Эпизод первый. Мёртвое солнце
14 марта 2017 г., 22:04
Чары не могут быть разрушены Ни зельем, ни священником, Когда проклят, всегда надеешься, Что пророк окажется огорчён… The Brothers Bright, «Blood on My Name».
Дни Первых Листьев в ближние владения Банук пришли как обычно с опозданием. Снег только-только соизволил лениво сползти ниже обычного уровня, повинуясь тёплому ветру, а река всё ещё шумела подо льдом, хотя в нескольких местах уже норовила проломить морозные оковы. Первые перелётные сойки щебетали на подтаявших верхушках камней. За горами ещё не ознаменовался восход, когда среди хижин, устроившихся на выступах скал, начала просыпаться жизнь племени. Реван сегодня планировал уйти из верака первым, чтобы к рассвету добраться до Краеухого перевала и, если повезёт, застать оленье стадо. Он тихо нацепил приготовленное со вчерашнего снаряжение, подхватил заплечный мешок и вышел на улицу, решив не будить жену ради пустякового прощания. Тёплый ветер приятно защекотал лицо. Реван полной грудью вздохнул и обвёл взглядом верак, подобно королю осматривая собственные владения. Настроение охотника стремилось к высшей отметке. Он предвкушал прекрасный день и вечернее возвращение с хорошей добычей. О большем на новом месте он и мечтать не смел. Охотник бодро сбежал по лестнице дома и, насвистывая весёлый мотив, направился по тропе к лесу, пиная перед собой мелкую речную гальку. Казалось, ничто не могло помешать счастью. Но кто-то — вполне. Шум со стороны реки заставил его вскинуться и судорожно поискать глазами укрытие. Такового не нашлось сразу, поэтому, когда Реван после всех промедлений был на полпути к спасительному ежевичному кусту, его заметили. — Эй! А ты на охоту или с неё? Э?! Криг, этот молодой прощелыга из воинов, почти что слетел с каменистой насыпи и оказался сзади, крепко хлобыстнув охотника по плечу. Так, что тот едва не угодил лицом в шипастые плети растения. Всем сощурившимся лицом выказывая неудовольствие, Реван обернулся. Нестриженые и неубранные как подобается космы то и дело спадали на радостное, раскрасневшееся лицо Крига, и тому приходилось их дёргано стряхивать. Всё это, однако, ничуть не мешало воину строить свою заискивающе-доброжелательную мину. — Я к чему… Не возьмёшь сегодня Нерку поохотиться с собой? — протянул он, в очередной раз мотнув башкой. — Нет, — отрезал Реван и зашагал дальше, сделав вид, что слишком занят. Криг растерянно замер, но потом спохватился и в два прыжка нагнал его. — Ты дослушай, дурак, — заговорщицки притянул к себе Ревана воин. В ладонь тому упало несколько гранёных линз рыскаря. — Она тихая. Если что, можешь и вдарить, но не сильно, иначе кто заметит. Как мешок со шкурами, Рев — знай только за собой тащи. Я сегодня в патруль, а за ней некому глядеть. Старухи готовятся к празднику… — Тихая, говоришь? — Реван недоверчиво покосился на Крига. Его собственная дочь, хоть и четырнадцати лет отроду, но тихой совсем не была, что уж говорить о тринадцатилетней приблуде. — Ладно. Хорошо. Но если что вдруг… — Вот и ладно, вот и славно! — Криг аж подскочил на месте от радости. — Я тебе не забуду, Реван. Уж точно говорю. — Ну-ну, — пробубнил охотник, вдруг осознавший, что ввязался совсем не туда, куда следовало бы ввязываться с утра пораньше. Мрачно сложив руки в замок на груди, он наблюдал за попытками Крига найти только что проданный за две линзы «мешок со шкурами». — Нерка! Нерка, что б тебя пилозуб пожрал! Где ты есть?! «Мешок» вдруг вынырнула из папоротников напротив, огляделась и послушно потрусила к воину. — Вот ты где, падаль! — Криг, шагнувший навстречу, схватил подопечную за шкирку