Ты теперь моя

— Ну, — еле выдавила я в трубку, схватившись свободной рукой за голову. — На днях потрясли парнишку одного… — вздохнул Юнтер. — И что мне от этого?!

*Чего он тянет?! *

— Он из-под крыла Бреунса… — … И?! Не томи!       Тот лишь снова тяжело вздыхал в трубку, будто не зная с чего начать, а я лишь больше закипала от этого. Сердце ушло в пятки, а он молчит, сукин сын, молчит! — Блять, Юнтер, говори! Иначе я выбью это из тебя! — Да не пыли ты! Думаешь, мне легко?! — уже на более высоких тонах отвечал парень. — Чёрт тебя подрал, Лэйн, говори же уже! — Боже!.. Всё было подстроено, Элис, под-стро-е-но!       Я не знала, как реагировать, что значит подстроено?! Что это значит?! — В каком смысле?! — Авария была подстроена… — К… как?! Что ты несёшь?! — Этот паренёк сдал Бреунса с потрохами и, да… всё было подстроено, всё произошло, так как надо было им, во сколько надо было им и где надо было… — Это… это значит что всё… всё это подстроили Бреунсы?.. — Да… Элис, прошу, прости, что так вот… Парни говорили, что не стоит тебя срывать, но чёрт… я не мог молчать! Понимаешь?! — Понимаю, — тише оборвала я и положила трубку. — Прости, — последнее слово, которое слетело с моих губ в полной тишине. End POV Allison.

***

      Юная девушка снова и снова с нарастающей силой ударяла столь хрупкими с виду руками по стене, пытаясь хоть как-то заглушить ту боль, что сейчас добивала её изнутри. Из глаз непроизвольно текли слёзы, мешая ей чётко видеть что-либо перед собой… Расплывчато… Всё настолько расплывчато, что она изо всех сил пытается сфокусировать взгляд, но от этого виски пронизывает дикая боль. Она видит перед собой лишь собственные руки, истекающие кровью, и ей не жаль. Нет, ни капли не жаль. Это помогает, правда, помогает… Помогает хоть на мгновение перебить физической болью душевную, которая уничтожает её с каждой минутой, с каждой секундой, с каждым вздохом изнутри. Помогает забыться. Ей ужасно больно от того, что она в сотый, вовсе ненужный раз убеждается в алчности, жестокости и безрассудстве людей, которые, гонясь за своей целью, вовсе забывают о людях, что их окружают, лишают их всего, даже не задумываясь, без малейшего сожаления…       Как она ещё жива? Как девушка справляется с этим и каждый грёбанный раз натягивает улыбку, что так и пищит всем прохожим: «Я оптимист, я ёбаный оптимист». А на деле — давно подохший внутри человек, который видел столько пакости и мерзости в этом мире. Она тонет… давно и мучительно… постепенно…       А кто бы мог представить, сколько раз это хрупкое жизнерадостное создание задумывалось о суициде… Раньше Эллисон презирала людей, что смели сами лишить себя самого дорого, что может быть на свете — жизни. Но кто бы сказал, что через годы она будет сама задумываться об этом? Кто? Если даже она не думала о таком, не ожидала, что подобное будет с ней… а теперь она вспоминает те моменты, когда лежала часами напролёт на своей кровати в запертой комнате и тупо смотрела в потолок, добивая себя воспоминаниями о том человеке, которого больше нет с ней. Задыхалась от слёз, разбивала зеркала, стёкла и крушила всё на своём бессмысленном пути.       И вот опять эта душераздирающая мысль, да, возможно сейчас это единственный выход, который она видит. Снова в её голове мысль о суициде… Да, возможно… Но сначала алкоголь. Именно. Да.       Девушка, пошатнувшись, делает несколько шагов назад и упирается спиной в холодную стену, попутно ударившись о твёрдую поверхность головой. Снова прилив острой боли, которую она может заглушить только алкоголем. Так думает она и, поморщившись, вытирает рукавом кофты слёзы. Опираясь на встречную мебель, она медленно передвигается и вскоре всё же находит кухню, после тянет окровавленную обессиленную руку к ящику. Есть. Эл достаёт бутылку какого-то алкоголя. В попытках открыть её в ход пошло всё, что было под рукой: ножи, вилки, ногти и даже зубы… Тщетно. Чёрт. Откройте… Кто-нибудь! Ах да, точно, кто, интересно?! Ведь её грёбаный Шистад и то свалил, оставив одну. Нет, он не виноват, он не знал, что именно сегодня, именно сейчас позвонит Юнтер и расскажет Эллисон обо всех прелестях этой ебаной жизни, но всё же, от этого ей ещё хуже… Пускай отвергает, пускай убеждает себя в обратном, но она влюбилась в этого парня давно и окончательно. Она жалобно взвыла от бессилия, и из ее глаз снова хлынули предательские слезы. Это паршивое несносное чувство, когда ты больше похож на кусок дерьма, нежели на человека. Больше всего Блэйк ненавидит это чувство, но да, именно сейчас, именно так она себя и чувствует. Ненавидит себя СНОВА, ведь сейчас она ОПЯТЬ слабая и жалкая.       Она клялась ему, что всегда будет сильной, а он клялся, что всегда будет с ней. Но Джереми умер, он погиб, этот чёртов ублюдок оставил её одну в этом мире с разбитым сердцем и глубокой раной, что до сих пор кровоточит. Захлёбываясь слезами, она сползает вниз, а стеклянная бутылка летит в противоположную стену, разлетаясь на сотни мелких осколков. Пик. Ещё момент — и она перережет вены, иного выхода не видит, она устала, ей не хочется больше жить.

