Охотники за нечистью. Часть 1

3 июля 2016 года. Вечер воскресенья, квартира Сумерек. Ребята решили поиграть в карты. На этот раз они пригласили к себе в гости Джеффри и Наталью с Володей. Наталья и Володя ушли с Максом в кино. Она давно не виделась с братом. А Джеффри играл с Сумерками и Томми в карты у них на кухне, дожидаясь прихода жены и сына из кинотеатра. Игроки разделились по командам. Адам с Алисой и Ником, Томми с Яной, а Дима с Джеффри. В процессе игры Алексей проигрывает своему сопернику. — Чтоб тебя — фыркает следователь, недовольно глядя на Диму. — Я говорил, что хорошо играю. Выбирай: правда или действие? — Дима говорил немного заигрывающим голосом. — Правда. Хотя, нет, не дождёшься. Действие. — Уверен? А ты рисковый парень, я смотрю — средний брат посмеивался. — Говори уже своё чёртово наказание. — А это уже на твой выбор. Либо целуешь меня в щёку, либо снимаешь футболку. — Ты охренел? Ты чё вообще так осмелел? От жены не получал? — Так у него жена в Екатеринбург на несколько дней к родителям уехала, вот у него крышак и подорвало — ответил Адам, не отвлекаясь от игры. — Вот оно что. А она вообще в курсе, чем ты тут занимаешься? — Джеффри был зол на Диму. — Ой да ладно тебе, это же всего лишь игра. Не принимай так близко к сердцу — пожимал плечами средний брат. — Ладно. Выберу второй вариант. Целовать я тебя не буду, боюсь ещё чем-нибудь заразиться — Алексей снял футболку и кинул её в лицо Димы, злобно сопя, — Доволен? Дима на какое-то время завис, рассматривая его тело без верха. — Вау... откуда у тебя такое тело? Ты... в качалку ходишь? — программист раскраснелся. — Не твоё дело. — Мне... даже как-то слегка жарко стало... — Дима даже тяжело задышал, а в глазах всё начало плыть. Сумерки не понимали, что происходит, в то время как Джеффри был готов Диму прямо сейчас придушить. — Пошёл ты нах*р — гневно прорычал Алексей. — Разве что на твой... Алексей окончательно взбесился и резко поднялся со стула. Отобрав свою футболку у программиста, он был готов его ударить, но ситуацию в свои руки взяла Алиса. — Стоп! А ну разошлись! Ещё только драки мне тут не хватало — Алиса их разняла. — Вы как хотите, а я подожду Наталью с Володей во дворе — Алексей оделся и поспешил уйти. — Лёш, стой! — Алиса остановила родственника, — Ты так из-за Димы? Да не обращай ты на него внимания! Сядь на диван, посиди, чё ты будешь на улице под дождём болтаться? — Уж лучше под дождём, чем под одной крышей с ним. Спасибо за гостеприимство, но с Димой я больше иметь дело не собираюсь. Извини — Джеффри решил всё-таки уйти и захлопнул за собой дверь. Все тут же посмотрели на Диму. — Что? Я всего лишь ему комплимент сделал, ничё такого! — пожимал плечами средний брат. — Ага, «отличный» комплимент по отношению к женатому мужику — сказал Адам, — Твою мать, Колян! Ты как это делаешь?! — брюнет в очередной раз проиграл старшему брату. — Дима, ты в последнее время ведёшь себя очень странно по отношению к Джеффри — Алиса скрестила руки на груди. — В каком ещё смысле? — усмехнулся Дима. — А ты разве сам не замечаешь? Он твой родственник и коллега по работе, а ты ведёшь себя с ним так... как будто он тебе жена. Хотя у тебя есть Катя! — Да чё ты за бред несёшь? — среднего брата это вывело на смех. — Да это уже даже мы заметили — начал Томми, — С тобой правда всё нормально? — Да нормально всё со мной, чё вы? — Просто ты так на него смотрел, когда он разделся. Обычно я такими глазами на Томми смотрю, когда он голый. Но он мне муж — заметила Яна, — Ты так даже на Катю никогда не смотришь... это странно. — Да идите вы! Нормально всё со мной! Слышите? Нор-маль-но! — Диму это начало раздражать, — Всё, я спать — средний брат поспешил уйти из кухни к себе в комнату. — Нет, Дима, с тобой точно не всё в порядке... — покачала головой старшая сестра. Дима лёг в кровать. Он начал понимать, что братья и сёстры правы. С ним правда происходит что-то неладное, он этого даже не контролирует, и он даже не понимает, почему он так относится к Джеффри. Что с ним не так? И Яна права, он даже на собственную жену так не смотрит, как смотрит на другого мужчину, который к тому же ещё и его родственник, и который ещё и женат. Почему? Когда Катя уехала в Екатеринбург, он не стал по ней скучать. Наоборот, даже рад, что её нет рядом. Разве это нормально? Он точно здоров? — Дим? — в комнату постучался Ник, который приоткрыл дверь, — Не спишь ещё? — Чё тебе? — Дима повернул голову в сторону двери. — Я хотел у тебя кое-что узнать — старший брат присел к нему на край кровати, — Ты ничего сказать мне не хочешь? — А чё я должен говорить? — Может, у тебя какие-то проблемы? В личной жизни? Может быть, ты хочешь что-то обсудить? Давай поговорим об этом. Ты же знаешь, я всегда готов прийти к тебе на помощь. — Нет у меня никаких проблем. Всё, отстань. Я не хочу ни о чём говорить — Дима отвернулся от брата и укутался в одеяло. — Ладно. Не хочешь, как хочешь. Но ты всё равно можешь обращаться ко мне за помощью, если нужно. Я от тебя не отказываюсь. Спокойной ночи — старший брат всё-таки решил оставить его и вышел из комнаты, закрывая за собой дверь. Диме было довольно тяжело уснуть, в голову вбивалась куча всяких мыслей и размышлений. Но уснуть всё же удалось от усталости. Из головы всё никак не собирается уходить образ полуголового Алексея. У них огромная разница в росте, Дима намного его выше, что голова Алексея достаёт ему по грудь. Но Диме это даже нравится. С виду этот следователь кажется таким миниатюрным, а на деле оказывается с красивой подтянутой фигурой и мышцами. В память сильно врезаются эти окрашенные ярко-розовые волосы по плечи. Он не так давно обновил цвет. Любимый цвет его жены, который так дополняет его образ. Дима не хочет думать о Наталье, она явно лишняя. Хочет думать только о нём, и сам не знает, почему. Почему именно он? Программисту бы хотелось чувствовать его руки на себе, но только не тогда, когда тот собирается его ударить. Обнять было бы неплохо. Но Алексей никогда его не обнимает и не подержит за руку. Никогда. Диме от этого становится не по себе, но и в то время очень хочется. Это же просто фантазии, верно? Он ничего же не чувствует к Алексею на самом деле, ведь так? Это же всё просто шутки, прикол, не более. Тогда почему? Неужели если Диме так хочется быть с ним в своих фантазиях, неужели это его реальные чувства? Даже если и так, Диме страшно, что из-за этого он станет изгоем для всех. Он давно себя в этом подозревает, но принять это, а уж тем более сказать об этом кому-то вслух — слишком рискованно. Саундтрек: Sunrise Avenue — I Help You Hate Me Дима решил прогуляться по городской набережной. Лето в этом году выдалось жарким. Солнце ярко светит и греет. Дима шёл ему навстречу, подставляя лицо тёплым лучам. Всё вокруг такое яркое. В городе какой-то праздник, люди гуляют целой толпой и веселятся. Что же они празднуют? А прочем, не особо важно. Главное, что сейчас такой хороший день. Его ничто не тревожит. Всё хорошо. Покой и гармония. Вокруг всё цветёт и пахнет. В клумбах распустились цветы, на ветру шелестят листья на пышных деревьях. Громкая весёлая музыка заглушает все плохие мысли. Да и никакие плохие мысли в голову и не лезут. Дима шагает вдоль забора, глядя по сторонам. То в сторону Китая, то в сторону достопримечательностей набережной. Деревянные скамейки, цветочные клумбы, фонари, памятник Пограничнику с собакой, не так давно установленные памятники собаке по кличке Дружок и Невозмутимому коту, скульптура «Железный