я не подскочил отворять дверь белому и пушистому, а прикурил сигарету и опрокинулся на диван. Потолок поражал своей желтизной, а звонок вот-вот замкнёт и, может, звонящего шандарахнет током, он обидится и уйдёт? « Открой дверь — это маньяк! » — 19:28. « Иди в жопу, маньяк! » — 19:30. « Не могу … Для этого я должен войти))) » — 19:31. « Хам! » — 19:31. « Какой есть, обратно не засунешь, даже если на фарш порубить))) » — 19:32. Я тяжело вздохнул, придерживая левый глаз, потому, как он уже начал дёргаться от этого противного совдеповского дверного звонка , и я так думаю, не у меня одного. Встал и уверенным шагам вышел в коридор, подошёл к двери и замер. Развернулся и хотел уйти обратно на диванчик, но новая трель меня в край выбесила, матюкаясь, я начал открывать дверь с единственным желанием - дать пиздюлей этому маньячному проводнику, но не успел. Это хамло налетело на меня, сграбастало в свои ручищи-тиски и нахально засосало по самые-самые помидорчики.  — Привет, медвежонок!!! Я так скучал! — радостно завопил он, когда перестал душить меня своим жадным поцелуем, от которого я заметно подтаял.  — Пиздишь! — недовольно выпалил я, отворачивая от него своё лицо, ведь хватку он так и не расслабил, уйти в зал было просто не реально.  — Это почему? — недовольно и удивлённо сказал он и даже немного ослабил свои тиски.  — Потому! — я попытался высвободиться, но меня спалили и пресекли жалкую попытку, прижали к стене и снова засосали по самые мои вырезанные гланды. Дверь тем временем была нараспашку, и нас мог слышать почти весь подъезд, эхо было дай бог. Хотя мне было уже как-то срать на это, а он уже оторвался от моих губ и перешёл на шёпот прямо в самое моё ухо.  — Этого достаточно, или мне ещё представить доказательства о том, насколько сильно я скучал по тебе? — у меня в голове уже был почти вакуум, ноги и руки дрожали, а сердце бешено колотилось о грудную клетку.  — П-по-ка н-нет … — я проблеял это как застенчивая овечка.  — Вот и славненько! Я принёс пивка и пожрать, где тут кухня? Ты вообще ел сегодня, а вчера? — он вглядывался в моё лицо, потом чмокнул в кончик носа, забрал из подъезда два под завязку забитых пакета, захлопнул входную дверь, скинул кроссовки и протопал в кухню. Я смотрю, он не заморачивается и чувствует себя как дома, а слово « в гостях » ему незнакомо.  — Звать-то тебя как, герой-любовник? — я решил тоже не робеть, да и как-то для приличия надо узнать имя того, с кем почти потерял свою гейскую невинность.  — Влад Дракула, трепещи, смертный! — и ржёт, пока моет овощи, вода в кастрюльке уже почти закипает, и он закидывает туда пасту.  — Шутник хренов … — недовольно бурчу себе под нос и тяжело вздыхаю. — Тебе помочь, Князь сосущих? — язвлю и пытаюсь залезть в рядом с ним стоящий пакет. Влад с удивлённой миной поворачивается ко мне и через секунду почти складывается пополам от смеха, а я ещё раз тяжело вздыхаю и тяну ручонки к пакету, но Влад пресекает эту попытку.  — Ну, ты приколист! Я, конечно, понимаю, что ты хозяин, но не тяни свои прекрасные ручонки, я сам всё сделаю, хорошо? Можешь посидеть вот здесь! — он указывает мне на стул, стоящий рядом со столом, я фигею, но сажусь, а потом вспоминаю про сигареты и, метнувшись в зал, усаживаю своё полужопие на тот самый стул. Говорить что-либо мне больше не хотелось, прикурив сигарету, я, как заворожённый, смотрел на то, как мастерски Влад орудует ножом, я ещё не видел, чтоб так быстро резали. Если бы я решил так попробовать, то мои пальцы точно пошли бы в салат вслед за тем, что я начал бы резать. Я даже не успевал уследить, что и в какую миску он отправлял, но в итоге он приготовил пасту с фетучини и с каким-то острым сырным соусом, греческий салат и поджаристые тосты. У меня при виде и запахе этой еды аж слюни потекли в прямом смысле этого слова. Я так захотел жрать, что с