*Каким нужно быть уродом, чтобы так поступить?! Кто он?! Бог?! Разве он имел право лишать Джереми жизни?! Господи… какой в этом всём вообще смысл?! Для чего я вообще, блять, в этом мире?! *

      Блэйк охватывает трясущимися руками голову, крича от нарастающей с каждым мгновением боли. Её страдания прерывает громкий беззаботный смех и шум, что доносится из коридора.       Нет сил подняться…

*Не могу… я… я… не могу…*

      Эл не может и с места сдвинуться… нет никаких сил. Она лишь покачивается вперёд-назад, впиваясь в кожу ногтями. Слёзы. Грёбанные слёзы. Устала плакать, как же устала плакать… Она думала, что после его смерти выплакала столько, сколько только было возможно, но нет… они снова и снова душат её, мешают дышать и говорить, вставая в горле комом. Свист в ушах, режущая боль в висках и, вдобавок, струйки горячей жидкости стекают по когда-то изящным и нежным рукам, оставляя на идеальном чистом паркете ярко-красные пятна. — Элис! Твою мать, Эл!.. Что ты наделала, Господи, что ты наделала?! Ты слышишь меня?! Открой глаза, открой! — кто-то трясёт её за плечи, больно сжимая их.       У неё даже не осталось сил, чтобы собраться с мыслями и просто-напросто узнать голос, сосредоточить взгляд. Нет, кажется, это последнее, что она слышит… На сегодня с неё хватит.

***

      Кристофер провернул ключ в скважине и друзья со смехом ввалились в дом. Парни смеялись и с пакетами в руках делали попытки снять обувь без рук. Нура, закатив глаза и одновременно искренне улыбнувшись, взяла два пакета из рук своего любимого парня и после направилась на кухню.       Сердце девушки замерло, когда она увидела этот сжавшийся комок в углу кухни. По её рукам стекала кровь, ноги поджаты под себя, а кофта вся перекошена. Сатре даже не задумываясь выпустила из рук пакеты и с навернувшимися слезами подбежала к Блэйк. — Элис! Твою мать, Эл!.. Что ты наделала, Господи, что ты наделала?! Ты слышишь меня?! Открой глаза, открой! — кричала Нура, отчаянно трясся брюнетку, которая вовсе, казалось ей, не подавала признаков жизни.       На жалостливые вопли девушки прибежали парни, которые были перепуганы криками блондинки не меньше её самой. Крис, увидев эту страшную картинку, сразу же ринулся к Элис и, оттащив Нуру, что билась в истерике, поднял брюнетку на руки. — Идиотка, — судорожно рычал Шистад на Блэйк, неся её на руках в комнату.       Вильям успокаивал Нуру, крепко сжимая в объятьях, хотя сам еле сдерживался, не знал он, что думать, не знал, что всё будет так… Эллиот же сразу рванул за Крисом на второй этаж.

