schoolboy.

      Слышали ли вы о нескольких стадиях расставания? Юнги тоже нет. Вот он и думает, что за хуйня происходит.       Они с Намджуном даже не встречались, а теперь тем более не будут, ведь уже неделю гребанный Ким Намджун не обращает на Мина никакого внимания. Сначала омега был в замешательстве, он не понимал, что случилось между ними и своей вины тоже не осознавал. Да и какая к черту вина? Он — Мин Юнги, чист и невинен. Как его можно игнорировать?!       Вскоре Юнги начал злиться, злиться до боли в костяшках светлых сжимающихся пальцев, в покусанных до крови губах и металического привкуса во рту. Что, блять, этот альфа о себе возомнил?! Залез к нему в голову, заставил думать о себе. Что дальше? И не знает Мин, что чувствует, то ли бабочки в животе бесятся, требуя мягких и теплых намджуновых губ, то ли расхерачить хочется его милое личико о стенку.       Следующую ночь Юнги провел уткнувшись в подушку. Он уже думал напиться, как пуховое одеалко напомнило о непереносимости алкоголя, любезно приглашая в свои объятья. А Мин и рад был. Это конечно не сильные руки Кима, но тоже не плохо. А знаете чего не хватало? Нет, не Намджуна. Юнги не хватало одиночества. Теперь и оно, съедающее изнутри, подливает масло в огонь. ***       Мин Юнги в спешке спускался по лестнице, скользя маленькой ручкой по перилам. Обычно, омега не понимал, куда все спешат. Сейчас же был совсем другой случай.       Магазин, который находился неподалеку вот — вот должен был закрыться, а остаться без еды, не входило в планы Мина. Фонари скудно освещали ночную улицу, и Юнги сто раз пожалел о том, что не сходил за продуктами утром. Нет. Сейчас приспичило.       Он зашел в помещение, попутно хватая корзину и направляясь к стеллажам. Юнги сразу знал, что ему нужно и через пять минут омега был у кассы. Темное время суток и пустой магазин сыграли в этом свою роль.       Подняв не очень тяжелые пакеты Мин поспешил покинуть здание, вырываясь в ночную прохладу. Все те же фонари, все так же темно и жутко. Хотя стоп. Парня в черной кепке здесь не было, или он просто его не заметил…       Незнакомец приближался к Мину, а тот старался сохранять спокойствие (что вот никак не получалось). Юнги ускорился, считая шаги до подъезда, как вдруг чья-то рука ложится на его плечо, резко разворачивая омегу. -Мин Юнги, — от знакомого голоса по коже пробежали мурашки, — я тебя нашел. -Хенвон, я… Юнги был напуган не на шутку. Ночь, они совершенно одни, одни с этим сумасшедшим. Как тут можно не порадоваться. -Знаешь, Юнги-я, — альфа наклонился к его уху, а Мину стало неприятно от такой близости, — неприлично избегать хороших альф. Я же не сделал ничего плохого, так ведь? -Ты… Ты не нравишься мне, я не хочу общаться с тобой.- Юнги так хотел убежать, продукты давно рассыпались по асфальту, а руки оказались в цепкой хватке этого урода. -А кто говорил про общение.- Юнги все понял, все. Глупая детская наивность не давала заметить хитрую ухмылку на устах. Раньше. -Отпусти, блять, придурок, — от Хенвона пахло алкоголем, и, казалось, что этот запах забрался под кожу. Нет, Мин не хотел впускать его. Юнги все еще пах Намджуном.       Альфа не слышал его, не хотел слышать. Омега попытался пнуть Хенвона, но ноги путались, а на тело накатила внезапная слабость. Ну и что, что с Намджуном у них все плохо. Ну и что, что тот не хочет с ним общаться. Мин был бы рад увидеть его на месте Ли. Хенвон продолжал, он провел носом по шее омеги, кусая пульсирующую венку. Юнги вскрикнул. Отметина останется не только на молочной коже.       Так противно… Он устал, устал звать Намджуна. Звать, сорвав голос. Слишком больно и непонятно, зачем? В глазах скопилась непонятная влага, уже. Альфа еще не сделал того, что собирался, а Мин уже заплакал. И тошно от самого себя и от вкуса сигарет на губах. Он обещал себе, что никогда не закурит, и, похоже, снова идет против своих же принципов. Как было с Намджуном.       Грубые губы исследуют шею, спускаются ниже, оставляя мокрую, ничем не выводимую полосу засосов. Хенвон ослабил хватку, чем Юнги и воспользовался, пытаясь вырваться, и, как ему казалась, больно ударяя. Но для альфы это лишь глупое колебание. Зачем избегать того, что случится.       Юнги захлебывается собственными слезами, когда сильные руки срывают с него рубашку, нагло облапывая каждую клеточку чистого тела. А Мин все еще зовет кого-то, но люди проходят мимо, как будто ничего не происходит. А улица мгновенно пустеет, когда часы переходят отметку двенадцать. И магазин напротив уже закрылся. А никто так и не пришел. Руки стягивают еще один предмет одежды, а Юнги молится, мысленно. Но он атеист. Отличный момент, чтобы поверить в бога. Еще один ебанный принцип сломан. И в глаза этой твари смотреть не хочется, ведь все, что он может сейчас, это просто отвести взгляд. Смотреть в сторону, плакать и тихо ненавидеть.       Рука ложится на его член, сильно сжимая, а Юнги закусывает губу, чтобы не подавать звук. Хуй он услышит хоть один стон с его стороны. Уебок гадко ухмыляется, видя красное лицо Мина. Юнги теряет надежду, как только чувствует пальцы на сжимающимся колечке мышц. Кто-то резко разворачивает Хенвона, впечатывая его в стену. Тот издает истошный крик, корчась от боли и обрушивая на него кучу отборного мата. Высокий парень осторожно берет омегу на руки, а у того все плывет перед глазами. В нос ударил резкий и такой знакомый запах. -Намджун-а, ты пришел… — Выдыхает Мин, теряя сознание.