Связь

      Кларк с детства хотела увидеть Землю. Увидеть своими глазами настоящий пейзаж Земли, а не картинку из какой-то книги. Она хотела, выглядывая из окна корабля, видеть не бескрайние просторы космоса, а голубое небо с редкими облаками, хотела ощущать на коже тепло солнечных лучей и купаться в озерах и морях. Она много читала про эти ощущения — многие из первых переселенцев оставляли свои блокноты с записями о прекрасной жизни на планете, о жизни до апокалипсиса. Кларк любила слушать рассказы родителей о планете, которые они, естественно, вычитали из тех самых блокнотов. Она мечтала, надеялась, что однажды и она полетит на Землю. Это было первой и самой основной мечтой большинства переселенцев.       Кларк рассказывали, что ещё с давних времен существовала система соулмейтов. Она всегда слушала с разинутым ртом и широко распахнутыми глазами. Эта система упрощала жизнь — у тебя с детства есть своя родственная душа, с которой ты при желании можешь даже мысленно пообщаться (но ты не можешь сказать свое имя, место нахождения или что-то ещё, что может помочь тебя найти), а в день, когда тебе исполняется семнадцать на твоем теле появляется метка — первая буква имени твоего соулмейта. Безусловно, с переселением на корабль задача найти родственную душу упростилась — людей было уже не семь миллиардов, а просто большая кучка тех, кто выжил.       У Кларк был лучший друг по имени Уэллс. Она понимала, что он не её соулмейт, потому что когда пыталась заговорить со своей родственной душой, до парня не доходили её слова. Но, впрочем, её соулмейт ей никогда не отвечал. Как бы она не пыталась с ним заговорить, как бы не пыталась начать разговор — он молчал. Гриффин думала, что он, наверное, не слышит, но связь должна была быть безупречной. На вопросы дочери, почему ей не отвечает родственная душа, родители говорили, что не все верят в то, что соулмейты — это нужная людям система. Многие отвергают её и хотят избавиться. Кларк решила, что это его дело — любить эту систему или нет, поэтому попытки заговорить с соулмейтом оставила.       Кларк в классе считали «заучкой» и «зубрилкой», что её очень обижало. Она просто любознательная и хочет стать хорошим врачом — что в этом плохого? Если бы не такие «заучки», как Кларк, то на кораблях не осталось бы здоровых людей. Родители говорили: «Не обращай внимания, милая, всё поправимо. Со временем они поймут, что ты хорошая девочка». Кларк верила и надеялась, но время шло, а Гласс и её две подруги продолжали подшучивать над ней, когда Гриффин наоборот хотела подружиться с ними, хотела стать одной из них!       Однажды ночью Кларк, когда ей было шестнадцать, услышала голос в своей голове. Ей опять не спалось — это уже вошло в привычку после того, как Кларк узнала такие страшные подробности времяпровождения родителей. Ей было до ужаса жаль свою новую подругу по имени Лили — жертву экспериментов. Её тело умирало под воздействием радиации, она истощалась и с каждым днём ей становилось всё хуже. Кларк теперь долго стояла, прежде чем войти, раздумывая — хочет она туда зайти или нет? Нет. Она не хотела. Не хотела видеть лица умирающих детей, не хотела слышать мольбы подруги помочь ей покинуть этот мир и уже не могла сдерживать слезы. Она заходила туда вновь и вновь ради Лили, но сегодня решила с этим покончить. Она решила помочь девушке. После совершенного Кларк долго душили слёзы и сейчас она вновь плакала в подушку, чтобы родители не слышали. Ей было безумно жаль свою единственную подругу, на которой так жестоко ставили эксперименты.       Гриффин вздрогнула от неожиданного голоса в своей голове и нахмурилась. Соулмейт. Он четыре года игнорировал её попытки заговорить, а теперь объявился и говорит как ни в чем не бывало: «Привет». Она скорбит по подруге, а он её отвлекает! Кларк нехотя выдавила: «Я с тобой не разговариваю». Ей не хотелось признаваться самой себе, что она ждет ответа от того, кто так её игнорировал, но это было правдой. Она ждала, что он ответит, ждала услышать его приятный голос, но тоска по Лили захлёстывала с головой. Она слишком привязалась к этой милой, но умирающей по вине её родителей девушке. Она хотела снова слышать её звонкий голос и видеть её улыбку, но под конец она уже еле могла говорить. Радиация убивала людей мучительно и медленно, растягивая каждый момент страданий. Кларк хотела рыдать в голос, но не могла допустить, чтобы кто-то услышал.       «Обиделась? Я не отвечал, потому что был занят», — вновь прозвучал голос в её голове. Кларк вспыхнула от гнева. Она хотела столько всего ему сказать, но не могла — в двенадцать лет она могла говорить только два-три слова, но даже сейчас, когда связь между соулмейтами усилилась, Кларк не могла тараторить без остановки. Когда превышался «лимит слов», голова начинала кружиться и в глазах темнело, человек мог упасть в обморок. «Четыре года ты был занят? Смешно», — незамедлительно ответила Гриффин, всё ещё проклиная своего «занято́го» соулмейта. Он не отвечал, поэтому Кларк добавила: — «Я сегодня потеряла дорогого мне человека, поэтому я не хочу с тобой общаться.»       