Вторник.

*Жива… лучше бы я умерла, боже…*

      Первая мысль, которая проскочила в голове голубоглазой девушки, когда она через силу и дикую головную боль открыла глаза, покрасневшие от слёз.       Пролежав ещё с пару минут, вспоминая всё, что было вчера вечером, она потёрла глаза, которые жутко болели и неприятно покалывали. Эллисон около пяти минут билась в попытках приподняться на локтях, но каждый раз головная боль заставляла её, постанывая, лечь обратно.       Сглотнув ком, и глубоко вздохнув, брюнетка совершила очередную попытку, которая наконец-то увенчалась успехом. Коснувшись босыми ногами пола, который сейчас казался ей ледяным, Эл сосредоточившись, осмотрелась. Взгляд останавливается на диване, и она узнаёт эту спящую белокурую особу.

*Вот чей это был голос…*

      Оттолкнувшись руками от кровати, дав себе тем самым «толчок», Эллисон, поморщившись, подошла к подруге. Она натянула на Сатре одеяло повыше и губ Блэйк коснулась лёгкая, еле заметная улыбка, но сразу же исчезла. Следующим объектом её рассеянного внимания стали собственные руки, что были аккуратно, можно даже сказать, идеально перевязаны. «Неужели эта хрупкая девушка умеет настолько мастерски справляться с подобными ранами? Нет. Не она это сделала» — рассудила Элис и, переставляя обессиленные ноги, прошла к двери.       Брюнетка бредёт вниз по лестнице и, спустившись, приковывает к себе обеспокоенные взгляды парней, сидящих за столом в квартире Криса. Пенетраторы…       Игнорируя их вопросительные взгляды, проходит за барную стойку, более не посмотрев в их сторону, но голос Нильсена вырывает её из собственных отягощающих мыслей. — Что произошло? — спросил Эллиот спокойным голосом, что давалось ему очень трудно: это выдавали его сжатые в кулаки руки.       Девушка лишь кинула в его сторону мимолётный тяжёлый взгляд, ничего не ответив. Следующий вопрос брата, обращённый к ней, был на более высоких тонах и уже не скрывал состояния и переживаний парня. — Что за припадки? С каких пор ты разбиваешь бутылки, бьёшься в истерике… и… и… когда ты стала такой…?! — Какой?! — сорвавшись, крикнула Эллисон, откинув ложку на стол, за что поплатилась гулом в голове и после, поморщившись, прикрыла глаза. — Неважно, — скаля зубы, оборвал Нильсен. — Вот и поговорили, — рыкнула в ответ голубоглазая и начала что-то есть, стоя на кухне спиной к парням.       Через пару минут молчания Эллиот покачал головой и снова обратился к сестре уже более спокойным и ласковым голосом, чтобы расположить её к себе, ну или хотя бы попытаться…       Блэйк же продолжала есть, а точнее именно впихивать в себя еду, так как организм требовал пищи и одновременно отвергал её. — Ты скажешь мне, что случилось?       Девушка снова потёрла раздражённые глаза руками и, отложив еду, которая уже никак не лезла, повернулась, уперевшись руками в кухонную тумбу позади неё. — Знаешь… в моей голове… такая каша… я… я просто… — Элис жестикулировала свободной рукой, пытаясь сформулировать мысль.       Она заправила выбившуюся прядь и подкусила губу, чтобы сдержать новый поток слёз. — Ты спрашиваешь, что случилось? — снова начала девушка, на что брат быстро кивнул головой, продолжая в упор смотреть на неё. — Если я скажу одно лишь слово, пообещай, что постараешься сам догнать и не задавать мне больше вопросов? Эта достаточно странная просьба заставила Нильсена нахмурить брови и с непониманием окинуть друзей взглядом. — … Ладно, Элис. — Джереми, — на выдохе выговорила Блэйк, несколько раз кивнув головой.       Эллиот ничего не понимал. «При чём здесь вообще Джер? Что… что происходит?!» — задавал себе одни и те же вопросы брюнет, не сводя непонимающего взгляда с сестры. — Позвони отцу и… скажи, что нам… нам всем нужно поговорить, — оборвала Эл и, опустив глаза в пол, поплелась обратно наверх.

