Ты теперь моя

The Cinematic Orchestra – To Build a Home

      POV Allison.       Еще полгода назад я была самым счастливым семнадцатилетним подростком. А почему собственно и нет? Полноценная, любящая, обеспеченная семья, друзья, любимый брат, прекрасный город. Что-то хочешь? На. Хочешь одежду — хорошо, хочешь новый телефон — хорошо. Но я никогда не была разбалованным подростком, которого волнует только статус и дорогие вещи. Я всегда училась положительно, занималась в детстве музыкой и очень даже неплохо рисовала. Недавно также занялась боксом, на что были свои причины.       Всю жизнь моим лучшим другом, примером и самым близким человеком являлся мой старший брат Джереми. Именно на него я всегда могла положиться и быть уверенной в нем на все сто процентов. Но, признаться, я нечасто задумывалась о том, насколько хрупка человеческая жизнь. И по главному и самому жестокому закону жизни — все когда-либо заканчивается.       Мой отец влиятельный и, можно даже сказать, очень богатый бизнесмен. Мать умная, начитанная женщина, которая всю жизнь проработала в сфере журналистики, именно поэтому она часто находится за границей. Отец же тоже не реже мамы уезжает по работе на долгое время. И, конечно же, это не могло не сказываться на нас с братом, поэтому мы и искали всегда опору друг в друге.       Нашего отца часто приглашали на разные мероприятия. Платья в пол, ужин за огромным столом, светские разговоры, внушительные личности, что рассказывать? Сливки общества и все понятно. Я не сильно любила это, не имела, так сказать, склонности быть самовлюбленной дочкой богатого человека, которой ни в чем никогда не отказывают. Именно поэтому мы с братом всегда и уезжали раньше всех с подобных мероприятий, после чего ждали родителей уже дома или гуляли по ночному городу, наслаждаясь видами.       В один из таких, на первый взгляд, обычных вечеров, мы с Джереми, как обычно, попрощавшись со всеми, направились к машине. На улице шел сильный дождь, изредка сверкала молния, и раздавался оглушительный рокот. Но у нас было просто великолепное настроение, потому что мы оба больше всего любили именно такое состояние природы. И на протяжении всего пути мы с братом по привычке разговаривали на самые разные темы, слушали любимые песни и смеялись, пока за окном буйствовала стихия. Сейчас я могла рассказать ему все на свете. Но неожиданно яркий свет, жуткий скрип тормозов. Я чувствую лишь, как брат пригнул меня — все произошло за одно мгновение. Удар. Темнота. Свист в ушах. Я уже ничего не вижу и не чувствую.

***

      Очнувшись, я не сразу поняла, что происходит, где я, и что было до этого момента. Я лишь долго и безуспешно пыталась открыть глаза, но мои попытки каждый раз пресекала дикая боль, пробирающая все тело, каждый его уголок.       Но после многочисленных попыток, все же пересилив саму себя, я повернула голову в сторону и, медленно открыв глаза, увидела окно, которое вело в коридор. Там же я увидела и маму. Она ходила то вперед, то назад, то держась руками за голову, то что-то нервно поправляя на блузке, при этом все время лихорадочно бурча себе что-то под нос. Внезапно повернувшись, она посмотрела прямо на меня, и из ее глаз тут же хлынули слезы. Слезы радости и одновременно слезы нестерпимого горя. Я лишь почувствовала, как и по моей щеке потекла холодная капля.       Позвав кого-то, мама поспешила зайти ко мне в палату, часто сглатывая и облизывая собственные искусанные губы, а сразу следом за ней зашел мужчина в белом халате. Было уже не так трудно догадаться, что я в больнице. Доктор на протяжении нескольких минут сосредоточено рассматривал что-то на приборах рядом со мной, тщательно анализируя и после записывая их показания на какую-то дощечку с бланком. Я внимательно следила за его взглядом и действиями, но краем глаза все равно заметила, как мама все это время смотрела на меня и еле сдерживала вновь подступившие слезы.       Наконец-то сделав все нужные записи, он молча направился к двери, но мама поспешила за ним и, застав у самого выхода, шепотом о чем-то спросила. Она думала, что говорила очень тихо, но я все прекрасно слышала, отчего мне стало тревожно и ужасно некомфортно в этот самый момент.       — Можно ей сказать?       — Это исключительно ваше дело, но я думаю, что она должна узнать об этом как можно раньше. Но все же постарайтесь сделать это более мягко. Как бы то ни было, тяжелая операция, стресс, нельзя волноваться. Думаю, мы друг друга поняли. Я соболезную вам еще раз, — грустно говорил человек в халате.       — Да, — сдерживая слезы, выдавила из себя моя мать, все сильнее впиваясь ногтями в края сумки, плотно прижатой к груди. — Элис? Дорогая, послушай меня, — уже было начала мама охрипшим голосом, как только дверь палаты мягко захлопнулась за доктором.       Но нет, из моих глаз уже нескончаемым потоком хлынули слезы отчаяния, я все отчетливее вспоминала произошедшее, разговоры, слезы, крики… Я не хотела слышать эти слова. Я все поняла.       И последующие минуты беседы с мамой были самыми ужасными в моей жизни. Я потеряла смысл жизни, потеряла того, кого так любила. Но еще больнее било то, что даже в последние минуты он думал только обо мне. Как защитить меня. Как спрятать.

