Прелести бога Безумия.

— Мы еще не закончили, — сказал он, подходя ближе к ней. Усмехнувшись, Кэтлин распахнул дверь, и мужчина с другой стороны ввалился в комнату.       Он, без сомнения, подслушивал.       Довакин успела притворно вежливо улыбнуться, пока посетитель старался устоять на ногах. В ответ одетый в служебный костюм гость лишь вздохнул. К его счастью эльфийское лицо не краснело и не выдавало досаду… — Довакин? Кэтлин Валкхар? — Он старался не смотреть на Бьерна, который был выше его на целую голову. — Меня прислала к вам госпожа Эленвен. Она хотела, чтобы я обязательно отдал вам пропуск и расписание, а также ответил на все возникшие вопросы.       Он протянул ей темно-желтый сверток бумаги. Кэтлин приняла ее и улыбнулась своей лучшей улыбкой легкомысленной девицы, не обращая внимания на то, как Бьерн явно напрягся. Всегда лучше быть полюбезнее с «посланниками» безумных эльфов. Бьерну придется привыкнуть к ней под личиной, если он намеревается оставаться поблизости. — Большое вам спасибо. Я с нетерпением жду начала… — Она коснулась его руки, как будто говоря по секрету: — Я уверена, что вы мне очень поможете.       Позади нее Бьерн издал звук, скорее напоминающий… рев? Поразмыслив над тем, удастся ли ей наступить воину на ногу так, чтобы этого не заметил эльф. Довакин решила проигнорировать воина. — О, не беспокойтесь — это моя охрана. — Улыбнувшись Кэтлин, откинула прядь с лица, — Учитывая как мне пришлось покинуть посольство в прошлый раз, перестраховаться было необходимо. — Ну, да. Но ведь мы не станем обсуждать это в коридоре? Я только зашел, чтобы отдать пропуск, и… — И тут мужчина попятился увидев взгляд воина.       Кэтлин оглянулась на Бьерна и закусила губу, чтобы не рассмеяться, при виде устрашающего взгляда. Воин прекрасно сыграл холодную надменность «охраны». — Тогда увидимся на приеме, — сказала женщина, выталкивая эльфа одной рукой, а другой закрывая дверь прямо перед его носом. — Теперь тебе нужно сопровождать меня. — Это даже к лучшему. —Тихо произнес Бьерн.       Стиснув зубы, она развернулась и отошла от двери, шепча себе под нос что-то напоминающее ругательства на незнакомом ему языке. — Когда все закончится, нам придется попрощаться.       Ничего не ответив, Бьерн прикоснулся до своего медальона, прищурив глаза. — Они сделали свой ход, — Кэтлин быстро сменила тему, глубоко вздохнув. — Теперь мы пойдем на прием и посмотрим, какие сведения можно почерпнуть от пьяных аристократов, — продолжила она, не отводя взгляда от Бьерна, подошедшего к окну и смотрящего во тьму ночи. Светлые волосы касались воротника его доспеха, притягивая взгляд ниже, к широким, мускулистым плечам и спине, переходящим в красивую талию. О, святая Мара, у этого мужчины был замечательный, тугой, идеальной формы зад. Ну почему такие роскошные особи мужского пола либо женаты, либо воины возрастом в тысячи двести лет с проклятием в придачу?       Кэтлин подняла глаза к потолку, удивляясь своему черному юмору, и тому, как легко она поверила в его рассказ. Женщина давно уже привыкла к невероятным историям. В последние пару лет людская действительность изменилась почти до неузнаваемости.       Сначала мир охватил шок, страх и недоверие к тому, что объявились драконы, потом оборотни, вампиры и много чего еще.       Кэтлин годами пыталась понять, что руководит чудовищами, например вампиры, в основном, — игроки. То, что они показались людям и старались более менее успешно вписаться в общество, позволило им обзавестись площадкой побольше. Теперь они сражались не за управление отдельными территориями и «овцами», как они называли людей, проживающих в данных регионах, а за страны и королевства, проникали во все сферы жизни.       Власть на международном уровне, и почему бы и нет? Намного проще захватить мир, если можно путешествовать по городам с добровольными лучшими донорами и личной охраной.       И теперь ко всему прочему появился не такой уж забытый герой Сиродила, под управлением Бога—безумца, который без достаточных на то оснований проклял одного из своих воинов за трагедию, в которой тот даже не был виноват.       Он ее не сильно волновал, а вот то как с ним справится в очередной приступ безумия, заставлял поежиться. И ей срочно требовалось все обдумать.       В одиночестве.        Она вырвалась из своих раздумий, когда воин развернулся и поспешно пошел к ней. Так что Кэтлин не успела ни подумать, ни убежать, ни вздохнуть, а он уже стоял совсем рядом. Бьерн прищурился и с вызовом посмотрел ей в глаза, словно предлагая попробовать его остановить, а затем обнял рукой за талию и притянул еще ближе к себе, пока ее груди прижались к его твердому и горячему телу. Бьерн лишь прижался лицом к ее макушке и глубоко вздохнул, словно стараясь запомнить ее запах.       Довакин чувствовала, что помимо похоти вызванной долгим воздержанием, ее тянет к нему и по другой причине, которая пока оставалась неведома для нее.       Ощущение его горячего, твердого тела так ей понравилось, что Кэтлин едва могла сдержать безнравственный и совершенной ей несвойственный порыв прижаться к нему еще сильнее. В последний раз она была близка с мужчиной несколько месяцев назад, хотя нет, прошло уже больше полугода. Ее тело протестовало против такого долгого вынужденного воздержания.       