На замке.

Второе февраля. Я очень давно не писала. Нет, я не забыла. Просто, я лежала в больнице. На следующий день, после этого "собрания", когда я шла домой, меня остановила Саша. Она улыбалась мне. Как раньше. Когда я увидела эту улыбку... мое сердце заколотилось, как ненормальное. Наконец-то эта самая прекрасная улыбка, а не язвительная насмешка... Она предложила мне прогуляться, поговорить. Быть может, она одумалась? И хочет за все извиниться? А быть может... она поняла меня? Я улыбалась, что-то нелепо рассказывала, тихо смеялась. Она шла рядом, засунув руки в карманы. Я даже не заметила, как мы зашли в какие-то гаражи. Я обернулась на Сашу, но она быстрым шагом уходила от меня. Я попыталась окликнуть ее, но не успела. Меня кто-то схватил за волосы и оттащил подальше. Я вскрикнула и зажмурилась. Больно, черт! Что за... "Попалась, тварь?" - услышала я за своей спиной, после чего меня грубо отшвырнули на землю. Я попыталась сесть и рассмотреть того, кто меня схватил за волосы, но мои глаза застилали слезы. Я шмыгнула носом и в это время услышала гнусное знакомое хихиканье. Передо мной стояли одноклассники и кричали. Я никак не могла разобрать, что они пытаются донести до меня. Кто-то кричал: "Да тебя убить мало!", кто-то "ты хоть знаешь, как нам из-за тебя досталось, а? Из-за тебя и твоей ебаной болезни!", а кто-то вскрикнул: "Бей ее!" Дальше я очень смутно помню... помню только дикую боль, как меня запинывали ногами. Самое ужасное из всего, что я запомнила... это лицо Саши, которая пинала меня вместе со всеми. Пятое февраля. Мне все еще тяжело писать. Когда меня били, мне сломали два ребра, руку и нанесли сотрясение мозга... врачи сказали, еще бы немного и моя селезенка бы попросту оторвалась. Я больше не хожу в школу. Когда мама увидела, что со мной сделали и узнала от меня причину... я так и не увидела сожаления в ее глазах. Это тяжело, когда тебя ненавидят собственные родители. Восьмое февраля. Саша мне постоянно снится... она там такая, какой была раньше. Красивая, с добрыми зелеными глазами. Она там смеется, берет меня за руки, целует в щеки и просит прощения. А я прощаю ее... А следом я просыпаюсь. И понимаю, что все на самом деле не так. Что, моя прекрасная Саша - это всего лишь жестокая девушка, для которой важны лишь шмотки, парни и выпивка. А это в ее пятнадцать-то лет. И даже не смотря на все это... я так люблю ее. Четырнадцатое февраля. Праздник... мда, праздник. Сегодня у Саши день рождения. Ей исполняется шестнадцать. Как мне жаль, что я не могу оказаться рядом. Рядом с Сашей, а не с тем монстром, каким она является сейчас... Поздравила ее с днем рождения. Она ничего не ответила и добавила меня в черный список. Крах. Я никогда не смогу ее добиться. Никогда. Двадцатое февраля. Я рассказала все Юле. Она пришла в бешенство. Девушка даже порывалась приехать ко мне, но я испугалась. Мало ли, что ей тут сделают... не хочу никого беспокоить... А то будут еще у Юли из-за меня проблемы. Не хочу так... Девятнадцатое марта. Мать отказалась переводить меня в другую школу. Я так и учусь в этом классе после всего, что случилось. Теперь со мной просто никто не разговаривает. Саша даже не смотрит в мою сторону. Так же, как и мои "подруги". Периодически меня как-нибудь обзывают, но так, чтобы никто не видел. Боятся ответственности. Я ведь не писала на них заявление. Двадцать седьмое марта. Мама отобрала у меня телефон. Единственная моя поддержка, Юля - осталась по ту сторону экрана мобильника. Мать сказала, что от телефона одно только зло, что я наверняка переписываюсь там о чем-то непристойном. И что из меня нужно выбить эту дурь. Мне снова очень страшно. Я не хочу снова испытать эту боль... Тринадцатое апреля. Меня лишили всего, чего только можно. Даже книжки отобрали. После школы я сразу иду домой и целыми днями сижу в пустой комнате. Меня кормят два раза в день, как заключенную. Никуда не выпускают. Я, словно, в камере... Четырнадцатое апреля. Сегодня Саша с издевкой позвала меня "погулять". Я расплакалась при ней, а она рассмеялась. Сказала, что я ей противна. Неужели, ей больше не над кем издеваться? Я же люблю ее... Пятнадцатое апреля. Мне очень тяжело без Юли. Почему так все? Почему я даже не могу написать ей?... Шестнадцатое апреля. Все повторяется. Семнадцатое апреля. Одинаковые дни. Ничего не меняется. Двадцатое апреля. Я не помню, что я сегодня ела. Двадцать третье апреля. Сегодня мне приснилась Саша. Она сказала, что такая как я - не достойна жизни. Двадцать пятое апреля. Мне кажется, что у меня за окном кто-то есть. А ведь я живу на шестом этаже. Второе мая. На меня кто-то смотрит из угла комнаты. Я боюсь выглядывать из под одеяла. Мама мне не верит. Думает, что таким образом я просто хочу вырваться из комнаты. Девятое мая. На праздник не пустили. А ведь я хотела подарить ветеранам цветы... Весь день смотрела в окно. Ночью на меня опять кто-то смотрел. Двенадцатое мая. Мне страшно. В моей голове постоянно какие-то страшные картины. Я