бык», беседка-ротонда, на каждом углу ларьки с мороженным и молочными коктейлями, а также ларьки с попкорном, сахарной ватой, хот-догами, кофе, чаем и лимонадами. На этой набережной голодным точно не останешься. Помимо ларьков с едой ещё немало ларьков с сувенирами для туристов. Кто-то продаёт самодельные украшения, кто-то игрушки. Прекраснейший вид здесь завораживает, что-то да точно притянет взгляд. Помимо музыки, что доносится из городского парка, здесь ещё поют и играют местные уличные музыканты. Седой мужчина с длинной бородой играет на красивой электрогитаре, дальше девушка со скрипкой, далее сидит парень барабанщик, недалеко от ротонды поёт какой-то мужчина и пытается танцевать. На каждого здесь найдётся свой зритель, и кто-то да бросит купюру. Дима всегда любил свой город, и всегда любил гулять по набережной в праздники. Ведь именно в праздники происходит какая-то движуха, происходит что-то интересное. Дима заметил какое-то шествие счастливых людей, что в припрыжку шли по дороге к городскому парку. Средний брат решил подойти ближе и присоединиться к ним. Пока он рассматривал толпу, кто-то взял его за руку и потянул на себя. Дима повернулся и увидел Джеффри. Он тоже выглядел счастливым и так искренне улыбался Диме. Он потянул его на себя и вовлёк в эту толпу. Алексей не отпускал его руку и вёл за собой. Программист широко улыбнулся во все тридцать два зуба. Он рядом. Он с ним. Он держит его за руку. Он улыбается ему. Он рад его видеть. И это видно по его улыбающимся карим глазам. Больше ничего и не надо. Этого достаточно. И они идут среди кучи людей. И никто не смотрит на них осуждающе, никто не пытается их разделить и избить за это. Всем просто весело. Никто не видит ничего страшного и постыдного в том, что среди них держащиеся за руки мужчины. И Дима чувствовал себя в безопасности. Джеффри вывел его из толпы, и они оказались в городском парке, где их встречают Сумерки и вся остальная семья — Максим, Ксюша, Анджела, Настя, Лиза, Катя, Артём, Ева, Томми, Милана, Тимофей и крошка Маруся на руках Яны. — Ну ты как, Дим? Тебе всё нравится? — с улыбкой спросила Алиса. — Да! Здесь всё так круто! Вы не представляете, как я счастлив находиться здесь, с вами! — Дима чуть не прыгал от радости, так и не отпуская руку Алексея. — Ты не представляешь, как мы рады твоему счастью — вдруг появилась жена Димы — тоже Катя. Она выглядела не такой радостной, как все остальные, улыбка была не искренней, натянутой. — Сынок, мы только за, чтобы ты сейчас был таким счастливым — вдруг появилась Мария из-за спины Алисы. — Мама... как хорошо, что ты тоже здесь — Дима с нежностью смотрел на неё, но потом его взгляд переместился уже на другого человека. Пожилой мужчина в военной форме. Его лицо кажется до боли знакомым. А взгляд его был осуждающим и даже угрожающим. — Папа...? — улыбка с лица среднего брата тут же сползла. То есть, это всё не взаправду? Неужели этот весь праздник — лишь иллюзия? Если до этого Дима верил, что всё, что происходит вокруг — это всё реально, то с появлением живого отца, он тут же в этом усомнился. Ведь его нет в живых. — Ну, здравствуй, сын... — зло проговорил Иван, ещё больше нахмурившись. И в этот момент всё изменилось. Солнце тут же скрылось за тёмными тучами, поднялся ледяной ветер, а музыка начала играть задом-наперёд. Счастливые лица его близких тут же помрачнели. И Джеффри больше не держал его за руку, и смотрел на него своим привычным взглядом, полным неприязни. — Что происходит? — не понимал средний брат, глядя на свою семью. Они все были настроены очень агрессивно. — Как тебе не стыдно... — качала головой оскорблённая Мария, тяжело опираясь на трость. — В наше время таких, как ты, ставили к стенке и расстреливали — прогрубил Иван. — Что я такого сделал? — Диме становилось не по себе. — Ты же женатый мужчина, как ты можешь? — Яна отвернула Марусю от брата. — У тебя вообще совесть есть?! У тебя уже жена и дети, а ты на мужиков пялишься?! — разозлилась Алиса. — Я был о тебе лучшего мнения — Ник скрестил руки на груди. — Я-то думал, что у меня нормальный брат, а не какой-то п*дик — плевался Адам, — У нас знаешь чё с такими на районе делают? — Дима, как ты можешь, у нас же дети! Ты о них подумал?! Как ты им вообще в глаза можешь смотреть?! — возмущалась Катерина, прикрывая глаза Еве. — Н-но я же ничего не сделал... — кровавые слёзы выступили наружу, а голос задрожал. Дима смотрел в лицо каждому, пытаясь найти хоть какую-то поддержку. — Я никогда не забуду и не прощу тебя за ту вечеринку — Джеффри был зол, как никогда, глядя на Диму со всей ненавистью. — Папа, как ты мог? Как ты мог променять маму? — плакала Лиза. Дима не мог смотреть на своих дочерей, особенно плачущих, это разрывает его сердце на куски. — Я думала, что ты нормальный мужик... — его супруга вышла вперёд, — А ты из «этих»?! Ненавижу тебя — Катя грубо толкнула его в грудь так, что Дима начал падать назад. Приземлившись на асфальт, локация тут же изменилась. Городской парк сменился двором у подъезда их дома. — Тебе не место среди нормальных людей! — прокричала Алиса и швырнула в Диму сумку с его вещами, — Проваливай! И чтоб ноги твоей здесь больше не было! Позорище! — следующим летит чемодан и приземляется рядом. Слёзы не перестают литься. Он остался один. У него больше нет дома. Нет семьи. Никого. Он никому не нужен. Дышать стало слишком тяжело, сердце колотится слишком быстро, не может проснуться. Всё тело в напряжении, а по коже выступила дрожь. Крик пытается вырваться наружу из горла, но что-то не даёт. Пальцы судорожно сжимают одеяло. Какое-то время это напряжение его держит, потом постепенно отпускает, а крик срывается наружу и ему удаётся проснуться. Дима в страхе оглядывает комнату, сердцебиение лупит в груди и отдаёт по ушам. Воздуха как будто не хватает, а в горле пересохло. Это был сон. Просто сон. Ничего страшного. Ничего этого не было. Он дома, в своей комнате, в своей постели, его никто не выгонял. Это был самый страшный и ужасный сон. Неужели в реальности всё произойдёт так же, если он вдруг сознается? Утро в отделении. У генерала день рождения и сотрудники решили после смены устроить ему праздник. На этот раз алкоголя как такого не будет, а то будет, как в прошлый раз на день рождения Мамаяна. Отряд работает и делает вид, что никто не помнит о дне рождении, чтобы в конце смены сделать генералу сюрприз. Все сотрудники уже заранее об этом договорились. Дима решил зайти на кухню, где он увидел Джеффри, который стоял к нему спиной и заваривал кофе. Программист думал, что ему будет очень стыдно перед коллегой после вчерашнего. Но, Дима чувствовал себя как обычно, ему было вполне себе комфортно находиться с ним рядом. Хотя извиниться за вчерашнее, всё-таки стоит. — Привет. Не помешаю? — Дима сел за стол. — Опять ты? — Алексей с презрением оглянулся на коллегу, — Опять будешь меня выводить? — Нет, наоборот хочу извиниться. Я себя вчера повёл как полный мудак, прости. Я сам не знаю, что на меня вчера нашло. Может быть я... просто так сильно скучаю по Кате? — Диме хотелось бы верить в свои же слова. — Ладно, проехали — Джеффри снова стал спокойным, видимо, он не такой уж и обидчивый, и злопамятный, — Ты кофе будешь? Тебе насколько крепким сделать? — Да. А сделай его настолько крепким, насколько ты меня любишь — пошли привычные Димины шутки, к которым Алексей уже привык. — То есть тебе кофе не надо, кипятка просто попьёшь? — О, кто бы сомневался, что все здесь — на кухню пришла Алиса и сразу подошла к холодильнику, откуда