приоткрытого рта предательски выскользнула слюна, даже стыдно стало, но я быстро вытер её, пока Влад увлечённо накрывал на стол. Да он просто мастер! Я наблюдал за ним с немым восхищением, так я не смотрел даже на Дашку при готовке. Его движения, его сияющая улыбка, когда он готовил для меня; мне на мгновения показалось, что они просто переполнены любовью и какой-то невообразимой нежностью, заботой. Сначала я хотел предложить помощь ещё раз, но, увидев его за плитой, просто потерял дар речи, я даже почувствовал, как наливаются румянцем мои щёки от смущения. Приплыли, блин …  — Всё готово, можно жрать! — его улыбка опять просияла, да так ярко, что я прикрыл ладонью глаза, ещё чуть-чуть - и ослепнуть мог бы.  — Ага, приятного … — весьма робко пробормотал я. Никогда я ещё не чувствовал такого смущения, а перед парнем так уж вообще и не собирался начинать. Ужин был, просто пальчики оближешь, что я периодически и делал, ловя непонятные взгляды Влада на себе в этот момент. Хотя почему непонятные? Я уже не маленький, и после того, что между нами было, понимал подтекст его взглядов, но старался, хотя нет, не мог в полной мере думать об этом, мой разум почти полностью поглотила наивкуснейшая еда. Я ведь говорил ранее, что немного гурман ,и сейчас моё гурманское эго просто растекалось по стулу от удовольствия. Влад чувствовал себя как дома, а я вот почему-то наоборот, он по-хозяйски убрал со стола, вымыл посуду, и мы переместились в комнату. За собой Влад притаранил табурет с кухни и на него поставил огромную чашку с чипсами, две баночки пива « Hoegaarden », светлое нефильтрованное. Я врубил старенький телик, и мы залипли на футболе, ведь играли "Манчестер" и "Барселона". Он тоже оказался любителем этого спорта, и почти два часа мы болели за одну и ту же команду, выкрикивали ругательства, когда игроки мазали мимо ворот, в напряжении следили за пасами - в общем, мне было весело с ним. Складывалось впечатление, что мы знакомы с детства, как минимум, с ним легко и спокойно, как будто так и должно быть всегда. Странные чувства … Так как комната была одна, да и диван тоже, то спать, конечно, мы решили вместе, я не настаивал, а он и не отказывался, не выгонять же его ночью на улицу после такого ужина. Я застилал диван простынёй, заправлял подушки в наволочки, благо, их было две, а вот одеяло было одно, и это немного напрягало. Влад умотал в душ после меня и пропал там надолго, минут на двадцать это точно, но я не стал заморачиваться и решил лечь спать. Диван он и без меня найдёт, лечь тоже сможет, а сказки на ночь я не рассказываю, так что, всё вроде нормально, но почему-то мне не спалось. Я прикурил сигарету и, лёжа в лунном свете, что тускло светил из окна, пытался разглядеть малюсенькое пятнышко на желтушном от никотина и старости потолке.  — Наверное, оно раньше было мухой или комаром … царствие тебе небесное … — флегматично я произнёс какой-то бред.  — Ты там кого поминаешь? — тихий, недоверчивый голос раздался над моим лицом, я даже вздрогнул. Сфокусировал взгляд и увидел лицо Влада в сантиметрах пятнадцати над моей рожей, его волосы были растрёпанные и мокрые, а взгляд слегка растерянный и туманный, у меня даже во рту всё пересохло моментально от его зелёных глаз.  — Да так, муху жалко. — спокойно произнёс я, а по телу пробежало стадо мурашей, Влад не сводил с меня взгляда.  — Ясно, ты, походу, уже бредишь от усталости, милый, спи давай, мать Тереза. — он отстранился, криво улыбнулся, обошёл диван и залез на него, укладываясь у стеночки.  — Ага, и тебе того же. — я повернулся к нему спиной и прикурил ещё одну сигарету. Я, конечно, хотел спать, но теперь просто не мог сосредоточиться на этом хотении, потому что хотел теперь не только этого. С какого-то перепуга я так перевозбудился только от его пристального взгляда. Член стоял, как вкопанный, и от возбуждения почти сводило яйца. Вот это была проблема проблем, спать хотелось сильно, но секса ещё раз в сто сильней, а что с этим делать, я не знал. Ощущение его близости просто сводило меня с ума, я спиной чувствовал его жар, его пристальный и одновременно нерешительный взгляд, и это только усиливало возбуждение. Ну и что мне, блять, прикажете делать?  — Я помогу. — его вкрадчивый шёпот застал меня врасплох, но я не испугался, как обычно, и даже ничего не ответил, просто повернулся и лёг на спину. Не то, чтобы я ему доверял, и не то, чтобы не доверял вовсе. Я просто закрыл глаза, не мог смотреть на всё это моё блядство, его лёгкие, нежные поцелуи начали с моих губ. Влад опускался всё ниже и ниже, я кайфовал, но и продолжал оставаться в напряжении. То, что было в поезде, и что творилось сейчас, значительно отличалось, хотя бы тем, что тогда я даже соображать не мог, а сейчас понимал каждое его движение. Осознавал, кто и с какой целью ко мне прикасается, от это мне было страшно и невыносимо хорошо одновременно. По сути — это был мой первый раз, первый раз в чётком сознании. Его поцелуи достигли живота, и я невольно дёрнулся, нет, не от страха, а просто рефлекторно, я нигде не боялся щекотки, но мышцы на животе иногда сокращались от слишком лёгких прикосновений.  — Прости … — Влад, как ошпаренный, отскочил от меня, его голос дрогнул от испуга. Он развернулся к стене и упёрся в неё руками, сложив их перед собой, он уткнулся в них головой, стоя на коленях. Я же не мог ничего сказать, я просто не знал, что сказать и как внятно объяснить, что это не от страха и неприязни, а простой грёбаный рефлекс моего тела. Воцарилась тишина, он неподвижно подпирал стену, стоя на коленях, а я смотрел на его тело, что освещала луна. У него оказывается весьма широкая спина, тонкая талия, а ключицы так соблазнительно выпирают, что хочется к ним прикоснуться. У Влада действительно сексуальное тело и весьма аппетитная попка, что сейчас так напряжена, так и хочется её укусить. Я прифигел от собственных мыслей, то есть от того, в каком ключе они потекли только от того, что я созерцаю его мужественную спину и напряжённые ягодицы. Срань Господня … Я ведь ни хренашеньки не знаю, что и как происходит в гей-сексе, но всё равно пускаю на него слюни, как перевозбуждённый девственник-подросток. Я поймал себя на мысли: « Загуглить что ли? », даже рука потянулась под подушку за планшетом, но вовремя себя одёрнул и мысленно задал себе вопрос: « Чё, совсем придурок? ». Отрицательно помотал головой на свой мысленный вопрос и опять уставился на неподвижного Влада. Да ебись оно всё конём! Он ведь неспроста так долго был в ванной? Это означало, что он подготовился к сексу, много мозгов не надо, чтобы понять, куда совать свой причендал и что сначала, это место надо подготовить. Единственное, что меня смущало - это то, что кто будет совать — это я, а не он. Только задумываться мне об этом не очень хотелось, всё, что мне хотелось, я начал делать на автомате, просто доверившись своим инстинктам. Я медленно переместился на четвереньки и, наклонившись ниже, начал чертить своим языком влажную дорожку, от его поясницы, прямо по позвоночнику, между соблазнительных лопаток, останавливаясь возле его уха.  — Не двигайся. — тяжело дыша, я прошептал ему на ухо, когда Влад вздрогнул и захотел повернуться, я прижал его локти обратно к стене. Он ничего не ответил, просто замер, а я начал ласкать кончиком языка мочку его уха, то посасывая её, то слегка прикусывая. Всё его тело дрожало, он тяжело и прерывисто дышал, а когда я упёрся своим каменным стояком промеж его ягодиц, Влад приглушённо застонал. Я заскользил кончиками пальцев по его рукам, начиная от локтей, делая небольшую дугу возле лопаток, мои пальцы заскользили по его бокам, перешли на бёдра, пробежались по их внутренней стороне, а