И не только это. Жар, охвативший ее руки и ноги, был вызван не столько отсутствием секса как такового, сколько именно этим мужчиной. Он взглядом будто бы раздевал ее и желал взять прямо у стены, не говоря уже о том, что он ей говорил… Что ж, этого достаточно, чтобы пробудить женское сексуальное желание, тем более что сама Довакин никогда не славилась своей сдержанностью.       Он повернул голову, теплым дыханием обдавая ее ухо, и ее предательское тело задрожало. Одно дело, если она захотела спятившего древне — проклятого воина и другое соблазнить оборотня или короля. — Я, руководствовавшийся всю жизнь лишь рассудком, потерял покой и здравый смысл, стоило только увидеть, как вы коснулись руки другого мужчины, — прошептал он. — Я превратился в Изгоя, которому не хватало только пещеры, где можно спрятать вас, и дубины, чтобы защищать от отбившегося от великанов, покрытого шерстью мамонта.       Она нервно рассмеялась, несмотря на опасность своего положения. Он притянул ее еще ближе к себе и поцеловал в шею, заставив задрожать в его объятиях. Она положила руки ему на грудь, хотя и туманно сознавала, как это рискованно. Он был опасен, это всегда завораживало ее. — Мне сложно удержаться, — хрипло заметил Бьерн. — Я не могу понять, почему я борюсь против этой приливной волны эмоций. Неужели отсутствие способности чувствовать столько лет недостаточное наказание?       Кэтлин глубоко вздохнула. Ведь безумцы всегда сопровождали ее и мириться с их чудаковатостью вошло в привычку.       Губы Бьерна коснулись ее шеи, затем он осторожно прикусил зубами мочку ее уха, заставив ее закрыть глаза от наплыва желания, от которого ее соски напряглись. Кэтлин инстинктивно сжала ноги.       «Что—то не так.» Крутилось у нее в голове. Почему она устоявшая перед Буревестником, манящий своей силой и волей, Сангвином с его жгучей похотью, сейчас ведет себя как невинная дева. — Я хочу тебя прямо сейчас, Кэтлин, — произнес он своим сексуальным голосом, который следовало объявить вне закона на всех мирах — низкий и мрачно соблазнительный голос, вызывающий у нее желание сорвать его одежду и коснуться руками и ртом его мужской горячей кожи.       Из-за этого она в испуге отшатнулась от него. Сильные, мускулистые руки Бьерна на долю секунды стиснули ее, давая понять, что она не смогла бы освободиться из плена сама, без его на то позволения. Мысль о том, что воин ее отпустил, успокоила ее и разгневала. — Нет. Хватит, — заявила Кэтлин, с недовольством отметив, каким хриплым и тихим стал ее голос. — У нас есть работа. Нужно подготовиться к приему.       Она отступила под его решительным взглядом, напоминающим ей хищника, преследующего свою добычу. При мысли о том, чтобы лежать на постели, под этим мужчиной, бросала в дрожь. — Прием подождет, — мимоходом пояснил он, снова приближаясь к ней. — После такой долгой жизни я понял, что все может подождать.       Кэтлин отступила еще на шаг и дотронувшись до рукояти кинжала. — О, я могу назвать множество причин, Бьерн. Мне надо выяснить, чем занимаются эти эльфы. Почему оборотни и вампиры подписали мирный договор. Почему некроманты снова выползли из темноты. А вам нужно вернуться к Шеогорату и уговорить вернуть трезвость ума. — Мне хочется вовсе не этого, — сказал он, останавливаясь прямо перед ней и принимаясь стягивать доспехи, расстегивать рубашку, пуговицу за пуговицей, обнажая широкую мужскую грудь. — Так долго я делал только то, что правильно, разумно и приемлемо. Теперь же ко мне вернулась способность чувствовать, — надолго ли, лишь Шеогорат знает, и я хочу наслаждаться каждым мгновением. Я хочу оказаться внутри тебя. — Я не… мы не… — Кэтлин не знала, что и возразить в ответ, и ее решимость таяла с каждой расстегнутой пуговицей. Верно, чем может повредить час дикого, жаркого секса, а потом они смогут вернуться к работе, не так ли?       Вдруг к ней вернулся здравый смысл, и довакин застонала. Он резко стянул с себя рубашку и бросил ее на пол. Дотронувшись снова до амулета, он прикоснулся большим пальцем к ее губам. — У нас мало времени, — пробормотала она, сдвигая ноги вместе, и чувствую жаркую влагу, появившуюся после его дерзких слов. — Но я не могу. Мы не можем. Я только… Нет, мы не знаем друг друга, и ты еще и проклят, и я… нет. — Сквозь весь трепет тела, она схватила амулет на такой желанной груди и дернула на себя, срывая с массивной шеи.       Мгновение и жгучее желание начало отступать. Он вздохнул, отошел от нее и наклонил голову. — Не смей испытывать на мне проклятые артефакты! — Закричала она, пытаясь скрыть остатки возбуждения.       Подняв откинутый амулет. Воин не спеша начал одеваться: — А я не могу представиться охранником, одетого в доспехи выкованные в Обливионе, — расслабившись, сказала Бьерн.       И действительно — облачение воина, завораживало. Черная сталь даэдрического доспехи, внушала ужас. Но отличие от той, что когда-то примеряла сама довакин, она казалась невероятно легкой. Красные выступы тускло подсвечивались, напоминая о том, что она зачарована.       Снова надев амулет, Бьерн медленно начал потягиваться, разминая мышцы спины. Ему надоел этот театр. А раз так, он сам заставит оказаться его руке у него в штанах.       Усмехнувшись самому себе, он начал читать заклинания, охватывающие его ледяным огнем.