достала свой обед, что взяла с собой из дома. — На, хлебай — Джеффри поставил перед Димой кружку с пустым кипятком. — Серьёзно? Я думал, ты тоже пошутил! — сказал Дима. — А чё тебе не нравится? Я сделал кофе по твоему заказу, как ты и просил. Получите, распишитесь — пожал плечами Джеффри, садясь напротив Димы за стол с кружкой свежезаваренного кофе. — Никто не забыл, что у генерала день рождения? — обратилась к коллегам Алиса, ставя свой обед в микроволновку. — Да ты нам чуть ли не каждый день об этом напоминаешь — розоволосый отпил немного кофе. — Окей. Я смотрю, вы уже помирились? — А чё нам рассираться? На дураков не обижаются. — После смены не забудьте обо всём о том, о чём мы договаривались, лады? — Без проблем. Алиса достала свой обед, достала вилку и села за стол. Троица сидела в тишине. Алексей и Алиса спокойно сидели, в то время как Дима чувствовал себя не очень комфортно. Он привык, когда все что-то обсуждают, а такая полная тишина на него даже давит. — Эм... ребят, вы же не злитесь на меня за вчерашнее? — Дима решил нарушить тишину. Совесть всё же немного мучает его до сих пор. Ему неудобно не только перед Джеффри, но и перед остальными, кто присутствовал. — А чё злиться то? — спросила Алиса, пережёвывая макароны, — Мы уже привыкли к твоим закидонам — старшая сестра кое-что умалчивала. Она не стала говорить всё в присутствии Джеффри, который смотрел в окно с видом на стоянку. Командующая хотела поговорить с братом, но Алексей в данный момент был лишним. — Лёша — окликнула коллегу блондинка. — М? — следователь отвлёкся от окна и посмотрел на командующую. — Сходи в актовый зал, проверь, всё ли там сделано. — Окей — Джеффри поднялся со стула прошёл к выходу из кухни. Убедившись, что он ушёл, Алиса обратилась к брату. — Дима, мне надо с тобой серьёзно поговорить. Дима со страхом в глазах посмотрел на сестру. Эта фраза всегда его пугала. — О чём? — дрожащим голосом спросил средний брат. — Ты знаешь о чём. Я просто хочу знать правду. Ты ж ведь не просто так рассматриваешь фотографии голых мужчин на своём компьютере, и не просто так заигрываешь с Джеффри, а ты именно заигрываешь. Скажи честно, что с тобой происходит? И что у тебя всё-таки с Катей? — эти вопросы застали программиста врасплох. Он сам не знал ответов, а говорить об этом кому-то было очень страшно и неловко. Да и он не знает, как Алиса к этому отнесётся. События из его сна тут же всплыли в сознании. Желание что-либо говорить отпало окончательно. — А... мне надо идти! — Дима не придумал, что сказать, а решил просто убежать, оставив Алису в недоумении. — Балбес. Вечер после рабочей смены. Сотрудники приготовились и накрыли на стол в актовом зале, где они все и собрались. Одного из отряда послали, чтобы тот позвал генерала сюда, по причине того, что здесь какая-то поломка. Генерала привели и каково же было его удивление, когда он увидел праздничный стол и всех сотрудников, которые хором его поздравили и забросали конфети из хлопушек. — Серьёзно? Я уж думал, вы забыли — генерал не мог сдерживать улыбку. — Да что вы, товарищ генерал. Вы наши все дни рождения помните, с чего бы мы забыли? — веселушка Оксана держала в руках букет цветов, который собралась вручить начальнику. — Ну, спасибо, что ли. — Да вы проходите к столу. Не переживайте, алкоголя тут немного, а вам можем и безалкогольного шампанского налить — сказал Макс. Отряд стал сыпать генерала подарками и цветами. Проводив его к столу, ему налили шампанского. — Ну, за генерала! — поднял тост один из сотрудников. На весь актовый зал раздался стук бокалов. А дальше всё как в тумане. Утро. Дима лежит в главном холле на диване и еле-еле разлепляет веки. Яркий свет режет по глазам, в ушах шум, голова раскалывается, а тело затекло. Дима просыпается и видит перед собой Сумерек, Томми и Джеффри. Причём, Алиса, Джеффри, Ник и Адам очень негативно на него настроены и одарили его своими гневными взглядами. — Дима, подъём! Уже два часа дня, уже давным-давно рабочий день начался! А ты всё тут валяешься! Вставай! — грозно требовала командующая. Дима кое-как поднимается и садится на диване, держась за голову. — Ч-что... что произошло? И почему вы все вокруг меня столпились? — не понимал средний брат, глядя на семейство. — А ты не помнишь, что ты вчера вытворял? — злобно спросил Ник. — Эм... нет... я вообще ничего не помню... — А тебе рассказать? — Ну, расскажи, что случилось... — Вообще после такого я с тобой даже разговаривать не хочу, но всё равно тебе поведаю, так уж и быть, раз ты допился до потери памяти. Я же тебя по-человечески просил, никому не рассказывать про мой секрет, но нет же! Ты растрепал об этом всему отделению, и в том числе человеку, который этого знать был не должен! — Ник злобно пыхтел, сложа руки на груди. — Т-ты о чём вообще? — Диме уже было страшно, что он такого рассказал. День рождения генерала отмечается отлично, все вели себя спокойно и не буянили. Только лишь Дима сильно напился, хотел забыться, но в итоге накосячил и опозорился перед всеми. Он был навеселе и не соображал, что он творит. Алкоголь всегда творит с ним злую шутку. Сотрудники активно обсуждали секрет, который всем рассказал Дима. — Кто? Ник? Серьёзно? — удивлялась одна из сотрудниц, перешёптываясь со свей подругой. — Да, мне Дима сказал. Представляешь, он даже нарисовал её портрет и хранит его у себя! — Да ладно?! Это так мило! А с виду он вроде такой всегда серьёзный, а оказывается, он такой романтик! Интересно, а она сама-то об этом знает? — Ну, Дима... — прорычал судмедэксперт, услышав разговор сотрудниц. Ник пошёл искать своего брата. По пути он встретил Кори и сразу обратился к ней: — Где этот идиот? — Ты о ком? — не поняла женщина. — Я про Диму. Где он? — По-моему он заходил в кабинет Алисы. — Ясно... — блондин пошёл к кабинету командующей. Распахнув дверь, он увидел Диму, что сидел на стуле у стола. — О, Колян, а чё случилось? Чё такой злой? — Дима был пьяный и сидел в обнимку с бутылкой коньяка. — Это я у тебя должен спросить — старший брат подлетел к Диме и грубо вцепился в его плечи, — Ты нахрена всем про меня разболтал?! Я же тебя просил, никому об этом не рассказывать! А теперь что?! Ты и Джен всё рассказал?! — Да ладно тебе, Ник, всё ж нормально. А чё в этом такого? Я же не про твой мазохизм рассказал. — Вот про это точно заткнись! Ещё этого не хватало! Ты понимаешь, что ты только что мою личную жизнь разрушил?! Я не хотел Джен ничего рассказывать, я боялся, что она меня не так поймёт! Я все эти годы выстраивал с ней контакт, чтобы с ней подружиться, а что теперь?! Все мои труды насмарку?! Она же теперь меня возненавидит! Теперь она подумает, что я её не воспринимаю, как человека и как подругу, а подумает, что я вообще какой-то маньяк! Ещё и про её рисунок всем растрепал! Это же со стороны выглядит, как помешательство! Ладно, ты рассказал об этом другим, на мнение других людей мне плевать, но мне не плевать, что подумает обо мне она! Я всё это время пытался привлечь её внимание, а ты просто взял и её отпугнул! Теперь ты на мою какую-либо помощь можешь не надеяться! Брат, называется... — озлобившись, Ник выходит из кабинета и грозно хлопает дверью. Дима же продолжит пить. После рассказа Ника, Дима ошарашенно посмотрел на остальных. — Я... рассказал об этом? А вы... тоже об этом в курсе? — Дима глянул на ребят, все кивнули. — Об этом уже всё управление в курсе! И про всё остальное тоже! — Джеффри был озлоблен на Диму больше всех. — А ты-то чё орёшь? Тебе-то я чё такого сделал? Я ни черта ж не