и подтащил ближе, давая Ревану полюбоваться. Обмякшая в тяжёлой руке воина, девчонка была похожа на лесную кошку. Волосы цвета грязного пепла растрепались, на правом боку рубахи красовались словно оставленные когтями прорехи, зашивать которые никто не собирался. Видно, что за обликом девчонки никто особо не следил. На миг Ревану стало жаль маленькую приблуду. Она вдруг перевела на него кроткий взгляд снизу-вверх, но охотник, в отличие от привыкшего Крига, против воли отпрянул. Ещё по-детски яркие радужки глаз пугали своей непохожестью. Правый был голубым, левый — янтарно-карим. Почему-то Реван не увидел в глубине этих жутких глаз никакого раскаяния, подобающего виноватому выражению бледного лица и опущенным уголкам губ. — Я т-те!.. — Криг замахнулся, прописав девчонке по затылку смачную оплеуху. — Сколько можно звать тебя? Вот, сегодня будешь охотиться с Реваном. Смотри мне, Нерка! Он наконец отпустил её шею, оттолкнув от себя. — Я не Нерка, — тихо шикнула та в сторону, по-звериному отряхиваясь. Реван услышал, Криг — нет. Воин ещё раз благодарно кивнул охотнику и, как ни в чём не бывало, ушёл в деревню, оставив с ним девчонку. Та, закончив растирать затылок, вопросительно глянула на своего нового спустника. Ревана снова пробрала дрожь от этих безучастных искр в её глазах, словно не передающих эмоций. Или может ему привиделось?.. — Идём, — твёрдо скомандовал он, шагнув на лесную тропу. Девчонка послушной тенью засеменила следом.***
Весь путь от начала вырубки до еловой чащи они шли молча. Ревану было не по себе. Он, конечно, мог представить, что девчонка действительно может быть зашуганной и тихой, но, в отличие от него, она не испытывала по этому поводу никакого неудобства. Охотник не знал, какие бесы водятся в этом омуте, и всё же решил рискнуть. — Ты сказала, что ты не Нерка. Почему же? — начал он, старательно выискивая нужные слова. — Потому что «нерка» — это невкусная жирная рыба. А меня мать назвала Нирой, — не оборачиваясь, растолковала она. — А мать-то жива? — наугад спросил Реван. — Нет. Охотник понял, что промахнулся. — С отцом живёшь, значит. Нира остановилась и повернулась к нему, внимательно изучая. Реван тоже замер. — Ты правда не знаешь? — она с подозрением приподняла бровь. — Тут все знают. — Не знаю, — рассеяно признался Реван. — Я из другой деревни. Как сказать, что плевать он хотел? — Тогда я расскажу, если хочешь. Тебе какую историю — подлинней или покороче? — Идти долго. Валяй. Нира снизила скорость и, пока рассказывала, старалась идти шаг в шаг с ним. Охотник как-то невзначай отвлёкся на свои мысли, но девчонка этого не заметила и продолжала: — …здесь тогда был разгар снежных буранов. Метель бушевала третий день, и в итоге крыша склада рухнула, завалив припасы для деревни. Был ещё какой-то, но там на всех бы не хватило. В общем, когда на заре туда пришли воины, они нашли не только снег и доски, но… — И тебя? — перебил Реван, пожалевший, что выбрал длинную версию. — Нет. Мою мать. Она убила двух чужаков, а потом упала замертво и не шевелилась. — Ты имеешь ввиду кого-то из соседнего поселения? — Говорю же, это были другие. Они перебрались далеко из-за западных гор. И мать тоже. Её хотели принести в деревню, но уже на границе она очнулась. Её звали Сиаран и она шла в Бан-Ур, кажется. Это не точно, мне давно не напоминали в таких подробностях. Оказалось, у неё в боку застряли пули, а вытаскивать их было слишком опасно. Пришлось кому-то остаться с ней на границе Запретных гор. Ват уже там, через неделю, родилась я. Мать назвала меня Нирой и через два часа умерла. — И кто тебя воспитывал? — Реван заинтересованно