наглость- второе счастье

За чертами происходящего, случилось несколько вспышек. Четкие картинки пробираются в сетчатку, тревожа мыслительные процессы. Как же мы докатились до такого? В памяти моментально вырастают причины и поводы. Смуглое подтянутое тело немного смягчает свои границы под прикрытием вечера. Я обвожу глазами плечи учительницы, на которых лежат непослушные волосы. На этом моменте взгляд прекращает изучать учительницу и застревает на совершенно посторонней точке. Мы переносимся в тот день, когда у меня перехватило дыхание, и по всему телу произошла судорога. Я вздрагивала еще несколько недель спустя, кривя лицо: бррр. Это междометие удовольствия, страха, желания, недосказанности… Неизвестно чего - всего сразу, я думаю. Отношения с учительницей всегда были двойственными, наверное поэтому я не могла приклеить какое-нибудь рядовое слово к своим чувствам и успокоится. Мы слишком часто перепирались, по пустякам. Татарский язык, конечно, не вызывал особого интереса, но вскоре он стал моим главным событием недели. Занималась я с усердием, исправно делала домашние задания, чтобы у учительницы не было лишнего повода придраться, хотя ей это удавалось очень неплохо даже без видимых причин. В серьезные дискуссии мы вступали редко. Но вскоре я стала ловить себя на мысли, что ее замечания вызывают только непроизвольную улыбку на лице, мне даже не хотелось язвить. При этом я твердо решила, что буду соблюдать дистанцию, и не вступать ни в какие внеурочные беседы, которыми грешит современное поколение. Когда назревал такой момент: учительница начинала интересоваться, у кого есть братья или сестры, кто куда после школы поступает, я незамедлительно ретировалась. Нет счастью, нет веселею. Сказать, что Анеля Ренатовна была каким-нибудь хладнокровным монстром? Да нет, иногда она была вполне себе человеком без подростковой язвительности, сарказма-обороны. Но эти теплые ее фрагменты были применимы разве что к скромным и трудолюбивым ученикам, коих в нашем классе была приличная доля. К самоуверенным людям она относилась так, будто пыталась выплеснуть их на поверхность. Она не стеснялась задавать им каверзные вопросы, вызывать к доске без должной подготовки и т д. В общем, «веселья» мне хватало на неделю вперед. Правда иногда она размягчалась настолько, что начинала относиться по-доброму ко всем, такая она мне почему-то казалась хрупкой, и я лишний раз боялась раскрыть рта. К счастью, эти периоды мягкости долго не продолжались - рот раскрывал кто-нибудь другой, чем подчистую выбивал всю нежность учительницы. Ну и жила я в этом выстроенном мирке спокойной школьницей, изредка любившей трахнуть чей-нибудь мозг, пока не случилось то самое. Это было в кабинете химии, в который мою ненаглядную черти занесли, извиняюсь. Дело было в том, что она пришла к мальчишке из нашего класса, что-то перетереть по поводу олимпиады. Он у нас очень заумный, только вот очков не носит, в отличие от меня. И так случилось, что мы с этим гением всех наук обсуждали какую-то особо сложную математическую последовательность, пока нас не оторвали от умственных действий. Анеля Ренатовна подкралась, можно сказать, как пантера. Настроение у нее было на высоте. Если бы вы посмотрели в эти сияющие глаза, вы бы со мной согласились. Дальнейшее застыло у меня перед глазами какой-то неодушевленной декорацией, которой попросту не должно существовать: учительница аккуратно провела пальцами по мужественной щеке парня, при этом употребляя в речь какие-то словечки: «Валюша, радость моя». У меня чуть припадок не случился. В один момент в животе оборвался какой-то жизненно важный орган, но я продолжала беспардонно пялиться на парочку. Как она это смеет делать и при мне? В голове выстроился целый ряд правил, которые она только что нарушила. Нет, не было никаких правил, но для меня они применялись ко всем, кто мне (нравился)… Эгоистичный собственник, отвратительно, но да. О своих чувствах к учительнице я, естественно, подозревала, но чтобы дошло до ревности… С того момента я стала относиться к нашему взаимодействию с еще большей осторожностью, всячески сдерживая себя от любых двусмысленных фраз, которые ранее позволяла себе. Ситуация зашла за грань настолько, что я просто напросто перестала здороваться. Заваливалась в класс, не смотря по сторонам, и утыкалась в какой-нибудь роман Мураками. Татарский проходил за чтением книжек, но к уроку я, конечно, готовиться не перестала, поэтому все было в пределах нормы. Но каждый раз, когда