помню. — Ах ты не помнишь? Так я тебе щас всё напомню... В актовом зале. Сотрудники танцевали под музыку, кто-то стоял у стола, все ели и выпивали, кто-то между собой активно общался, а кто-то просто стоял в стороне, как это делал Алексей, попивая бокал вина. Дима заметил его. Выпив залпом рюмку коньяка, который принёс Мамай, Дима двинулся к своей цели. — Тебе чего? — спросил следователь. — Да так, просто. Не против потанцевать? — Дима сразу приобнял коллегу за талию и случайно задел бокал с вином в руках Джеффри. — Эй! Аккуратней, идиот! — разозлился розоволосый от того, что вино пролилось прямо на его форму, окрасив рубашку в алый цвет. — Ничего, высохнешь. Ты, кстати, мне сегодня снился. — Фу, давай ты свои больные фантазии оставишь при себе?! Отвали уже от меня! — Алексей начал отталкивать программиста от себя, но тот только крепче прижимал его к себе. — Да ладно тебе, не ломайся. Всего один танец — Дима слишком оборзел, что одну руку сместил слишком низко, с талии коллеги прямо на его зад. Алексей разозлился и ударил Диму коленом в пах, от чего тот махом согнулся и боли. — Придурок — Джеффри унёсся из актового зала. — Хах, чё никак не удаётся к женатому мужику яйца подкатить? — засмеялся один из отряда. — Не трави душу... — прокряхтел средний брат, держась за ушибленное причинное место. Он перетерпел, боль прошла. В какой-то момент Диме нужно было отойти в туалет, и он пошёл. Шатаясь из стороны в сторону, он зашёл в мужскую уборную, где он опять встретился с Джеффри, который отстирывал под раковиной свою форму от пролившегося вина. — Опять ты?! Ты чё специально за мной ходишь?! — разозлился следователь. — Нет, я просто заходил... — Дима даже забыл, зачем зашёл. — Чё надо? — Джеффри почувствовал на себе его пристальный взгляд. — Да ничего. Красивый ты... — Диму тянуло к коллеге, он не мог себя контролировать под алкоголем, сейчас его разум отдельно от тела, которое действует по-своему. — Дима, не подходи. У меня пистолет. Клянусь, я выстрелю! — Джеффри начал пятиться назад. — Было бы не так плохо умереть от твоей пули. Давай, стреляй. Я себя не контролирую, и я не могу ничего с собой поделать — Дима пытался предупредить его и сдержаться, но алкоголь в крови решил делать всё против его воли, и против воли Алексея тоже. — Нет! — Алексей уже был прижат к стене. Он даже не успел среагировать, чтобы его ударить и оттолкнуть от себя, тело сковал ступор. Он и без того был шокирован, прижатым программистом к стене. Дима его поцеловал. Прямо в губы. Джеффри не мог пошевелиться, ему было очень страшно оказаться в такой ситуации, когда коллега прижимает его к стене в мужском туалете и грубо его целует против его воли. Дверь в туалет открылась. И эту картину увидели все, кто стоял в коридоре, и Адам в том числе. — Вот это я ни хрена себе удачно зашёл... — Адам от шока аж протрезвел. Дима отстранился от коллеги. Джеффри был испуган и в то же время готов был провалиться сквозь землю от того, что это ещё и увидели остальные его коллеги. Алексей сбежал и скрылся с глаз. А Диме на это было даже как-то всё равно, он спокойно вышел из туалета, как ни в чём не бывало. Тем более он всё равно об этом на утро забудет, но не забудут другие. После рассказа Джеффри Дима онемел на несколько минут, не веря услышанному. Он раскраснелся от стыда и хотел провалиться к самому ядру Земли, чтобы никто его не видел. — Я... тебя... ц-целовал...? — Дима ошарашенно смотрел на злобного коллегу. — Да. Не просто поцеловал, а засосал, как пылесос! Прямо в губы! С языком! Взасос! — Алексей сгорал от ярости. — Т-ты это серьёзно...? Я реально это сделал...? — средний брат смотрел на всех остальных. — Да я сам вас видел — ответил Адам. — Какой позор... — Дима чуть ли не со слезами зарылся пальцами в волосы, — Лёш, пожалуйста, прости! Я... я... я не должен был этого делать... я идиот! Пожалуйста, прости меня! — Знаешь, я был готов всё стерпеть. Твои дебильные шуточки, твои прозвища в мой адрес, да всё что угодно! Я тебя за всё прощал, но после такого, я тебя не прощу никогда, ни разговаривать, ни знать тебя не хочу! — Алексей взорвался, — А если бы Адам вовремя не зашёл?! Ты бы чё, меня изнасиловал прям там?! — Лёш, ну ты что говоришь такое...? Да я бы никогда так с тобой не поступил... — кровавые слёзы уже лились из глаз. — Угу, конечно. Тебе просто помешали. — Лёш... — Да пошёл ты — Алексей яростно тряхнул волосами и ушёл из холла. Яростные шаги отдалялись по лестнице. — Чтоб я ещё раз к бутылке притронулся... — Дима прикрыл лицо руками. — Дим... — Яна присела рядом с братом и дала ему стакан с аспирином, — Выпей. Да, ты натворил делов, но всё можно исправить — младшая сестра приобняла его и погладила по спине. — Хах, это навряд ли — Адам пошёл к своему столу, при этом хромая на левую ногу. — Адам, а ты чего хромаешь? — заметил средний брат. — Чё я хромаю? Я сам хотел у тебя об этом спросить! Раз ни хрена не помнишь, то щас я те объясню. Генерал отдал один из своих подарков Адаму. — Вы мне решили отдать этот коньяк? А сами чё? — удивился презентом Адам. — Да я ж решил совсем пить бросить, здоровье поберегу. Ну а ты ж у нас любитель. Вот, дарю тебе, считай, проставился. Бери — генерал отдал Ламберту дорогущий коньяк, который ему подарил кто-то из сотрудников. — Ну, спасибо, что ли, товарищ генерал. Адам ушёл вместе с коньяком и решил его попробовать вместе со своим другом Мамаем. — Ого, тебе отдал? Этот коньяк ему вроде как Миланка из кафедры бухгалтерии подарила — Мамай рассматривал бутылку. — Миланка? А ещё прибедняется, что у неё денег всё нет, когда скидываться надо. Теперь понятно, куда наши недоплаченные зарплаты деваются. — Ага, и не говори. — А вы чё тут делаете? — к брату и другу приполз Дима. — Не твоё дело, чё мы тут делаем — рыкнул на брата Адам и взял коньяк из рук Тимура, — Чё вообще припёрся сюда, пьяная рожа? Иди, проспись, или вообще с глаз уйди, не мельтеши. — Да ладно тебе всё ворчать — Дима пошатнулся и едва не упал, он зацепился за брата, из-за чего тот выронил бутылку, которая разбилась прямо об его ногу. — Бл*ть! — заорал младший брат от боли, — Дима, уйди нахрен отсюда! От тебя одни проблемы! Ай... — шипел младший брат, поджав ногу, в которую вонзились осколки стекла и кровь начала капать на пол. — Брат, осторожно — Мамай начал придерживать друга, — Димон, уйди, правда, а то наступишь на осколки — Тимур повёл Адама в сторону подвала, где ему могут оказать медицинскую помощь. Адам присел в кресло, сморщившись от боли в забинтованной ноге. — Адам, прости, я не хотел... — Дима всё ещё раскаивался в содеянных происшествиях. — Не хотел он. А у меня теперь разрывы тканей и повреждение сосудов, и мне теперь придётся, походу, швы на рану накладывать, из-за тебя! Надеюсь, что хоть операцию делать не придётся — рыкнул младший брат, — Бухать меньше надо, чтоб такой х*йни не вытворять. — Ой да ладно тебе, Адам! — Яна начала вступаться за Диму, — Можно подумать, ты когда пьяный х*рню не творишь! — По крайней мере, я не целуюсь с мужиками в толкане, будучи при этом женатым — Адам с осуждением посмотрел на брата, который весь сжался от его взгляда. — Я... я всё исправлю... — руки среднего брата задрожали. — Ничего, Дим, с кем не бывает — Яна крепче обняла брата. Томми тоже решил его поддержать. Диме не хотелось больше это терпеть и стыдиться. Пора всё исправить. Первым делом Дима бежит извиняться к тому, перед кем он больше всех провинился — к Джеффри, который был на втором этаже на складе. — Лёша! Лёш, подожди, не убегай — Дима подбежал к коллеге. — Отвали от меня — рыкнул следователь, даже не смотря на Диму. — Да, я знаю, ты меня теперь ненавидишь всей душой и не хочешь со мной больше общаться, но я очень тебя прошу, пожалуйста, прости меня! Я правда не хотел принуждать тебя к этому, я не знаю, что со мной! Наверное... блин... не знаю... может, я всё-таки... по мужчинам, я не знаю? Короче, скажи, что ты хочешь? Я любое твоё желание исполню! Проси всё, что захочешь! Иначе я же жить не смогу спокойно... — Дима начал умолять его чуть ли не на коленях. — Прям любое? — Алексей повернулся к нему. — Любое. — Хорошо. Я хочу, чтобы ты больше никогда ни на шаг не подходил ко мне, не разговаривал со мной ни о чём, кроме работы, и чтоб даже не смотрел на меня! И если ты только попробуешь ко мне приблизиться, клянусь, я убью тебя! И свои п*дорские повадки и шуточки оставь при себе! — Джеффри всё ещё был зол. — Ладно... не знал, что ты гомофоб... — Я толерантно отношусь к геям, а не к таким п*дорам, как ты — рыкнул Алексей, развернулся и яростно зашагал прочь от Димы, который был готов разреветься от таких слов. Это было очень больно слышать. Томми помогал Адаму спускаться по лестнице. Брюнету было больно наступать на раненную ногу. — Может, ты всё-таки в больницу поедешь? Я тебя подкину — Томми удерживал шурина, чтобы тот не упал. — Не надо меня никуда подкидывать. Я к абы какому врачу тоже не попрусь! А хорошего хрен найдёшь, все какие-то криворукие, ещё и ценник как выпишут за лечение, хоть кредит бери! — Адам! — послышался голос Димы. — Только этого идиота щас не хватало... — Адам тяжело выдохнул. — Адам, вот ты где. Прошу, прости за травму! Я правда не хотел тебе навредить! Скажи, чего ты хочешь? Я всё для тебя сделаю, только не злись! — приговаривал средний брат, помогая ему спуститься с лестницы. — Всё, что угодно? Ладно, ты ж тогда не отстанешь. С тебя тогда тот же коньяк, который ты разбил, и ещё, найди мне хорошего травматолога — Адам зашипел, наступая на больную ногу. — Хорошо, братик, как скажешь! И коньяк, и хороший врач с меня! Только больше не держи на меня зла, прости! — Сначала дело, а потом уже прощение. — Хорошо! Я этим займусь! — Дима умчался вниз по лестнице. Дима прибежал в морг к Нику. Вот перед ним он особо извиняться не хотел, ибо считал, что у него самая незначительная причина для того, чтобы обижаться. С Джеффри всё очень сложно, он навредил ему морально, а Адама он покалечил, но у Ника это даже не проблема. Всего-то просто всё отделение знает, что он тайно влюблён в Джен Леджер и даже нарисовал её портрет в своём скетчбуке. Диме нужен Ник для другого. Адаму нужна медицинская помощь. Вчера у Ника не было возможности заниматься травмой брата, ему было не до этого. — Ник! — позвал старшего брата Дима. — Я с тобой не разговариваю — блондин стоял к нему спиной, — Помощи можешь у меня больше не просить. — Вообще-то помощь не мне нужна, а Адаму, ему нужно посоветовать хорошего травматолога, чтобы вылечить его рану — Дима говорил с ним отстранённо. Ник в ответ молчал. Дима хмыкнул: — Ну ладно, раз ты не хочешь помогать своему младшему брату, то я сам найду ему врача — Дима собрался уходить. — Стой — Ник его остановил, — Передай Адаму, что не нужен ему никакой травматолог. Я сам его вылечу. — Спасибо на этом. Если ты так обижаешься, то я могу поговорить с Джен. — Даже не думай приближаться к ней! — блондин яростно глянул на брата, — С тебя уже достаточно. — Не хочешь, как хочешь — Дима покинул отделение морга и поднялся в холл, где увидел Адама, который сидел на диване, — О, Адам, иди к Нику, он сказал, что сам тебе рану вылечит. — Лады — Адам поднялся и пошёл, хромая, к лестнице. — Тебе помочь спуститься? — Не надо. Сам дойду. — Хорошо — Дима оглядывается и видит Джен, которая только что спустилась в холл, — О, привет, Джен! Можно с тобой поговорить? — Привет. Да, конечно — девушка вся светилась, как и всегда. Только на этот раз даже больше, чем обычно. — Слушай, я не помню, я вчера тебе что-то говорил про Ника? Ну, про то, что ты ему типа нравишься или что-то такое? — Нет, но до меня дошли слухи от сотрудников. — И что ты об этом думаешь? Ты злишься на него? — Что? Нет! Почему я должна на него злиться? — Ну, мало ли. Так что ты думаешь про это? — Ну... я уже об этом давно догадывалась. Ещё с нашего первого совместного тура с вашей группой — Джен слегка засмущалась. — Чё серьёзно? И как ты к этому относишься? Ты же не перестанешь с ним из-за этого общаться? Просто он очень из-за этого переживает. — Конечно же нет, я не стану отвергать его. — Правда? А то он очень злится на меня за то, что я всем рассказал его секрет. Ты же сама на меня не обижаешься? Я же пьяный вчера был, я мог и лишнего наговорить. — Что ты, я совсем на тебя не обижаюсь. — Да? Фух, отлично. Тогда я пойду к Нику, я с ним ещё не разговаривал. — Дима, а ты можешь ему кое-что от меня передать? — Джен достала из кармана свёрнутую записку. — Что это? — Скажем так, ответ на его предложение. Только ты не читай! — Окей, не буду — Дима взял записку. — А я правда ему нравлюсь? Или это всё просто слухи? — решила уточнить девушка. — Так он же мне сам про это сказал, но просил никому не говорить, а у меня после бухла язык развязался... Ты ему правда очень дорога и очень нравишься, просто он всё это время боялся тебе в этом признаться, потому что думал, что ты его не так поймёшь и перестанешь общаться. Ну, ладно, пойду к нему — Дима прошёл в подвал. Записку он читать не стал, он обещал, хоть его и распирало любопытство. Спустившись в подвал, он прошёл в отдел судмедэкспертизы, где Ник помог Адаму забинтовать обработанную как надо рану. — И нахрена спрашивается, надо искать врача, когда тут брательник под боком — усмехнулся Адам, — А ты, Димон, мне всё ещё коньяк должен. Мне похрену, где ты его достанешь, но, чтобы ты мне его компенсировал, тогда извинения будут полностью приняты — Адам поднялся с кушетки не без помощи старшего брата. — Я всё возмещу, не переживай — Дима улыбнулся ему. — Пойду работать — Адам поковылял в сторону выхода из отдела. Ник и Дима остались наедине. Их сейчас ждёт серьёзный разговор. — Я поговорил с Джен — тишину нарушил Дима. — Что?! — Ника это разозлило, — Ты совсем охренел?! Я же тебя просил к ней не приближаться! — Ты можешь не орать? До конца дослушай. Она сказала, что не станет отвергать тебя. Она сама в тебя втрескалась, и также, как и ты, боялась тебе в этом признаться. — Серьёзно? — Ник успокоил свой пыл. — Серьёзно. Она даже меня попросила тебе это передать — Дима бросил брату записку. Ник её развернул. Её почерком написано: «I like you too :)». У блондина внутри всё сжалось. — Спасибо, что ли... — вздохнул Ник. — Угу, спасибо на хлеб не намажешь. Трус — Дима злился, — Ты строишь из себя всего такого грозного и серьёзного, когда сам ссышь признаться в своих чувствах понравившейся девушке. — Что? И это я трус? — начал закипать старший брат, — И это мне говорит человек, который сам ссыт признаться своей жене в том, что у него стоит не на неё, а на другого мужика и сосётся с ним за её спиной?! Который к тому же, ещё и наш родственник! — Знаешь что, тут вообще-то есть огромная разница! Сам подумай, поразмышляй! Кого в нашем обществе осудят и возненавидят больше?! Свободного мужчину, который влюблён в девушку, или женатого на женщине, который влюблён в мужчину?! Разницу улавливаешь? — Погоди, что...? — Ник удивился. — Да. Да, мне нравятся мужчины! И всегда нравились! Доволен?! Я не люблю Катю и не любил её никогда... Я