оглянулся в поисках какой-нибудь живности. — Никто. Меня отдали Кригу. А выкормила меня Акойя, но она умерла. От кашля, — выразительно закончила Нира, устремляя взгляд куда-то в кусты. — Так что ж в тебе такого? — усомнился охотник. — А я Проклятая, — хмыкнула она. Реван споткнулся и едва успел схватиться за широкую лапу ели, чтобы не упасть в ручей. — Проклятая кем? Почему? — Да не всё ли равно? — ретиво переспросила Нира, укрываясь за талым сугробом и сверля взглядом кролика, притаившегося на опушке. Реван, поборов внезапную тревогу, достал из-за спины лук и уже наложил стрелу, когда зверёк вдруг насторожился и рванул в сторону. Нира бледной молнией метнулась следом, отсекая движение добычи. Пока зверёк ошалевше просчитывал следующий прыжок, Нира с размаху вонзила в его шею тонкое лезвие охотничьего ножа. Поднявшись с земли, она взяла добычу за уши и потащила к охотнику. — Добрая охота, — севшим голосом похвалил её Реван. В разноцветных глазах Ниры переливалась наивная радость, смешанная с каким-то диким азартом. Девочка самодовольно усмехнулась, поудобнее подхватила кролика и через мгновение уже скрылась в зеленеющих ветках кустов. Реван почувствовал себя на месте зверька, которому вогнали нож под хребет. И откуда у неё вообще нож?..***
Вечерело, небо за перевалом постепенно красилось в багровый. По нижней равнине мелкой позёмкой стелился снег. В воздухе висел прелый запах листьев и влажного мха. Реван собирал вещи с последнего привала. Оленей они так и не настигли, но зато разжились неплохой добычей из кроликов и перепелов, коих набили целых два подсумка. Медленно догорал маленький костёр; на старом дубе горько кричал соловей. — Как можно охотиться с ножом? А за птицей ты тоже на дерево полезешь? — упрекал сидевшую напротив Ниру охотник, пакуя в мешок целые силки. — Полезу, — пренебрежительно отозвалась та, — только вот обратно вряд ли… И вниз не смотреть… — Нет ничего сложного в охоте с луком. Нужно лишь немного потренироваться, — заверил её Реван. — У меня нет лука. — Не думаю, что это главная проблема. Терпения тоже нет, — он ухмыльнулся, по хищному взгляду девчонки догадавшись, что задел за живое. За целый день он успел узнать довольно много об этом пепельном дичке. Например то, что за напускной серьёзностью подчас скрывается сущий бес, которому крайне нравится изводить его своими играми. И Реван старался не отставать: не поддавался, обыгрывал. Ниру это не злило, наоборот, она ещё больше старалась сделать туманные разговоры интересней, а загадки, придуманные из частиц прошлого, запутанней. Охотник всё чаще ловил себя на мысли, что из них вышла бы неплохая команда. Но всё же было в этой девчонке что-то странное. Например то, что она уже с полчаса как пыталась вскрыть кролика с совсем недетским интересом. — Если интересно, то добычу потрошат не так, — заметил Реван, исподлобья наблюдая за процессом. — Я не потрошу. Я хочу посмотреть, где у него что, — Нира, не отвлекаясь, рассекла мягкое брюшко и скривилась, как должно не найдя там искомого. — Ну-ну. В шаманы ударишься? В целители? — насмешливо протянул охотник. — Нет. Если сумею убить кролика ножом в сердце, на следующую луну выиграю у Кина деталь, — пояснила Нира. — И много уже выиграла? — Семь. Восьмую мне до сих пор не отдал Аско, а эта станет девятой. Вот. — Она стащила со спины мешок и выудила оттуда пять мелких гранёных линз рыскарей и ещё одну, большую размером — падальщика. — На первую купила нож. Я тогда убила барсука, а он меня укусил. Реван улыбнулся, глядя на гордую своими успехами девчонку. Нира быстро разделалась с кроликом и кинула его в свою