Печенье. Или никогда. Никогда не играйте в правду или действие с Виктором!

      Вся кухня была в белой муке, чувствовался запах чего-то горелого, а по комнате носились двое людей. Темноволосый парень и блондин. Иногда переругиваясь на друг друга, те открывали окна и пытались устранить огонь, который слегка охватил духовку. — Кацудон, это из-за тебя! — послышался грубоватый голос Юрия, когда тот очередной раз закашлялся в дыму. — Если бы не ты…       Вторая часть предложения, увы, была не услышана, так как Плисецкий стал кашлять ещё больше, из-за попавшего в лёгкие едкого дыма. — Прости, — на ломаном русском произнёс японец, полотенцем став рассеивать дым. Окна были нараспашку, и был включён кондиционер, хотя на улице была зима. В помещении было явно жарко, из-за чего Плисецкий сидел в шортах, а Юри в домашних штанах и майке, поверх которой был одет фартук. — И вообще виноват Виктор, ведь он же загадал такое задание.       И правда, Виктор был почти главным виновником сего творения. Он все ещё не терял надежду подружить двух совершенно разных людей. — Надо заново готовить печенье… Мф, — буркнул Юра, вставая с дивана и подходя к столу. — Свинья, подай муку из шкафа, на столе ее больше нет.       Кацуки вздохнул и, подойдя к шкафчикам, достал пакет муки, протянув его блондину. Услышав тихое «Спасибо», Юри улыбнулся. Не часто можно слышать слова благодарности от Юрио.       Спустя несколько часов печенье было готово, в этот раз удачно. Если вспомнить самую первую попытку испечь печенье, и какое оно вышло… То тогда последнюю попытку можно считать произведением искусства. — Юра, подай, пожалуйста, поднос, — Кацуки улыбнулся, держа противень с дымящимся печеньем. — Угу, — послышалось от Плисецкого, после чего последний подошёл к очередному шкафчику попутно случайно задев стул, из-за чего тот упал. Достав нужный поднос, Юрио прошёл обратно, не заметив упавшего предмета, полетев прямо на Юри. Не успев увернуться от летящего в него блондина, Кацуки упал на пол, под тяжестью Плисецкого.       Темноволосый хотел уже что-то сказать, как почувствовал тёплые губы подростка на своих. Лишь промычав какую-то нечленораздельную фразу, тот приобнял блондина и не боясь, что ему дадут срок даже за столь невинный поцелуй. Послышалось тихое хихиканье, из-за чего Кацуки отстранился, повернув голову в сторону двери, так же как и Плисецкий. — Виктор?!. — в один голос лишь воскликнули фигуристы, смотря в след убегающему Никифорому, который лишь нашёптывал то, что все же помирил их. — Вот чёрт…