всё это время правда думал, что я гетеросексуал... я пытался, я правда, пытался! Я хотел жить, как все! Как все нормальные люди, по меркам нашего общества. Мне же с самого детства в голову долбили, что я не то что должен, я обязан жениться на женщине и наделать детей. Ну и что? Ну, я женился, я наделал детей и что в итоге? Я не живу счастливо, как мне обещали... я всё это время думал, что я болен! Все же всегда говорят, что раз ты мужик и любишь мужиков, то ты сразу больной и тебя вообще надо изолировать и пристрелить. Я не хотел думать, что я болен... я хотел измениться и полюбить Катю. Но я не люблю её так, как должен муж любить свою жену... она мне больше как сестра, как лучшая подруга, но не более. Как бы я не старался, но... ну вот не тянет меня к женщинам, понимаешь?! Ещё говорили, что раз на гей-пары смотришь, то из-за этого дети могут стать такими же. Но почему со мной-то эта хрень в обратную сторону не сработала?! Я с детства вижу вокруг себя сплошь и рядом только гетеро-пары, хоть в жизни, хоть в кино, в мультиках, книгах, да хоть где. Почему я до сих пор не стал гетеро?! Я ещё тогда испытывал романтические чувства к мальчикам, хотя я слова «гей» даже и знать не знал, и не знал, что такое вообще в природе существует! Но меня уверяли, что я ненормальный, и я хотел стать «нормальным», но у меня ничего не получается. Я не могу стать гетеро. Потому что я, бл*ть, таким уродился! Я ничего не могу с собой поделать, как бы не пытался. Я не мог принять себя... я только совсем недавно начал работать над этим... и я осознал. Всё-таки я гей. Я даже не би, Ник, я именно гей! Вот, что самое хреновое! Ты хотя бы би, у тебя есть хоть какой-то шанс влюбиться в женщину! А у меня такого шанса нет! Что мне теперь делать?! Как мне признаться в этом семье? Что я скажу дочкам? А Кате? Скажу, что я все эти годы её обманывал и никогда не любил, а в тайне от неё разглядывал полуголых мужиков? Я не смогу так... всю свою жизнь я жил в каком-то обмане, пытался обмануть самого себя... — Дима уже не стал сдерживать слёз, — И самое дерьмовое, что я обидел любимого человека. Мне нравится Лёша. Я давно заметил, что я неровно дышу к нему. А тут этот грёбанный день рождения... Лёша же со мной даже разговаривать не хочет... мне так стыдно перед ним. Ты себе представить не можешь, как я в него влюблён и как он мне дорог! И мне больно от того, что он испытывает ко мне такую ненависть, я боюсь его потерять... мне кажется, что к нему даже успел привязаться. И я никак не могу себя изменить! И ты не представляешь, как мне страшно! Если об этом все узнают, на меня же такой шквал дерьма выльется. Мне будет страшно выйти даже на улицу, меня просто могут убить за мою ориентацию... меня просто могут избить до потери пульса просто за то, чего я не выбирал! Что мне вообще теперь делать со своей жизнью...? — Дима заплаканными глазами молил Ника о помощи, он уже больше сам в этом плане справляется, он не вывозит. Ник вздохнул и подошёл к брату. — Иди сюда — Ник обнял его, — Почему ты мне вчера ничего не рассказал? Я бы тебе помог, поддержал тебя, а тут... Дим, это я сейчас должен перед тобой извиняться... я не знал, что у тебя такие проблемы. А я на тебя ещё и из-за такой ерунды обиделся. Я сейчас наоборот тебя благодарить должен. Ведь если бы ты не рассказал, мы с Джен так бы и не знали об истинных чувствах друг к другу. Эй, всё хорошо. С тобой всё в порядке. Ты не болен. Ты такой же человек, как и мы все. Ты обычный человек, и не нужно себя так стыдиться и ненавидеть, ты этим себе делаешь только хуже. Просто прими себя и живи так, как хочешь ты, а не так, как тебя воспитывали твои приёмные родители, и как хотят видеть посторонние тебе люди. Если бы я своих слушал, я бы никогда не добился тех целей, которых сам и хотел, и я бы жил менее счастливо. Забей на чужое мнение, не важно, что там о тебе подумают другие, главное, чтобы ты жил так, как хочется тебе самому. Если тебе страшно, что тебя побьют или убьют, попроси Адама дать тебе несколько уроков по самообороне, и носи пистолет всегда с собой. А с Катей тебе нужно поговорить. Она же сама чувствует, что у вас так себе отношения. За это время она бы нашла себе человека, который её реально полюбит, а так вы только друг другу мешаете. Разве ты не хочешь, чтобы она была счастлива? Отпусти её. Уверен, она тебя поймёт. — А как же Настя и Лиза? — Девочки уже достаточно взрослые, они поймут. Они сами видят, что вы с Катей друг друга не любите. Дети это чувствуют. И вряд ли девочкам приятно жить с родителями, которые живут как соседи, а не как муж и жена. И опять же, Дим, ты думаешь обо всех, кроме себя. Так тоже делать не нужно. Людей вокруг тебя много, а ты у себя один. Подумай хоть раз о себе. Что ты чувствуешь? Чего ты хочешь на самом деле? Прими решение для себя. И не переживай, твоя семья и друзья тебя не осудят. — Если я всё-таки приму тот факт, что я гей, меня же не выгонят из дома из-за этого? — Дима посмотрел на брата заплаканными глазами. — Ну меня ж не выгнали. И тебя, тем более, никто за порог не выставит. Ни я, ни Сумерки тебя не бросим. Мы примем тебя таким, какой ты есть. И мы будем всегда тебя любить, кем бы ты ни был. Гей, би или гетеро, нам всем всё равно. Главное, чтобы ты был счастлив. И нам не важно, какой ты ориентации, ты же наш брат, самый наш дорогой человек. Мы тебя не бросим. — А если на работе узнают? Генерал меня не уволит? — Дим, но я всё ещё здесь. И ни для кого не секрет, что я би, и всем всё равно. По крайней мере, для наших коллег, нам с тобой просто повезло. Так что, не волнуйся. Я так полагаю, ты уже принял своё решение? Но если сложно, то ты всегда можешь обратиться к нашему психологу. — Нет. Я разберусь с этим сам. Сейчас я хочу извиниться перед Лёшей. — Если что, я могу с ним поговорить. Да, поступил ты с ним очень некрасиво, но у тебя есть шанс исправиться. Завоевать его доверие снова тебе будет непросто. — Знаю. Я просто хочу, чтобы он меня не боялся и не сторонился. Я не хочу его потерять... Джеффри стоял за дверью отдела судмедэкспертизы, и он услышал весь разговор братьев. — Придурок... — вздохнул следователь и ушёл обратно. В холле Дима выискивал Джеффри взглядом, но на рабочем месте его не было. И ещё надо решить где достать для Адама коньяк. — О, Дмитрий, вот ты где — в холле показался генерал, поглядывая на сотрудников. — Здрасте, товарищ генерал... — Дима виновато опустил голову. — Я смотрю, ты себя неплохо чувствуешь? А то ты вчера столько за моё здоровье выпил, что я вечно жить буду — генерал посмеялся. — Э, да... немного лучше чувствую... — Дим, я поговорил с Джеффри — Ник подошёл к брату. Джеффри показался следом за ним и прошёл к своему столу. — Иди к нему — Ник кивнул в сторону следователя. Дима медленно подошёл к своему коллеге. Ник ушёл в свой отдел. Генерал, проведав своих сотрудников, тоже ушёл к себе. — Лёш, я... — средний брат неловко переминался с ноги на ногу. — Я всё уже понял. Прощаю. Только до следующего раза — Джеффри уже не выглядел таким грозным, — Ник рассказал мне, как ты сожалеешь и как тебе хреново из-за этого. Пока прощаю. Если такая х*рня ещё раз повторится, то я точно тебя вычеркну из своей жизни. Ясно? — Я всё понял. Обещаю, подобное больше никогда не повторится! — Дима очень обрадовался. — Надеюсь. — Слушай... а может, в честь примирения сходим куда-нибудь? Ты ничего не подумай! Я тебя приглашаю просто как друга, как коллегу, как родственника, не более! Всё за мой счёт, если что! Я просто очень хочу загладить свою