***

— Что это ещё значит? — рыкнул Даниэль, осмотрев остальных парней, что сидели в полном недоумении. — Ничего не понимаю, — проронил Нильсен, проведя ладошкой по своей голове, отводя волосы назад. — Но одно радует, она сама сказала звонить отцу, значит… вероятнее всего, хочет всё рассказать, — неожиданно заговорил Вильям, пожав плечами. — И то верно, — поддержал Рик, который, как и все присутствующие, был уже в курсе всего.       В доме не все Пенетраторы, лишь те, которые имели лично дело с Бреунсами, либо же имели или имеют дело их родители.       Пока парни обменивались предположениями, Крис сидел неподвижно и смотрел куда-то. Его лицо выражало скорее холодное презрение, нежели ярые переживания. Он был скорее зол, нежели растерян.       Неожиданный грохот эхом пронёсся по комнате.       Шистад, перевернув одним движением сильной руки стул, рванул по лестнице наверх, по которой буквально с минуты две назад поднималась Эллисон.       Крис со злобой дёрнул ручку двери, ведущую в его спальню, и стремительно зашёл внутрь. Но увидев голубоглазую девушку, умерил пыл. Повернувшись, она подняла голову и взглянула на парня… Её голубые глаза так блестели, словно она едва сдерживала слёзы. Его сердце было наполнено и болью, и сладким чувством любви и нежности. Да, чёрт подери, Кристофер Шистад сейчас был рад просто видеть её живой и невредимой.       Парень сделал несколько уверенных шагов в сторону девушки, сократив между ними расстояние в считанные секунды. И не впился в губы жарким полным похоти поцелуем, как с какой-то очередной шлюхой, а просто крепко обнял, вдыхая аромат её тела, что стал для него роднее всего. — Что случилось? — тихо спросил Кристофер, сжимая хрупкий стан в своих объятьях. — Расскажи мне… — он уткнулся носом в её шею, — расскажи…       Блэйк крепко сжала в руках его толстовку, зарывшись, в свою очередь, носом в волосах Пенетратора. — Расскажу… расскажу, — уже сквозь слёзы выговорила та и лишь сильнее сжимала ткань в руках. — Почему мне так хочется рыдать? Почему?!.. Ненавижу… ненавижу это… это чувство… Ненавижу всё! Ненавижу себя! — невнятно кричала девушка в плечо Кристофера и, не в силах больше сдерживаться, снова зарыдала, словно ребёнок. — Тише… — успокаивал парень, гладя её по голове. — Тебе нужно выговориться. Хочешь, я побуду с тобой?       Слова Криса действовали на девушку как успокоительное, и она сама поражалась, как несколько слов, слетевших с губ именно Кристофера, могли заставить её поменяться в одно мгновение. — Знаешь же, что хочу, — всхлипывая, ответила Эл, но разница в том, что наконец-то на лице проскочила ухмылка, свойственная только этой паре.       Крис легонько отодвинул её от себя, чтобы снова встретиться взглядом с этими любимыми голубыми глазами. — Так-то лучше, — усмехнулся тот и заправил локон её волос за ухо, а после, не сдержав порыв какой-то несвойственной и дикой ему нежности, крепкими ладонями обхватил лицо Блэйк и соприкоснулся своим носом с её. — Что же ты со мной делаешь… — прошептал Кристофер, тяжело вздыхая. — Я ведь могу задать аналогичный вопрос, — также тихо ответила девушка и нежно обвила руками его шею.