сумку. Она уже без разбору щебетала о каких-то спорах с местными мальчишками и о том, что вчера опять пришлось весь день сидеть со старухами в шатре, пока Криг шастал в патруль. Ниру в патруль не брали. «И не возьмут, скорее всего», — отметил Реван, подумывая, что и сам с очень большой натяжкой мог бы назвать её будущей воительницей Банук. Слишком много на этом белоснежном котёнке черных отметин. Хотя она правда могла стать целительницей. Жить на вершине горы и наслаждаться одиночеством, если им вообще можно наслаждаться. По крайней мере, он верил, что она бы смогла. — Ладно, охотница, пора домой, — он встал с поваленного дерева и накинул на себя сумки. Нира последовала его примеру. Они шли другим путём, огибая лес стороной. Пришлось вскарабкаться на гору, чтобы потом спуститься прямо к северному входу в деревню. От открывшегося с высоты вида на окрестные земли Нира сдавленно ахнула. — Никогда не была так высоко? — спросил Реван, наблюдая за восхищённым взглядом подопечной. — Никогда, — протянула она и, сторожко пригибаясь, шагнула к краю камней. Серые её волосы под властью ветра разметались по плечам, но она только раздражённо фыркнула, заправляя их за ворот. Больше её интересовал закат, который она еще ни разу не наблюдала так близко. — Солнце живёт на востоке? А что с ним происходит ночью? — засыпала она Ревана вопросами. Тот растерянно приоткрыл рот, но не успел даже слова вставить. — Оно, кажется, умирает. Смотри! Смотри же, оно умирает! — Нира игриво обернулась, натыкаясь на остекленевший взгляд охотника. Какие боги хранят её, если наши прокляли? Живёт ли хоть немного Света в ней? Он мотнул головой, отгоняя страх, горьким комом подступивший к горлу. Не обращая внимания на растерявшуюся от его молчания девочку, он начал спускаться вниз, надеясь побыстрее избавиться от гнетущего чувства опасности. Ему точно необходимо было поговорить с шаманом по поводу приблуды с разноцветными глазами. Вдруг она — дар машин, отвергнутый ими? Вдруг это какой-то странный знак их вераку, посланный самой Банукай? Витая в своих мыслях, он не заметил, как Нира позади него замедлила шаг и неотрывно смотрела на умирающее в пике востока солнце. Придуманная на ходу легенда быстро обрела надежную опору в сознании.***
Наступил вечер, тёмный полог сумерек окутал верак. Нира размашисто бежала впереди и пинала камушки на тропе, загоняя их в невидимые воротца. Реван шёл сзади и, смотря на развлекающуюся девочку, вновь успокаивался. Однако в груди скользкими змеями всё равно расползались нехорошие домыслы. Неожиданно, из-за кустов на соседней тропинке, как дуголоб, вылетел коренастый мальчишка. По-бычьи нагнув голову, он без предупреждения и привычных кличей кинулся на Ниру. Молча, быстро, злобно. Будто пёс на травленную лисицу. Реван ничего не успел сделать, как эти двое уже катались по камням, раздирая спины в кровь. — Украла! Украла! — заорал он. — Врёшь! Врёшь, бес! Мальчишка неистово лупил придавленную его весом Ниру по бокам, пока та извивалась и шипела, силясь выцарапать ему глаза. Реван спохватился и рванул расцеплять бушующих воителей, пока вверенную ему за плату девчонку не прибили. Он в два прыжка оказался подле них, но комок вдруг быстро перекатился дальше, и охотник опять впал в ступор: Нира, оцелотом метнувшись вбок, вскочила на ноги, воспользовавшись медлительностью противника. А дальше ни секунды не сомневалась — нащупав камень под рукой, она со всей силы мутузила им катающегося по земле мальчишку, не давая тому подняться. Паренек выл, пытаясь заслониться руками. Нира занесла было новое оружие, чтобы у нерадивого врага напоследок остался