слышу какие-то голоса по ночам, хихиканье, странные звуки... Тринадцатое мая. Сегодня ночью я слышала страшный, заливистый, пронизывающий до костей смех. Чтобы не закричать от страха, я прокусила себе запястье. Четырнадцатое мая. Я боюсь ночи. В школе никого уже не замечаю. Все равно на всех. На их усмешки. Саша теперь постоянно смотрит на меня. Учительница сказала, что я очень похудела и плохо выгляжу. Пятнадцатое мая. Я не выдержала. Попыталась вытащить телефон у матери, чтобы написать Юле. Я так больше не могу. Мне кажется, что я схожу с ума... Шестнадцатое мая. Страница Юли удалена, а ее номер недоступен. Мать заметила пропажу, отобрала телефон и хорошенько избила меня. Во рту вкус крови. Тело ноет. Семнадцатое мая. Я видела ночью кого-то в своей комнате. Я точно видела... я не вру... Восемнадцатое мая. Мне страшно в этой комнате. Я отсюда совсем никуда не выхожу. Мне здесь плохо. Я до сих пор по ночам слышу голоса. Девятнадцатое мая. Мать увидела расцарапанное запястье. Накричала. А я все так же не могу нормально уснуть. Мне всюду что-то мерещится. А она не верит. Двадцатое мая. Снова приснилась Саша. Она сказала, что хочет, чтобы я покончила с собой. Двадцать первое мая. Заплакала, увидев Сашу. Мне так тяжело... я бросилась к ней, крепко обняла ее, вдохнула ее запах... Саша... Она была настолько в шоке, что не сразу меня оттолкнула. А я до сих пор чувствую ее запах. От нее пахнет зеленым чаем. Я четвертые сутки сижу дома. Никуда не выхожу, даже за кофе. Нервно курю, вчитываясь в страницы, которые исписала Варя. Мне становится самой как-то дико страшно, хотя, я не из пугливых. Я читаю и просто не могу поверить. Я не могу поверить, что в моем городе есть такой человечек, который это все испытывает. Который так сильно страдает из-за гомофобии матери. Я с трудом сглотнула. Ведь я испытывала когда-то что-то подобное. Но, меня поддержали. Когда-то я жила в городке поменьше. Я призналась матери, она меня поняла. А ведь мне было тогда всего пятнадцать лет... как и Вареньке. Как и владелице этого синего дневника за замке. Я затушила очередную сигарету. По коже прошли мурашки. Признаюсь, мне было страшно читать дальше. Но не читать я просто не смогла. Первое июня. Сегодня кто-то пытался поднять мое одеяло. Я дико закричала, а этот "кто-то" рассмеялся. Я вскочила, начала долбиться в дверь, плакать, кричать, просить о помощи, но дверь была закрыта. Матери и отца не было дома. А я бегала, рвала на себе волосы, била кулаками стены. Я хотела спастись. Меня хотят убить! Кто-то хочет меня убить... помогите мне... кто-нибудь... Третье июня. Вчера соседи вызвали милицию. Моих родителей нашли и вернули домой, на нашу семью наложили штраф. Меня третий день не кормят. Да я и не хочу. Четвертое июня. Через неделю экзамен. Какой к черту экзамен?! Пятое июня. Сегодня он говорил мне, что я должна умереть. Он сказал, что убьет меня. Саша... Саша, я хочу к тебе... Саша, спаси меня... Пожалуйста... Шестое июня. Этот голос снова преследует меня. Мне страшно. Я пыталась ночью расцарапать руки, кусала губы, ревела, лишь бы не слышать этот голос. Седьмое июня. Я не могу. Я больше не могу слушать этот голос. Мне слишком страшно. Я приставила кресло к двери. Я так не могу. Он сказал, что совсем скоро убьет меня... Я не хочу, я не хочу, чтобы кто-то убил меня... Я не позволю... не позволю. На этом, запись обрывалась. Я пролистала все страницы до конца, надеясь увидеть хоть одно словечко. Но я так ничего и не нашла. Я сжимала в дрожащих пальцах дневник и просто не знала, что мне делать. На моей душе лежал камень. Камень, после прочтения этого дневника. Перед моими глазами проплыла вся история Вареньки, ее образ, образы тех, кого она описывала. Мне было тяжело, как и ей. Взяв в руки телефон, я набрала номер Насти. -Да? -Привет, Насть. Как здоровье? -Да уже лучше. Кстати, куда ты пропала? -Ммм... да так, не важно. Слушай, я к тебе по другому вопросу. -Что-то случилось? -Да нет, все в порядке. Скажи, у вас ничего необычного не было за последние два месяца? -Необычного? О чем ты? -Ну, может там милиция приезжала, скорая. -Эм... ну, у нас такое нередко случается, есть дебоширы в доме. -Ммм, нет, я не о том. -Я не понимаю тебя. Хотя, месяца два назад к нам приезжали журналисты. -По поводу? -Да, девочка какая-то с собой покончила, ее в закрытом гробу выносили. Насколько я знаю, то ли из-за учебы, то ли из-за мальчика, что-то такое. Никто особо и не интересовался. Семья эта уехала потом, журналисты топтались-топтались, но в итоге ничего не нашли. На этом все и закончилось. А что такое? По телевизору что-то видела или в интернете нашла? -М... да там. -Что-то не так? -Все в порядке, Насть. -Но... -Ладно, до встречи. Я положила трубку, ничего не ответив на расспросы подруги. Сжав дневник в руках, проведя пальцами по страницам - я захлопнула его. Закрыла замок. Положила темно-синий, истерзанный дневник вглубь своего стола. Я не хотела, чтобы его кто-нибудь прочитал. Теперь - это наша тайна.