***

— Крис… — после минутного молчания неожиданно окликнула она парня, стоя с ним в таком же положении. — Да? — Если… если это всё была наша игра… — начала Блэйк, усмехнувшись, но в то же время голос её был подавленным и осевшим — то… кто же из нас проиграл? — на выдохе закончила Эл и, открыв глаза, немного отстранилась.       Крис открыл глаза и посмотрел также на Эллисон. — Мы оба, — твёрдо ответил Пенетратор.       Элис опять усмехнулась и после поджала губы, продолжая смотреть на шатена. — Игра окончена. И что же дальше? — немного наклонив голову в сторону, спросила голубоглазая, изрядно пытаясь скрыть грусть и беспокойство, ведь на самом деле она всем сердцем верила, что Крис разделяет её чувства и им даже не надо объясняться, но в тоже время боялась, что это не так. — Овертайм, — также серьёзно ответил Шистад, но после секундного молчания пара неожиданно засмеялась. — Значит, — продолжая улыбаться, начала Эл, немного потупив голову, — у нас ещё есть время? — после она снова подняла глаза на Кристофера, что улыбался своей фирменной чарующей улыбкой. — Я тут судья и я решаю, сколько нам дано времени. Могу только заверить, что тебе придётся до-о-олго меня терпеть. — Ты мне так в любви признаёшься? — усмехнулась девушка, подкусив губу. — Ага. Необычно, правда? — Это точно, — кивнув головой, ответила Элис, продолжая улыбаться во все тридцать два.       Честное слово, казалось, что улыбки этих двоих точно сейчас до ушей дотянуться… Они стояли и улыбались друг другу, смотря прямо в глаза. Зачем им лишние слова? Неважны столько слова, сколько действия… И Крис, не смотря на свой характер, как бы он не пытался, не мог скрыть истинных чувств… таких тёплых и искренних. Своими действиями он неоднократно подтверждал наличие такого чувства, как любовь. А Эллисон, отвергая наличие этого чувства и убеждая себя в обратном, сама не замечала как медленно, но верно привязывалась к этому парню и ныне вовсе не представляет своей жизни без него. Без этого, как она считала, бабника и холодного, не способного к чувствам, человека… — А я ведь говорила… — раздался неожиданно мягкий и в тоже время сонный голос, который прервал идиллию молодых людей.       Крис и Эллисон повернулись как ошпаренные в сторону «источника». На диване сидела Нура, залившись улыбкой и потирая глаза, зевала. — Что ты говорила? — спросил Крис, нахмурив брови. — Что вы, чокнутые шизики, будете вместе, — ответила Сатре и, встав с дивана, сладко потянулась. — Всё надо делать за вас, — съязвила девушка и, ещё раз улыбнувшись им, покинула комнату.       А Нура правду говорила и много раз «подталкивала» Эллисон, чтобы та сама себе призналась в наличие каких никаких, но чувств. Со стороны ведь всегда видно, что происходит между двумя людьми: любовь это или, как они сами считали, ненависть и неприязнь.       Довольная девушка спустилась вниз и, сев на колени Вильяма, поприветствовала остальных Пенетраторов.

***

— Она, правда, тебе это говорила? — поинтересовался Кристофер у Элис, как только Нура вышла за дверь. — Ага, — пожав плечами, ответила та, — причём не она одна. — А ты не верила, значит? — усмехнулся шатен. — Ой, не поверю, что тебе этого не говорил Вильям и не поверю, что ты так прям и согласился с его утверждением, — выговорила Блэйк, победно подёрнув подбородок вверх. — Я-я-язва, — довольно протянул парень и в тоже мгновение прильнул к её губам.

***

POV William.       Нура села мне на ноги и, поздоровавшись с парнями, начала жадно поедать еду со стола. — Обжора, — шепнул я на ухо блондинке и та, недовольно скуксившись, покосилась на меня, остановив руку с кусочком красной рыбы у самого рта.       Я не сдержался и тихо посмеялся над своей девушкой, и после ласково погладил её по спине, чтобы умерить пыл блондинки. Признаться, в последнее время она так часто делает и вообще ведёт себя как-то странно… Женские причуды… — Как она? — успокоившись, спросил я у Нуры, обеспокоенно кивнув головой в сторону, намекая на Эл. — Даже не знаю, что ответить… — шепнула Сатре, повернувшись ко мне лицом.       Нахмурив брови, я с любопытством смотрел на зеленоглазую девушку, что, жестикулируя руками, уже была готова начать, но не могла из-за набитого рта. Я терпеливо дождался, пока она прожуёт, и Нура, сглотнув, продолжила: — Никто, так понимаю, и не знает, что произошло, но явно ничего хорошего это не значит, если она так себя повела, — серьёзно талдычила Нура, задумчиво бегая глазами по сторонам. — Но есть и хорошая новость, — продолжила Сатре теперь уже с лёгкой улыбкой, что затронула её тонкие губы, как всегда накрашенные красноватой помадой. — О чём ты? Что хорошего-то ныне происходит… — задумчиво брякнул я, почесав затылок. — Шистад раскололся, — издав смешок, выдала Нура, чем ещё больше меня озадачила.       Во-первых, что значит «раскололся» в её понятии, и что вообще происходит с поведением Сатре. — Солнце, объясни нормально, — закатив глаза, попросил я, заведя прядь её светлых волос за ухо, чтобы они не спадали на её глаза. — Ну, блин, что Крис так прям усердно скрывал и отвергал? — Говоришь загадками… — Вильгельм! Ну подумай! — Давно ты со мной в «угадайку» не играла… Ладно… Так, Шистад что-то скрывал и, так понимаю, рассказал Эллисон, — обдумывая всё в голове отрешённо выговаривал я, судорожно вспоминая.

