Судьба на нашей стороне.

Меня с детства учили ценить дружбу и оберегать любовь. Папа учил. Воспитывал. Иногда слишком сурово, но за это я ему и благодарна. Ведь я сейчас в свои шестнадцать лет чувствую себя человеком, а не просто частью общества. Папа много работал, но никогда не забывал обо мне. И он не просто выполнял родительский долг. Он буквально жил для меня, для того, чтобы я могла учиться, заниматься в кружках (в которые, кстати, сам меня и приводил), исполнял практически каждое мое желание. И я не стала избалованной, как это бывает с некоторыми. Я учусь почти на «отлично», танцую вот уже тринадцать лет, немного пою… Папа обожал мой голос. А я всей душой любила своего папочку, который заменил мне всех: маму, возможных братьев, сестер, даже друзей. К нынешней молодежи я испытываю лишь живое отвращение. Смысл их жизни - бросать деньги, заработанные родителями, на ветер, пить всякую дрянь, да и вообще пичкать свой организм всем, чем только можно. Возможно, у меня другие ценности и поэтому со мной никто не общается. Ужасный город. Ненавижу его. Папа, папочка… Ну почему судьба так ужасна? Ты уже не сможешь ответить мне. Я плачу самый первый раз в своей жизни… Тебя нет. Тебя насмерть сбил на машине пьяный в стельку мажорик, моего возраста, который просто-напросто заснул за рулем. И остался жив, не смотря даже на то, что машина была почти всмятку. На суде, на разбирательстве твоего дела, пап, тот мажор сидел на скамейке с таким выражением лица… если честно, во мне закипела ярость. Я не знаю, как я усидела на месте. Мне хотелось его убить, прямо в зале суда. Его отпустили. Ему дали пару «условных» лет, якобы отобрали права, и объявили слушание завершенным. Мне больно, а успокоить больше некому. Если бы ты знал, папа, как мне тебя не хватает. Я сейчас хожу по нашей квартире и собираю наши вещи. Меня забирает тетка. Мамина сестра. А я очень надеюсь, что ты нашел маму и маленькую Олеську там, в раю (я знаю, что вы все там). Мне немного страшно. Там другая семья. Но там есть брат - мой ровесник. Которого я не видела четырнадцать лет. И вообще, ты рассказывал, что там много детей. Но я их никогда не видела. Я не хочу так. Я хочу, чтоб время повернулось вспять. Хочу, чтоб мама и Олеська не умерли из-за ошибки врача. Хочу, чтоб ты остался дома в тот чертов день! Хочу, чтоб все мы были вместе. Знаю, вы будете в моем сердце, а это и так ближе некуда… Но я хочу видеть вас не только на фотографии. Пап, за что нас так? *** – Василиса, ты собралась? – грозный и громкий голос тетки заставил меня оторваться от своих мыслей. Наспех вытирая слезы, я подняла коробку с вещами и отнесла её в коридор, где меня и дожидалась родственница. – Сейчас, ещё немного. Я спущусь через пять минут, – тихо сказала я, посмотрев ей в глаза. На секунду мне показалось, что за стеной её строгости мелькнуло понимание и горечь. Тетя коротко кивнула, и, прихватив с тобой несколько собранных мной коробок, вышла из квартиры. Тамара - моя тетка - пообещала, что квартиру продавать не будет, оставит её мне. Но до совершеннолетия я должна буду жить в её доме. Но даже на пару лет - мне ужасно не хочется покидать это место. «Есть такое слово - надо» - сказала бы тетя. Я усмехнулась собственным мыслям и, попрощавшись с каждым уголком квартиры, вышла, закрыла на ключ дверь, и направилась на улицу. Тетя ждала меня в своей машине. Иномарка, но какая именно не знаю. Никогда не умела разбираться в автомобилях. У нас с папой не хватало денег на собственный транспорт. Да и мы неплохо уживались и без него. Я загрузила последние сумки и коробки, ещё раз оглянулась, чтобы посмотреть на окна своей квартиры, села на заднее сиденье авто, и закрыла глаза. Тамара глубоко и шумно вздохнула. Тихий, еле слышный шорох колес по асфальту оповестил меня о том, что мы отъехали. По щекам снова покатились предательские горькие слезы. Кто бы знал, что тихо плакать так больно.