видный шрам на щеке. Реван, не колеблясь, пинком скинул девчонку с удобной позиции, отшвырнув её к кустам. Весь исцарапанный и в крови, мальчишка, при ближайшем рассмотрении оказавшийся Тисом — сыном вождя, испуганно кивнул, побарахтался ещё на земле, но потом почему-то вдруг быстрее молнии сорвался с места и, совсем неподобающе смертельно раненому, исчез за тем же кустом, из которого и вылез. Реван покачал головой ему вслед и повернулся к Нире. Та с непроницаемым взглядом поднялась с колен и вытащила из ладони ежевичный шип. — Ну и зачем? — мрачно спросила она, не обращая внимания на укоризну в глазах Ревана. — Ты могла его убить! — он, не скрывая злости, подошёл к девчонке вплотную. — Зачем отпустил? Он теперь ещё и расхвастает… — Нира тяжело выдохнула. — Думаешь, ты взрослая, чтобы вот так принимать решения? — прошипел Реван, до побеления пальцев сжимая её плечо. — Признавайся, что ты украла и у кого? Нира посмотрела на него, как на больного красным кашлем. — Я ничего не крала, — озлобленно ответила она, стараясь скинуть руку охотника. — Стал бы он просто так нападать? Признайся. Это сделает тебе больше чести! — Ревана поражало её упрямство. Нира, так и не успевшая осознать, в чём её так категорично обвиняют, вспомнила вдруг о том, как быстро ублюдок Тис сбежал, хотя ещё минуту назад притворялся дохлым. Её вдруг осенило. — Да он же и украл поди! У тебя! — она дёрнулась было проверить подсумок, но была остановлена грубым тычком в бок. Реван не сомневался. С отсутствующим строгим видом он ощупал карманы, в то же время не сводя глаз с хитрой девчонки, явно пытающейся его обдурить. И не нашёл двух линз. Их попросту не было. Он нахмурился, обыскал повторно все подкладки и швы, но ничего не обнаружил. Нира тихо праздновала победу. — Я же говорила! Говорила! — Говорила, — опасно тихо кивнул охотник. — И много уже выиграла? — Семь. Восьмую мне до сих пор не отдал Аско, а эта станет девятой. Вот. — Она стащила со спины мешок и выудила оттуда пять мелких гранёных линз рыскарей и ещё одну, большую размером — падальщика. — На первую купила нож… Всё сложилось само собой. Реван вдруг почувствовал такое отвращение к разноглазой девчонке, что, хоть бы она была трижды проклята, он проклял бы её ещё раз. Но больше всего злило то, как он игрался с ней, хотя знал, догадался об истинной её природе с самого начала. Не зря она отщепенец. Таким доверять нельзя, и хорошо, что эта прокажённая ещё не воткнула ему нож в спину… Видят Боги, он не хотел её бить. Но как она смела после всего так открыто смотреть ему в глаза?! Криг был прав — это была падаль. Она молча стерпела удары. Как собака, скалясь на каждый, но не смея укусить. Когда Реван решил, что этого урока достаточно, он отпустил ворот её рубахи, и Нира моментально рванула обратно в лес. Теперь судьба Проклятой его мало заботила. Хоть бы она не вернулась из чащи.***
Нира бежала не разбирая дороги. Слёзы текли по щекам, и хотя она не позволяла себе подать голос, предательские всхлипы то и дело вырывались из груди. — Украла! Украла! Гнусный голос эхом звучал в голове. После всего, ей казалось, что Реван был другим, а теперь на щеке пылал отголосок чужой злобы, из тех, которые быстро заживают, но долго помнятся. Она приготовилась сигануть через овраг — на том берегу её уже не достанут, даже если будут искать. Во время прыжка небольшой камень вдруг предательски ушёл из-под ноги. Перед глазами всё завертелось. Нира поочередно ударялась то спиной, то рёбрами. Её отшвырнуло в воду, и, в конце концов, после мгновений борьбы, на смену черноте ночи пришёл бездонный мрак в бессилии закрытых век.