***

      После больницы я долго пыталась оправиться, но разве можно забыть это и жить как раньше? Эта боль и память теперь всегда будут со мной. Всегда будут следовать по пятам, и душить по ночам. А вечным напоминанием будут служить небольшие, но глубокие шрамы на правом боку и левом запястье.       Я пыталась вернуться к жизни, искренне хотела и верила, что смогу, но у меня не выходило. Ничего не получалось, а надежда затухала в моих глазах с каждым днем, уступая место боли и тягостным воспоминаниям о том дне. В первый же день в школе я не выдержала. Все эти взгляды, это излишнее сочувствие, постоянное упоминание… Я просто сходила с ума в этом городе. Когда-то родном и любимом городе. Вскоре по ночам меня стали мучить кошмары. Каждую ночь снился тот вечер до мельчайших подробностей. Каждый крик, удар, боль, но самое главное он, его улыбка, а потом темнота. Я не могла находиться в доме, в котором выросла, с которым связано так много. Дом, который я люблю всей душой, но все в нем напоминало о Джереми. Я часто заходила в его комнату, ходила по ней, меня душили слезы, но именно в ней, в этой комнате, я чувствовала частичку брата. Казалось, что он так близко… Но я больше не могу дотянуться до него.       Так не могло больше продолжаться.       И именно мама как никто понимала, что нужно что-то менять. У нее появилась идея отправить меня жить в Осло, город в котором выросла она сама и когда-то жила вся ее семья. В детстве мы с братом тоже часто бывали там, когда ездили погостить к родственникам, этот город всегда восхищал меня, но сейчас мне было неважно куда, где, и что меня теперь там ждет. Прошло почти полгода, но я не могла смириться с потерей Джереми. Сходила с ума каждый гребаный день. Папа же, напротив, долго протестовал, он боялся оставлять меня одну, ведь он не может улететь из Лондона, а мама не смогла бы часто быть со мной, но в итоге он все же согласился. Правда после много раз переспрашивал, точно ли я хочу этого. На что ответ всегда был один и тот же — мне было без разницы.

***

      И вот этот день. Билеты куплены, чемоданы собраны. Последний раз я захожу в комнату Джера, провожу рукой по знакомому рабочему столу, на котором, казалось, еще вчера стоял его ноутбук с нашей фотографией на главном экране, полкам, где раньше стояли книжки, которые он читал мне перед сном в детстве и турнику, на котором он подтягивался каждый день. А после я с пару минут лежу на его кровати, стараясь всеми силами запомнить запах брата.       Но услышав сигнал отца о том, что пора ехать, я последний раз осматриваю комнату, и когда уже собираюсь уходить, мой взгляд останавливается на шкафу Джереми. Желание взять что-то из его вещей одолевает и, подбежав к нему, я быстро хватаю из первого ящика рубашку и стягиваю с вешалки черную толстовку, в которой, помнится, очень часто ходила в школу, чтобы все знали, что я его маленькая сестричка. Быстро уложив эти вещи в свой чемодан, я спешу к отцу.       Аэропорт «Гардермуэн», Осло.       Последние минуты с родителями. Не знаю, через сколько вновь увижу их. Я обнимаю маму настолько сильно, насколько только могу. Она привычно гладит меня по голове своей теплой ладонью, но вдруг, отстранившись, вспоминает, что забыла мне что-то отдать. Поэтому, быстро выхватив у отца ключи, направляется к автомобилю.       И вот мой папочка уже стоит и ждет, когда я примкну к нему теплыми объятьями, которые мы любили называть «медвежьими». Как же сильно я люблю его. Как только я делаю несколько шагов ему навстречу, он резко притягивает меня к себе и первым заключает в объятия своими крепкими отцовскими руками.       — Ты сильная. Ты со всем справишься. А если будут проблемы, Эл, ты ведь сама знаешь, кому звонить, — уткнувшись носом в мою толстовку, выговаривает отец с ощущаемой грустью, а после, немного отстранившись, с добродушной улыбкой смотрит на меня, продолжая удерживать свои тяжелые ладони на моих плечах.       — Хорошо, отец.       — Совсем забыл: я связался с Эллиотом, он встретит тебя в аэропорту и отвезет к дому, который я купил. Он находится не так далеко от школы, да и центр там под боком. В общем... остальные сюрпризы увидишь уже там. Я, конечно, понимаю, что это все необязательно, но ты же знаешь, я просто хочу как лучше.       — Спасибо за все, — широко улыбаясь, я обнимаю его будто в последний раз.       «Как бы не было больно расставаться, новость о собственном доме немного подняла мое настроение»       Громкий голос неожиданно звучит на все здание, оповещая о посадке. Мне пора. Последний раз обняв отца, я вынужденно отправляюсь на регистрацию, нервно поглядывая на вход, ведь мама до сих пор не пришла.       Приятная девушка уже ставит печать в моем паспорте, когда я наконец-то вижу маму, изо всех сил спешащую ко мне с чем-то в руках. Подбежав, женщина с улыбкой быстро передает мне небольшую коробочку и после лишь провожает меня любящим взглядом, пока я не скрываюсь в проходе тоннеля, ведущего прямо на борт самолета.       Заняв свое место и покончив с этой суетой, я глубоко вдыхаю, после чего открываю мамин подарок. В коробочке лежит кулон. Я всегда любила всякие подвески, но это украшение необычное... она в форме сердца, а внутри него наше с братом любимое совместное фото. Такой подарок мне по душе, ведь я всегда хотела подобный кулон, а уж тем более с фотографией Джереми. Подвесив его на шею, я откидываюсь на спинку кресла, вспоминая наши самые прекрасные моменты. Я даже и не замечаю, как мои глаза устало закрываются.