*Твою мать! *

— Он признался Элис?! — неожиданно громче спросил я Нуру, округлив глаза, как только до меня дошло, в чём Шистад мог признаться Блэйк. — Да не ори ты, — фыркнула девушка, приструнив меня взглядом. — Хорошо, хорошо, только ответь-то. — Да, Крис своеобразно, но признался Эл, что умеет всё-таки что-то чувствовать, — усмехнулась блондинка, продолжая уплетать несчастную рыбу, а точнее — её остатки. — Хоть что-то хорошее, — пробурчал я, обдумывая всё, что сейчас узнал. — А-а-а… откуда ты то узнала? — Я в комнате спала, — начала девушка, показав в воздухе кавычки, — и туда пришла Эл, и я окончательно проснулась, как только она случайно хлопнула дверью. Она была чем-то очень взволнована и потирала глаза, чтобы не заплакать; я вылезла из-под одеяла, как шпион, и наблюдала. Она, кажется, вовсе позабыла, что я нахожусь в комнате, настолько была погружена в свои мысли… И, короче, следом зашёл Кристофер, хлопнув дверью так, что у меня аж в ушах зазвенело, он был зол, но потом бац — увидел Эллисон и как-то поменялся. В общем, они поговорили, и я всё слышала.       Нура рассказывала это и попутно ела свой завтрак, чем изрядно меня смешила. Серьёзная и сдержанная девушка сейчас сидела, словно маленькая девочка, на моих коленях и увлечённо рассказывала, пережёвывая пищу ещё смешнее, нежели говорила. — Они тебя увидели, так понимаю? — Конечно. Я сказала им что, мол, я ведь говорила, что они будут вместе и всё, потом ушла.       Я издал смешок, и широко улыбаясь, снова заправил прядь её волос за ухо, ибо ещё чуть-чуть и она, даже не заметив, проглотит её вместе со столь понравившейся ей рыбой. — Я с тобой поговорить хотел… серьёзно, да всё забываю… Можешь напомнить мне, как только мы окажемся наедине? — попросил я Сатре, вспомнив о том, что хотел поговорить с ней о переезде.       Она, усердно вытирая каждый свой палец салфеткой, покосилась на меня с любопытством, искрившимся в её глазах. — А о чём? — Какая ты хитрая… — усмехнулся я, — вот останемся вдвоём и расскажу. — А я хочу сейчас. — Нура, милая, тут не та обстановка. — Ну почему? — канючила Сатре, словно маленькая, я не понимал её поведения, но всё же она выглядела очень мило, и ей невозможно было отказать. — Потому что эта новость радостная, по крайней мере, я надеюсь на это, и сейчас ну не та атмосфера счастья и беззаботности, — попытался объяснить я, но как только я закончил, Нура спрыгнула на пол и потянула меня за собой за руку. — Пошли тогда.       Бесполезно сопротивляться… — Ребят, простите, мы сейчас, — предупредил я друзей и, получив в ответ их одобрительные кивки, повиновался своей настырной девушке.       Как только мы поднялись на второй этаж, Нура вытянула меня на застеклённый балкон. — Давай, говори, — с широко распахнутыми глазами вымолвила блондинка, смотря на меня в упор. — Я не могу, — не сдержавшись, засмеялся я, прикрыв рот рукой. — Почему? — прищурив свои зелёные глазенки, обеспокоенно спросила Нура. — Ты очень смешная в последнее время и разговор серьезный, а я… а я смеюсь, какой это будет серьёзный разговор и трудное решение?       