вину перед тобой. — Ладно. Бар пойдёт? — Бар? Конечно, всё пойдёт! — При одном условии: ты пить не будешь. Я вчера из-за тебя не выпил ничего крепче вина. — Без проблем, я тебе всё оплачу! Я пить не буду, не переживай. Я уже и сам этого не хочу. Тогда после смены? — После смены. Саундтрек: Нэил Шери — Ты в порядке (Просто знай, ты в порядке, жизнь сменила свой окрас. Так, как раньше не будет, но огонь твой не погас) После работы Дима и Джеффри пошли в бар, где Дима оплатил ему напитки. Сам же Дима пить ничего алкогольного не хотел. Ему было достаточно своего коллеги рядом. Заказал он себе только стакан воды. — Я даже удивлён, что ты согласился — Дима чувствовал себя спокойно. Больше совесть и стыд не съедали его изнутри. — Когда ж мне ещё выпадет возможность побухать на халяву — Джеффри посмеялся, — Слушай, а это правда то, что ты говорил Нику в его отделе? Услышав это, Дима поперхнулся водой и закашлялся. Он не хотел, чтобы Джеффри знал об этом. Программист покраснел до самых кончиков ушей. — Ты что, всё слышал...? — Диме было неловко смотреть в его сторону. — Да. — Ты теперь меня возненавидишь, да? — Нет. Моё отношение к тебе никак не изменится. Всё останется, как и прежде. Чтоб ты понимал, тебя я не осуждаю, мне всё равно. Я продолжу с тобой общаться, если ты перестанешь так себя вести по отношению ко мне. И твоё признание я не принимаю, я не могу ответить тебе взаимность. Ты сам прекрасно знаешь, что я гетеро, и я женат, и я люблю свою жену. С тобой у нас ничё не получится. И лучше найди себе другой объект воздыхания, потому что со мной у тебя нет шансов. Будь я с женщиной или нет, после подобного я уж точно бы не стал с тобой вступать в какие-либо отношения, кроме деловых. — Я знаю... мне уже будет достаточно просто твоего прощения. — Я тебя простил — Джеффри продолжал опрокидывать в себя стакан виски с колой. Они сидели какое-то время в тишине, если не брать в расчёт музыку в баре. Диме снова стало не по себе от этой неловкой паузы. — А ты ведь мне вчера ночью снился — программист заговорил первым, — Но не в том смысле, о котором ты подумал! Нет! Я совсем про другое. Это был кошмар. — И что же там такое было, в твоём сне? — Алексей был заинтересован. — Сначала всё было хорошо. Ты даже держал меня за руку. Как сейчас помню. Помню все детали. Как мы вместе идём к горпарку, и как нас встречают Сумерки и все остальные наши члены семьи, а потом... потом всё изменилось. Там они узнали о том, кто я. И меня никто не принял. Я стал изгоем для всей семьи. Меня просто вышвырнули с вещами на улицу, назвав позором. И это был как нож в сердце... Неужели самые близкие мне люди могут вычеркнуть меня из своей жизни просто за то, чего я не выбирал? — Интересно — хмыкнул следователь, — Но Сумерки вряд ли тебя отвергнут. — Да, но что насчёт моей жены и дочек? Как мне сказать им об этом? — Скажи всем правду и не еб* мозги. Или пусть живут во лжи дальше. Что по-твоему лучше? — Правда, наверное. Но я боюсь последствий... — Каких? — Боюсь, что они меня возненавидят. Катя может уехать и забрать дочек. А я не хочу их терять. — М-да, дилемма — Алексей вздохнул, сделав очередной глоток виски, — Тут я тебе не советчик, но моё мнение таково: я бы рассказал правду. А там дальше уже будь, что будет. Жизнь во лжи тоже не приведёт ни к чему хорошему. Да и правда всё равно вскроется рано или поздно. Сколько бы ты не пытался что-то скрыть, это всё равно вылезет наружу. Так что, выбирай, или рассказать самому, или кто-то сдаст тебя, и Катя тогда тебя точно возненавидит за то, что ты молчал и не говорил об этом раньше. Ещё я считаю, что раз тебя не примут, то это не твои проблемы. Ты — это ты, и твоей вины тут нет. Всё равно в нашей жизни всегда будут встречаться люди, которые будут тебя осуждать, хочешь ты этого или нет. Для всех хорошим никогда не будешь. — Ты прав — Дима задумался над его словами, — Мне стоит рассказать правду, и отпустить Катю. А там она пусть уже сама решает. — Знаешь, никогда не думал, что скажу это, но... в чём-то мы с тобой похожи. Я понимаю тебя. Я понимаю, каково это быть тем, кого осуждают за то, какой ты есть. — Серьёзно? — Дима с удивлением посмотрел на Джеффри, — И за что же осуждали тебя? — За выбор профессии — Джеффри повернулся к своему собеседнику лицом, — Когда я был подростком и собирался после школы идти в академию, в меня никто не верил. Некоторые даже презирали. А во время моего обучения все вокруг говорили, что работать в ментовке — это не моё. Но я не сдавался, и шёл к своей цели. Теперь я работаю тем, кем мечтал стать в детстве. И ни о чём не жалею. Я не жалею, что никого не слушал. Но, всё-таки между нами есть различие. У меня хотя бы был выбор. Я мог не идти в эту профессию, а ты от своей ориентации уже никуда не денешься. Но ты просто можешь принять это как факт, и никого не слушать. В какой-то степени я тебя даже уважаю за твою смелость в признании в том, кто ты есть. Не каждый так может, знаешь. Дима выслушал его, и не мог ничего сказать. Джеффри уже сказал всё за него. — Спасибо, что поддержал — Дима легко улыбнулся, — Всё-таки я тоже в какой-то степени вижу людей насквозь. Я всегда знал, что ты очень хороший и понимающий человек. Наталье очень повезло с тобой, я ей даже завидую. — Хах, всегда пожалуйста. А теперь мне пора домой. Завтра опять рано вставать на работу — Алексей допил свой стакан с виски и поднялся со стула. — Постой — Дима тоже встал со стула, — А... я могу просто обнять тебя на прощание? Просто по-дружески! Без каких-то гейских намёков! Ты не подумай! — Ладно, хрен с тобой — Алексей не стал сопротивляться. Дима осторожно обнял его, боясь лишний раз коснуться. Программист почувствовал себя спокойнее, тепло разливалось внутри. Джеффри аккуратно коснулся руками до его спины. Дима даже и мечтать не мог, что наступит момент, когда он его обнимет, на большее можно не надеяться, обнял — уже хорошо. — Ну, спасибо за приглашение. Я пойду домой — Джеффри отстранился. — Тебя проводить до дома? Ты ведь выпил. — Не нужно. Я не до такой степени пьяный, как ты был вчера. Не переживай за меня — Алексей похлопал его по плечу и ушёл, затерявшись в толпе. Дима присел обратно на стул. Он был рад, что им удалось поговорить. Ему стало немного спокойнее. Но ему нужно ещё обсудить кое какие детали с ещё одним человеком, который точно поймёт его на все сто, и поможет советом. Помимо Ника его прекрасно может понять ещё один самый дорогой для него человек — его младшая сестра Яна, которой он сейчас и звонит. — Яна, ты не занята? Можешь меня из бара встретить? — Дима отставил уже пустой стакан от воды. — Нет, не занята. А ты чё там делаешь? Опять напился, и боишься до дома не дойти? — Яна быстро взяла трубку. — Нет, я не пил, просто... мне очень нужна твоя помощь... ты придёшь? Я в том же баре, где концертная площадка... — Хорошо, я скоро буду. Дима остался ждать прихода сестры, обдумывая темы для разговора. Яна пришла за Димой быстро. Они шли до дома пешком. — Он отказал тебе? — Яна держала его за руку. Дима рассказал ей про весь их разговор с Джеффри. — Да... — средний брат устремил грустный взгляд под ноги. — А чего ты ещё ожидал? Что он поменяет ориентацию, разведётся с Натальей, и побежит к тебе? — Да я знаю, что мне с ним не светит. Я ожидал этого. Я наоборот рад, что он меня простил. — Да ладно тебе так убиваться, Дим! На этом Джеффри весь свет клин клином сошёлся, что ли? В мире полно мужчин, найдёшь ещё своего благоверного. — Тебе легко говорить, ты своего мужа ещё с детства сразу