потом, еле касаясь, проскользнули по его оттопыренному, пульсирующему члену. Влад опять застонал и почти содрогнулся всем телом, но не сдвинулся с места, а я уже покусывал его шею и плечи. Мои большие пальцы рук плавно нырнули под резинку его боксеров, я медленно снимал их с него и даже отчётливо почувствовал, как отпружинил вверх его возбуждённый орган, когда боксеры соскользнули с головки его члена. Мои боксеры тут же опустились вниз, я просто перестал соображать, когда сжал одной рукой его ягодицы, а пальцы второй погрузились в его приоткрытый от стона, горячий рот. Всё, чего я хочу — это он. Влад послушно посасывал мои пальцы, а мой истекающий член уже терся об то самое место меж его ягодиц, мне рвало крышу, так хотелось в него ворваться без лишних ласк, но я продолжал пытать его и себя. Мои влажные от его слюны пальцы заменили место возбуждённого члена, и я, не церемонясь, вошёл во Влада сразу двумя пальцами. Мы застонали одновременно, у меня даже голова закружилась и в глазах потемнело, я почти кончил, но вовремя сдержался. Второй рукой я обхватил его пульсирующий член и начал резкие движения вверх и вниз, почти так же резко я вбивал в него свои пальцы, и уже через минуту Влад напрягся и содрогнулся всем телом, выпуская из горла протяжный стон. Он кончил, но это не значило, что на этом всё закончится.  — Не вздумай двигаться … — шёпотом приказал ему и он послушно кивнул. Мои пальцы выскользнули из него, а по его спине прокатилась волна мурашей, мой член упёрся в нужное место, и я ворвался в него, кусая его за загривок, сжимая его бёдра. Я ещё никогда с такой жадностью не хотел обладать кем-то, но от него у меня в труху рассыпался самоконтроль и здравый смысл в придачу. Резкими движениями я проникал в него до упора, вырывал из него головокружительные стоны и стонал сам, хотя нет, мой стон был больше похож на рычание дикого кота. Я терзал его шею, лопатки, мочку уха, я вбивался в него, как бешеный кролик под экстези, до белых пятен перед глазами, до бешеного сердцебиения, до его оглушающих стонов, когда он кончал второй раз. Он сжал меня внутри так сильно, что я и сам не выдержал и кончил прямо в него. Мы рухнули на диван, у меня дрожали ноги, руки, всё тело просто вибрировало и рассыпалось на кусочки от невообразимого удовольствия. Сейчас нам не нужно было ничего и никого, он просто сжал мою ладонь в своей, и мы отрубились. ***** Я не привык просыпаться рано, но в такой прекрасный летний день было нереально спать до обеда, хотя не только прекрасное утро и щебет птиц за окном послужили моему пробуждению, но и один наглый субъект, что занимал большую часть кровати. Ладно бы мы спали вдвоём, но этот придурок, как малое дитя, каждую ночь тащил к нам в кровать огромного плюшевого медведя. Обнимал его всеми частями тела и не отпускал до того момента, как проснётся, хотя и потом тащил его за лапу в туалет, ну, и на кухню он приходил вместе с ним. Я, конечно, понимал, что это последний подарок его сестры перед смертью, но мне иногда начинало казаться, что у нас какая-то странная шведская семья геев. Вот и сейчас Влад вцепился в эту плюшевую громадину, почти скинув меня с кровати, так и хотелось кулаком в лоб ему зарядить, что я и собирался сделать, ласковое пробуждение, так сказать.  — Я люблю тебя … я так тебя люблю, Вик… ням-ням … люблю … — я остановил кулак в сантиметре от его лба.  — Блять, так не честно! — тяжело вздыхая, пробурчал я. Его умильная рожа вызывала у меня улыбку, и вместо того, чтобы треснуть ему, я слегка погладил его по волосам и нежно поцеловал в кончик носа. Я ненавижу, когда он так искренне бормочет мне во сне признания в любви, это просто обезоруживает.  — И я тебя люблю … завидую этому медведю … — еле слышно шепчу ему на ушко, медведь отлетает в сторону, и Влад сгребает меня в свои медвежьи объятья. Не это ли счастье?