Девушка ненадолго замолчала, обдумывая, и после, снова посмотрев на меня, широко распахнула глаза. — Сделай тогда намёк! Не говори, но намекни. Ты меня заинтересовал и я не выдержу, — сказала Сатре, состроив щенячьи глазки.       Что-что, а это она мастерски умела делать, хотя, кажется, все девушки это умеют… Но у Нуры это всегда как-то особенно получалось, или может просто я настолько свихнувшийся на ней парень, что так думаю. — Ладно, — вздохнув, я достал из кармана джинс второй ключ от своей квартиры, предназначенный именно для неё. — Держи, дурёха, — я протянул руку с ключом навстречу Сатре. — Что это? — нахмурив брови, спросила Нура, настороженно взяв ключ в руки и несколько раз повертев его. — Ключ от моей квартиры. — Ты… ты предлагаешь мне…? — медленно и задумчиво выговаривала девушка, но я перебил её. — Да, Нура Амалия Сатре, переезжай ко мне, чтобы я мог любоваться и восхищаться тобой двадцать четыре часа в сутки. Чтобы я мог просыпаться и засыпать только с тобой, мог готовить тебе и завтрак и ужин, мог помогать подбирать тебе одежду и просто присматривать за тобой, ведь ты давно стала для меня всем.       Закончив, я молча смотрел на растерявшуюся девушку, больше всего я сейчас боялся, что она откажется или, тому хуже, скажет, что нам рано… или… боже, что за мысли лезут мне в голову? Я ведь Пенетратор? Пенетратор. — Ты согласна? — твёрдо спросил я, собрав сопли в кулак. — Конечно же… конечно же, я согласна, — пожав плечами, ответила блондинка, и губы её снова затронула искренняя и такая любимая улыбка. — Как я счастлив… Я самый счастливый, ей Богу, самый!       С этими словами я подхватил девушку на руки и несколько раз покрутил, на что она, улыбаясь, заливалась смехом. Остановившись, продолжая держать её на руках, я посмотрел прямо в глаза Нуры и, не веря своему счастью, несколько раз покачал головой. — Чего ты? — ласково спросила девушка, отведя мою спадающую чёлку назад. — Правда… я, правда, не верю. Не верю своему счастью. — Я люблю тебя, — на выдохе сказала Сатре и, обвив мою шею своими тонкими руками, нежно поцеловала.       Как же я люблю эту девушку, и за её прикосновения отдам всё на этом чёртовом свете. End POV William.       После ухода Нуры и Вильяма из зала Эллиот всё же решил выполнить просьбу сестры и набрал номер дяди. — Алло? — послышался охрипший голос мужчины на другом конце, спустя несколько продолжительных гудков. — Уолтер, — начал Нильсен, встав со стула и подойдя ближе к окну, — приехать можешь? — Если надо, то конечно. Что-то случилось? — Кажется, да. Эллисон хочет поговорить с тобой… точнее, со всеми нами, — поправил себя Эллиот, задумчиво проведя по спинке дивана рукой. — Я буду через полчаса, — поспешно оборвал отец Элис и бросил трубку. — Ну что? — первым поинтересовался Лукас, как только Нильсен спрятал телефон в задний карман джинс. — Будет через полчаса. Я пока пойду наверх, скажу Элис. — Хорошо, — кивнул Форд и после, снова откинувшись на спинку стула, принялся стучать пальцами по столу.