Потом Кларк попала в тюрьму и навсегда потеряла родителей, считая, что они уже дрейфуют в открытом космосе мертвыми. Она поддалась слабости и рассказала о преступлении родителей Уэллсу, попросив его никому не говорить, но тот не сдержал обещания хранить молчание и рассказал своему отцу, который по совместительству был канцлером. Родители предстали перед судом и их посчитали виновными, а Кларк — причастной к преступлению, поэтому она попала в тюрьму и ждала смертной казни, которая должна была произойти в день восемнадцатилетия. До восемнадцатого дня рождения оставалось чуть больше года, поэтому Кларк уже начинала считать дни, но часто сбивалась со счета.       А вот в день семнадцатилетия ей пришел «подарок» в виде метки. На ключице было аккуратно выведена буква Б, обозначающая первую букву имени соулмейта. Но ей уже было безразлично, кто там её соулмейт — до исполнения приговора оставался год, а мертвым не нужны родственные души. Нет, возможно, существует жизнь после смерти, но Кларк представляла это себе достаточно слабо. Она была осужденной и убила человека, пусть тем самым и облегчила его страдания, но убила — значит, попадёт в Ад, а если прочесть знаменитое произведение Данте Алигьери «Божественная комедия», удивительным образом сохранившееся в некоторых источниках, то в Аду точно живется несладко.       Экспедиция на Землю дала ей шанс исправиться, дала путевку в новую жизнь. Ей и ещё сотне подростков, которые отправятся на Землю для исследования. Если осужденные выживут — на Землю переселятся и остальные колонисты. Кларк была счастлива — её мечта сбудется. Она прилетит на Землю и, просыпаясь, сможет увидеть звёздное небо, сможет глотнуть свежего воздуха и полежать на зелёной траве. А ещё по телу разливалось тепло, когда она думала о том, что её соулмейт может полететь с ней на Землю! Ей хотелось с ним поговорить — хотелось, как никогда, но она боялась опять быть проигнорированной.       «Б? Это первая буква твоего имени?» — Кларк решила начать разговор непринужденно, задав неимоверно глупый вопрос. Даже ежу было понятно, что это первая буква его имени.       «Именно так, К. А с чего это вдруг ты решила со мной поговорить?» — ухмыльнувшись, спрашивает соулмейт. Кларк заметила, что при общении с родственной душой можно понять её эмоции — вероятно, из-за усиления связи между ними.       «Я осужденная. Ты должен знать это, как мой соулмейт», — Кларк начала «заходить» издалека. Ей нужно было узнать, осужденный ли он, а уж если да — значит, он вполне может тоже отправится в экспедицию на Землю.       «О, ты убила человека, К? Ладно, шутки в сторону. Моя сестра тоже осуждена», — Кларк представила, как сейчас улыбается её соулмейт и на сердце снова стало тепло, пускай она даже не могла представить себе, как он выглядит.       За время общения с мистером «Б», Кларк успела рассказать соулмейту о том, что готовится экспедиция на Землю. Родственная душа, как ей показалось, очень этим заинтересовалась. Они стали общаться регулярно и со временем связь только усиливалась. Кларк влюбилась в характер этого человека, в его улыбку, которую она представляла себе, в его приятный голос и знала, что он собирается сделать, чтобы попасть на Землю. Гриффин уже не считала себя такой одинокой — она потеряла родителей и единственную подругу, но теперь у неё есть её соулмейт, которого она называла «мистер Б», а он называл её просто К.       Кларк любила вечерами отгадывать имя своей родственной души. Брук? Барри? Бенджамин? Бенедикт? Билл? Блейн? Боб? Бэйл? Постепенно запас имен на эту букву начал истощаться, а она всё равно никак не могла угадать. Бывало так, что она куда-то шла, вспоминала какое-то имя на букву Б и тут же говорила соулмейту, но тот лишь смеялся и говорил: «Ты опять не угадала, К». Мистер Б тоже иногда пытался угадать её имя, но имя Кларк ему и в голову не приходило.       Экспедиция неминуемо приближалась. Соулмейт то и дело прокручивал у себя в голове план действий, а Кларк иногда поправляла, улыбаясь. Она готовилась к этому дню слишком тщательно, готовилась к встрече с соулмейтом и знала точно, что увидит его. Узнает в толпе и еле сдержится, чтобы не броситься к нему в объятия, шепча своё имя.       Экспедиция должна была произойти уже сегодня. Кларк сжимала от страха кулачки и уже готовилась отправиться на Землю. Кларк ходила по коридорам и думала. Думала о том, что космос — это не та бесконечность, которую она хотела видеть каждый день. Она хотела видеть бесконечность лесов, рек и озёр, прекрасных пейзажей. Но не одна. Ей хочется прожить эту жизнь с соулмейтом — с этим веселым и бесстрашным парнем по имени Б, слышать его голос каждый день и радоваться его объятиям.       Мгновение за мгновением и она уже сидит в корабле, пристёгнутая ремнями и смотрит на него, пораженная тем, что он сделал. Смотрит — и глаза застилают слёзы — ведь он мог погибнуть от той пули, что попала в канцлера. Смотрит и понимает, что он безумно красив. Смотрит и понимает, что влюблена до безумия. Он ловит её взгляд и долго рассматривает её лицо. Кларк шепчет одними губами: «Б», а он улыбается.       Ей хочется прожить всю жизнь с ним.       Он понимает, что не отпустит её никогда.