нашла. Но я расстроен не из-за этого. Ты нашу поездку в Припять же помнишь? — Про это забудешь. Помню, конечно, а что? — Я тебе как-то про фантома рассказывал, который говорил мне, что мне не обмануть самого себя в том, кто я есть на самом деле. И я тогда только начинал принимать себя, а сейчас я с этим окончательно смирился. Мне правда самого себя не обмануть. — А, так вот что ты имел ввиду... ты тогда говорил о своей ориентации? — Яна вспомнила этот момент и осознала смысл. — Да. Знаешь, мне было бы проще, если б мы не жили в гомофобной стране. А из-за всех этих законов, я даже не смогу за любимого человека в дальнейшем выйти замуж! А не дай Сатана что случись, элементарно в больницу ни меня, ни моего потенциального мужчину не пропустят, потому что официально мы друг другу никто. А уж про осуждение общества я вообще молчу. Ник, конечно, сказал мне забить на чужое мнение, но я не могу наплевать на свою собственную безопасность. Когда я один, ещё ничего, хотя всё равно как-то не по себе. А если я буду с мужчиной? Мне же захочется взять его за руку, а меня и его за это изобьют, это если повезёт, так и убить могут. А почему я не могу взять его за руку? Чем же я хуже других? Я что, не хочу касаться до любимого человека? Кому вообще какая разница, кто там с кем держится за руки или целуется?! И пусть эти люди детьми не прикрываются! Если б ориентацию было возможно изменить, я б давным-давно уже это сделал. А детям если голову всякими установками не забивать, они и нормально реагируют на всё. Полиция нравов, тоже мне. Про психику детей заботятся только тогда, когда им самим это выгодно. — Ты только что все мои мысли вслух озвучил. Да, тебе будет нелегко, но у тебя есть мы. Что бы не случилось, ты всегда можешь обратиться к нам за помощью. Ты же знаешь, что мы от тебя не отказываемся. Никто из нас тебя из дома не выгонит. — Да, с семьёй мне повезло. — А что будете делать с Катей? Разводиться? — Чёрт, Катя... Блин! Я ж совсем забыл! — протянул Дима, ударив себя рукой по лбу, — Она же сегодня прилетает, а я её даже не встретил! Твою мать... Может, пока повременить с этим разговором? А чё, она только приедет домой, а я ей сразу с этим признанием? Я не хочу её ранить! — Успокойся. По времени ты ещё успеешь за ней заехать. На твоём месте я бы созналась ей сразу. Чем раньше, тем лучше. Скажи ей правду. — Лёша сказал мне то же самое. Вы оба правы. Другого выхода у меня нет — средний брат тяжело вздохнул, морально подготавливая себя к этому разговору с женой, которая его решение может не одобрить и даже его возненавидеть. А то и вообще забрать от него дочерей, чего Дима и боится больше всего. Если б не Настя и Лиза, то всё было бы куда проще. Дима успел заехать за Катей в аэропорт и привезти её домой. — Ого, ты прям все вещи с собой туда брала? Или оттуда нового притащила? — Дима кое-как занёс чемоданы в квартиру. — Да, конечно, всё оттуда. Ты ж мою маму знаешь. Она не отпустит, пока все гостинцы не передаст — миниатюрная женщина блондинка устраивается на диване. Катя выглядела слегка уставшей от перелёта. — Да, точно. Слушай, Кать, мне надо с тобой поговорить — оставив чемоданы, Дима присел на диван рядом с женой. — Дим, ты прям читаешь мои мысли. У меня к тебе тоже есть важный разговор. — Давай я сначала, ладно? Сейчас я с мыслями соберусь... — Дима очень нервничал, ему нужно взять себя в руки, — Кать, я... в последнее время я постепенно начал осознавать, что... я не такой, кем пытаюсь притворяться и... в общем, я не люблю тебя. Точней, я тебя люблю, но только как сестру или подругу, но не более. Люблю, но не как жену, понимаешь? Вот... да, я понимаю, что тебе сейчас, наверное, очень неприятно и больно это слышать. Но уж лучше я сразу скажу тебе правду, чем продолжу себя и тебя мучить, живя во лжи. Да, когда мы только познакомились тогда на соревновании по программированию в девяносто шестом, ты мне тогда правда понравилась. Ты была мне симпатична, но я тебя не любил. Я думал, что я тебя люблю, я как будто бы хотел себя заставить тебя полюбить, но... самого себя мне не обмануть. И в итоге я всё-таки понял, что я... больше предпочитаю мужчин. Прости, что столько лет держал тебя в неведении, я пытался ещё сам во всём разобраться и понять себя. Это было непросто. Знаю, что ты теперь ненавидишь меня, но так будет лучше, чем мы продолжим так жить. Я не хочу продолжать тебя обманывать... прости — программист держал Катю за руку, а глаза опустил в пол. — Да я, если честно, уже давно подозревала — спокойно начала Катя, — Я уже давно начала чувствовать, что ты меня не любишь. Ты думал, я не вижу, как ты в своём ноуте рассматриваешь фотки каких-то парней? О твоей ориентации только слепой мог не догадаться. Я как раз хотела тоже с тобой об этом поговорить и всё обсудить. Я начала уже задумываться о разводе. И я начала понимать, что я тебя сама уже разлюбила. А погостив у родителей, поняла, что скучаю по своему родному городу, и хочу вернуться обратно. — Серьёзно? И ты на меня не злишься? — Дима поднял глаза на жену. — Ну нет, конечно. Разве я должна злиться? Ты же ничего плохого мне не сделал. Ты наоборот мне помогал, как мог, всегда поддерживал, был рядом со мной и в горе, и в радости. Ты был очень добр ко мне. Я наоборот благодарна тебе за проведённое с тобой время. И я не жалею. Я даже завидую твоему будущему мужчине, которому выпадет удача с тобой встречаться. Ты заслуживаешь счастья. А обо мне можешь не переживать. — Спасибо. Я тоже был рад, что повстречал тебя. Ты очень хорошая, добрая и самая очаровательная женщина, и ты заслуживаешь всего самого наилучшего. Ты заслуживаешь партнёра куда лучше, который тебя правда полюбит. — Так значит ты согласен на развод? — Конечно. Раз мы оба понимаем, что друг друга не любим, то какой смысл сохранять такой брак? После развода мы ведь можем остаться друзьями! Да и дочки сами всё наверняка видят. Всё-таки им нужны счастливые родители. А как нам, кстати, с ними решить вопрос? Они останутся со мной, или ты заберёшь их с собой? Я бы не очень хотел их терять... — Думаю, что лучше спросить у них обеих. Пусть сами решат, с кем из нас они хотят остаться, или вообще одна из них решит остаться с тобой, а вторая уедет со мной. Решение будет за ними. — Если ты уедешь обратно, то ты будешь нас навещать? Ты в любой момент можешь приезжать в гости, я и моя семья от тебя не отказываемся! Мы всегда будем рады тебя видеть! Ты же столько всего для нас сделала. Мы все благодарны тебе за всё то, что ты сделала для нашей семьи! Мы благодарны за твою помощь. Приезжай если что в любое время дня и ночи, я всегда буду готов тебя встретить. — Не волнуйся. Я обязательно буду приезжать в гости и навещать. Всё-таки мы с Сумерками столько лет бок о бок вместе прожили. Вы тоже моя семья, и я не перестану вас всех любить, даже когда я покину этот дом. Я никогда вас не забуду. — И я никогда тебя не забуду. Ты же если что можешь нас приглашать к себе, мы приедем — Дима широко улыбался. — Обязательно. Если найдёшь себе парня, то не забудь меня с ним познакомить. — А ты тоже не забудь меня потом на свою свадьбу пригласить! — Обязательно — смеясь, Катя обняла своего мужа, пока что ещё нынешнего. Дима светился от счастья. Он ожидал худшего, но Катя очень понимающая и добрая. Они могут остаться друзьями. — А что у вас тут происходит? — в гостиную зашли Настя и Лиза, которые очень удивились, глядя на обнимающихся родителей. Дима и Катя ещё больше ошарашили дочерей, сообщив им новость с улыбкой: — Мы разводимся.