***

      Поднявшись на второй этаж, Нильсен приблизился к стеклянной узорчатой двери, ведущей в комнату его друга и, приоткрыв её, в шоке уставился на Эллисон и Криса что, не услышав его, продолжали своё дело — целовались. — Ам… прошу прощения, — покашляв, прервал Эллиот и те, повернувшись, уставились на него. — У вас чё сегодня снова игра «кто чаще нас прервёт»? — недовольно спросил Шистад. — Не-а, а чё, не один я уже, да? — усмехнулся Эллиот, посмотрев на Криса. — Ага, — выплюнул тот и, вскинув брови, наблюдал за Нильсеном в дверях. — Ты… что-то хотел сказать? — вмешалась Эллисон, смотря на брата с приоткрытым ртом, ибо ну не очень вовремя он ввалился в спальню Шистада. — А… чёрт, точно, — засмеялся брюнет, и тут же вспомнив, о чём он хотел сказать, заметно погрустнел. — Я позвонил твоему отцу, как ты и просила… и, в общем, он скоро приедет. Я жду вас внизу, — закончил Пенетратор и поспешил удалиться из комнаты. — Ты так мне и не рассказала, — усмехнулся Кристофер, переключив внимание на Блэйк. — Ну, мы были другим ведь заняты, — выдавила из себя улыбку та и после, подкусив губу, дополнила, — сейчас отец приедет и всё равно все… всё узнают. Но если ты так хочешь посмотреть, как я ною, то милости прошу, вечером у меня планируется… как ты любишь называть, «водопад», — выговорила Эллисон, немного улыбнувшись. — А кто тебе сказал, что я позволю тебе сегодня вечером плакать? — с пошлой ухмылкой поинтересовался Крис, проведя рукой по шее свое возлюбленной. — Ты неисправим! — засмеялась брюнетка и легонько, в шутку, ударила ладошкой Шистада по лицу. — Ты это уже говорила! — ответил Крис, зажав девушку в отмеску в тиски. — Я готова повторять это снова и снова только чтобы увидеть, как ты злишься, — широко улыбаясь, пояснила Эл, смотря в его карие глаза. — А я готов снова и снова повторять, что ты стерва, Эллисон Уолтер Блэйк, — ухмыльнулся Пенетратор и мягко поцеловал Блэйк, но после привёл в исполнение свой коварный план: начал щекотать девушку, что было мочи.       Потеряв бдительность, голубоглазая даже и не подозревала, что собирался сделать Шистад, но когда всё же поняла, было поздно. Она начала безуспешно вырываться и задорно смеяться.       На самом деле, в душе девушке хотелось запереться в комнате и рыдать в подушку как маленькая, проклиная Бреунсов, но в то же мгновение она понимала, что просто не может устоять перед Крисом и просто не может грустить, когда он рядом. То смутное чувство, когда будто разрываешься на две части. Одна часть тебя снова бьётся в истерике и слёзы готовы хлынуть из твоих глаз прямо сейчас, а вторая часть, не имея сил сопротивляться Шистаду, поддаётся ему и позволяет себе даже улыбаться и смеяться.       Как бы то ни было, но сейчас Кристофер переманил Элис на вторую сторону и пара, продолжая свой «бой», увалилась на кровать.       Воспользовавшись «подаренной» ей секундой, Блэйк схватила подушку, что лежала выше них, и, сев на Шистада, положила её на лицо парня. — Я победила, Шист! — прокричала брюнетка, сидя на парне.       Но когда шатен не ответил, даже просто не промычал, ибо был зажат подушкой, Эл охватило странное чувство, и в ту же секунду она быстро убрала подушку… Крис, довольно улыбаясь во все тридцать два зуба, смотрел на неё, сдерживая смех. — Какой же ты кретин! — Испугалась? — вскинув брови, спросил парень и засмеялся во всю глотку. — Идиот, — оборвала та и, встав вместе с подушкой с кровати, кинула на него озлобленный взгляд. — Я пошла.       Девушка кинула подушку в Криса и покинула комнату. Но как только переступила через порог и, изображая обиду, хлопнула за собой дверью, заулыбалась как ненормальная. Именно такие поступки Шистада, на самом деле, дико забавляли её и не давали шанса оставаться грустной.       Пока Эл спускалась вниз по лестнице, она поправляла одежду и неожиданно заметила, что бинт окрасился в красный цвет. — Чёрт, — прошипела та и решила, что стоит вернуться в спальню и перебинтовать руки.       Но, повернувшись обратно, она врезалась в Кристофера и, подняв на него глаза, молниеносно спрятала руки за спину.