наглость- второе счастье

Это был нулевой урок, куда с утра пораньше стекались провинившиеся. Когда нерадивые ученики представили собой некоторое устоявшееся комьюнити, учительница дала всем задание, а сама села за последнюю парту и стала подзывать к себе каждого по отдельности, дабы проверить как мы выучили слова. Я сидела себе, тихонько клюя в тетрадку, как тут услышала свое имя. Нехотя я побрела к учительнице в дебри класса. Вообще это было зимнее утро с еще не пробившимся светом, поэтому в кабинете было относительно темно, отчего вялость обстановки всячески отрицала активную мозговую деятельность. Я плюхнулась на стул рядом с ней нарочито небрежно, дабы побесить ее. Женщина буркнула какое-то междометие и начала опрос. Слова я помнила плохо, точнее словосочетания из четырех слов. Один глагол обходился в три слова! В ответ на ее вопрос, долго и усердно подумав, я произносила какие-то всплывающие в памяти обрывки слов, мало имеющие отношение к истине. Учительница тем временем закипала все больше и больше и уже этого не скрывала, ежесекундно попрекая меня. В каком-то смысле мне это даже нравилось; к тому же, можно не строить из себя застенчивую скромняшку, которая пикнуть боится. Это как вы ко мне, так и я к вам. Совесть не позволяла скалить зубки на милые объекты, но сейчас объект добродушием явно не блистал. Возможность побыть нагленькой меня заводила. Не знаю что руководило мной в тот момент, но моя рука уже безоговорочно скользила по бедру учительницы. Я даже слышала как та что-то прошипела, едва-едва, дабы не привлечь лишнего внимания, и меня это завело еще больше. Ладонь уже смело ныряла под ее платье, и я услышала тихий вздох, к которому примешался едва заметный стон. В тот момент я осмелела еще больше, и потянулась к ее шее. Полноценного касания губами у меня не получилось- учительница дернулась в сторону. Но обжечь ее кожу дыханием у меня вышло довольно неплохо. Даже в синеватом сумраке я видела пунцовый цвет ее щек, точнее, чувствовала. Становилось неимоверно жарко. Рука продолжала лежать где-то на внутренней стороне ее бедра, дальнейших действий я опасалась. И не зря. Дверь тяжело скрипнула, заставив, кумаривших над тетрадями учеников встрепенуться. В классе появилась тяжеловесная фигура, не столько в физическом, сколько в метафизическом смысле. Это был пожилой, но еще симпатичный мужчина с благородной осанкой аристократа. Он по-хозяйски осмотрел присутствующих из-за линз очков в тонкой оправе. -Добрый день.- Сказал он прямым и приятным голосом начальника. -Здравствуйте.- Ответил класс. Это банальное желание здравия впитало в себя все раздолье маргиналов, обреченных на нулевые уроки. Учительница еще не успела ринуться к директору, как он жестом сказал ей:«Сидите-сидите, я сам подойду.» Директор подошел к нашей парте и начал что-то втолковывать женщине про актовый зал и каких-то гостей из ВУЗа. Учительница кивала и что-то отмечала на подвернувшемся листке. Это была моя тетрадь. Они болтали уже около десяти минут, а директор все не хотел уходить. Меня понемногу начало это напрягать, и я решила продолжить свои наглости-шалости. Вид директора заставил меня рефлективно сдернуть руку с прелестей учительницы и укомплектовать пальцы в ближайший карман. Но сейчас раздражитель-директор не производил былого впечатления. Я вытащила руку из кармана и тихонечко положила на колено женщине, она немного дернулась, но это было настолько «немного», что я подумала, что мне просто померещилось. Но в следующие секунды я поняла, что у нее тоже существуют рефлексы, о которых, увы, я плохо знала. Она крепко схватила мою ладонь… Испуг задавил меня, закрыв доступ к кислороду: ладонь учительницы повела мою ладонь за собой в область гораздо выше колена. Я недоверчиво посмотрела на нее, но та лишь с улыбкой на лице поддакивала темпераментному мужчине с приятным одеколоном. Мое путешествие вверх по течению (простите) закончилось так же быстро, как и началось. На полуслове учительница встала, освободившись от моих «объятий» и вышла в коридор с директором, на прощание буркнув классу, что урок окончен. Довольные таким известием, ученики мгновенно очистили помещение. Я же почему-то тормозила. Посмотрев ненароком в свою тетрадь, я заметила вертлявый почерк, обозначенный красной пастой. Ее пометки, подумала я, но стоило мне вчитаться: «Жду тебя в подсобке после третьего урока.»