меня окликали, мне казалось, что меня дергают за невидимую нитку, которая вот-вот порвется. Я старалась ответить быстро и лаконично, при этом всячески избегать прямых взглядов. Мне попросту было стыдно: знала бы она, сколько раз я мечтала о ней последние ночи, сколько снов мне приснилось … Нет, я никакого права просто не имела смотреть на нее. Тут то и случилось то, что называется моей самонадеянностью. Мой любимый японец вышел мне боком, когда я прокараулила, что мы уже неделю учим слова. Тут-то и случился нулевой урок, о дальнейшем вы сами знаете. Наверное, я тогда совсем сбрендила? Что вы, уж мне-то было наверняка известно, кто о ком мечтает. С того момента, как началась игра в недотрогу, я стала волновать ее, в прямом смысле слова. Она стала чаще ошиваться около моей парты, брать мой учебник, даже был какой-то мягкий намек на тактильные. Меня это подбешивало, т. к. читать в открытую, когда над душей стоит тот, от которого у тебя стоит то, чего нет - крайне стремное занятие. У меня неожиданно начинали валиться карандаши с парт, которые аруымка незамедлительно поднимала, при этом демонстрируя свои формы. Но всякие мимолетные прикосновения кончились, когда я провалилась на невыученных словах; меня моментально записали в категорию распиздяев. Ну, или сделали так, чтобы я почувствовала, что я распиздяй. Не важно. И в этот день я поздоровалась с ней как можно мягче, даже в глаза заглянула. Слова я выучила ужасно, да и не было у меня такой цели - явилась чисто интуитивно, толком не выспавшись. Та ночь, можно сказать, была очень бурной (ох уж эти мысленные потрахушки). И в тот момент, кто-то слишком сильно дернул за нитку, мне захотелось броситься в лаву и будь что будет. Что вытекло из этого, я вижу сейчас. В реальном времени, с его размытыми текстурами. Я не совсем верю в эти стены, в этот диван, в то, чем на нем занимались минуты назад и в нее. Она стоит и молчит, даже не подходит. Мне кажется, с ней происходит нечто аналогичное, какие-то ее флешбеки; ну, или она внезапно вспомнила, что деньги за подъезд она уже сдавала. Я встаю, молча поднимаю ее халат с пола и аккуратно накидываю ей на плечи. -Мне пора, наверное.- Говорю я совсем тихо, немножко отстраняясь. -Я думала, ты останешься. Что-то кольнуло в животе. -А ваш муж? Аруымка почему-то отворачивается. -Мой парень?- Она делает особый акцент на последнем слове,- а что он? Мы раздельно живем.- Говорит она как-то небрежно. Я тихонько обнимаю ее за талию, кладя подбородок ей на плечо. -А мы ведь с вами ни разу толком не целовались. -Зато ты мне много синяков насадила.- Усмехается она, дотрагиваясь до моих рук. Я рывком разворачиваю ее к себе, сталкиваясь с ее глазами. В полумраке комнаты они еще больше чернеют. -Восточные сказки, зачем ты мне строишь глазки. Манишь, дурманишь, зовешь пойти с собой.- Пою я, от чего ее еще больше пропирает на смех. Я прерываю его. Учительница сначала удивляется, но потом начинает отвечать на мои требовательные поцелуи. Я несильно кусаю ее за губу. На несколько секунд мы отстраняемся друг от друга, чтобы попробовать переварить случившееся, поделиться переживаниями друг с другом. -Вам не понравилось?- Спрашиваю я, не без кокетства. Она ничего не отвечает, продолжая рассматривать меня. -Нет, ну если не понравилось, можно прекратить это.- Продолжаю я. Тогда она с силой отталкивает меня и валит на диван. Нависая сверху, она еще раз обводит меня взглядом. От дальнейшего я чуть не кончаю на месте… Напирая на меня грудью, она проводит языком по моей верхней губе и вновь отстраняется. Я пытаюсь дотянуться до нее, но она контролирует мои движения. -Хватит дразниться.- Бурчу я. Учительница вновь проводит языком по моей губе, попутно начиная расстегивать мою рубашку. Дыхание спирает, и я не без усилий пытаюсь набрать в грудь побольше воздуха. -Хочешь овладеть языком - нужно как можно больше общаться с его носителем.- Шепчет аруымка, закончив с рубашкой, она и принимается за ремень брюк. Когда брюки летят в сторону, я вполне себе забываю, как дышать. Она проводит языком по шее и вот, путь ее лежит куда-то к югу от границы. Я ввожу пальцы в ее волосы, чтоб хоть как-то остаться в живых. Она ж убьет меня. Я немножко торможу ее, чтобы не кончить раньше времени, но все случается слишком быстро. Уже на уровне пупка, я чувствую, что не выдерживаю, чтоб как-то отстранить грядущий казус, я хватаю ее за волосы и бросаю на диван: - Давайте, я продемонстрирую свой уровень для начала, у меня неплохая учительница.