Герой не моего романа.

Стараясь не обращать внимания на раздражающие звуки отовсюду, Вера брела по коридору, мысленно продумывая финал своей книги. Она прекрасно знала, что все сюжеты на свете, любой, абсолютно любой взятой наугад книги сводятся к двум выводам — непрерывность жизни и неизбежность смерти. Поэтому тут выбор невелик: нужно либо наделить своих персонажей вечной любовью, побеждающей все проблемы и несчастья и даже порабощающей смерть на корню, либо поиграть с их чувствами, сведя всё к тому, что им никогда не быть вместе и, тем самым, психологически убить их. Герои книг и фильмов часто влюбляются в тех, кто был введён в завязке произведения, в тех, кто этих героев самых ненавидит, но, честно говоря, она не видела в своей книге никого, кто бы ненавидел Еву. Она построила сюжет иначе, главный герой её произведения появлялся далеко не в начале… У неё было несколько вариантов развития событий. Первый ей казался наиболее желанным для публики, но он был предсказуем и до ужаса банален, поэтому его она практически не рассматривала. Слишком просто это — оставить вместе её персонажей. Одним махом руки по клавиатуре лишить их всех проблем и пообещать читателям светлое будущее, кучу детишек и любовь до гроба. В такие чувства в жизни Вера практически не верила, поэтому описывать их в книге не хотела. Хотелось трагедии, страданий и слёз, но и убивать ради этого своих любимчиков тоже не особо хорошо. Что же делать? Девушка остановилась на середине прохода и замерла в раздумьях. Иногда она не замечала за собой таких странных поступков, но случались они довольно часто, из-за чего многие считали её, мягко говоря, странной. Вот и сейчас всем пришлось обходить её, студенты косились и не понимали, что происходит. А в её голове рисовались сюжеты. Ах, если бы только можно было записывать на пленку сны и изображения, рисуемые фантазией, все «оскары» были бы нашими! Если бы только изобрели устройство, которое превращает мысли сразу в текст. Но прогресс не продвинулся так далеко, и в моменты накатывающего вдохновения приходилось спешить записать мысли куда угодно: в заметках телефона, в блокнот, на уголочках лекций или на салфетках в столовой. Сгодилось бы всё, доверять памяти нельзя, все гениальные идеи уходят также быстро, как и приходят. Внезапно девушку начали тормошить. — Вера! — это была её однокурсница, одна из тех немногих, что не смеялась над ней, как другие. — Ты слышишь, Вера? — Что? — Ты слышишь радио? Писательница настолько задумалась, что перестала слышать назойливые звуки, исходящие из динамиков по всему корпусу университета. — Мне кажется, это о тебе! Она попыталась прислушаться. Диктор наигранным и фальшиво-слащавым голосом вещал из своей студии, явно читая с листа —… девушке, талант которой не сравним ни с кем, девушке, которая сама не знает, насколько она прекрасна, девушке, чьи светящиеся глаза зажгли в моей душе огонь, сжигающий моё сердце, — на мгновение повисла пауза. — Вот такие замечательные слова передал парень одной из наших студенток. Как романтично. Пока читал это, чуть не прослезился, даже захотелось кому-то признаться в любви. А пока я думаю, кому именно, послушайте следующую песню. Из динамика полилась лёгкая мелодия, приправленная итальянскими словами. — С чего ты взяла, что это именно обо мне? — обратилась Вера к девушке, которая всё ещё стояла рядом. — Он в самом начале сказал: «Для Веры». — Но я же не одна Вера в университете… — А ты знаешь многих Вер, которым посвящают песни на итальянском? — хихикнула девчушка. Брюнетка задумалась и тут же расплылась в улыбке. — Нет, не многих… — Ну вот! Поздравляю! — однокурсница задорно толкнула её в плечо и убежала. — Спасибо… — промямлила Вера, — а с чем? Но девушки и след простыл. Писательница стояла, улыбаясь, всё также, в середине прохода, люди продолжали толкать и ругать, и тут она очнулась. «Слава! Ну конечно, кто же еще это мог быть?» Она сорвалась с места и стремительными шагами пошла вперёд, но снова остановилась: «Куда это я?» И тут же развернулась, начав двигаться в противоположном направлении. Но через пару шагов снова встала, как вкопанная. «А где он? Где его искать? Не бегать же по всем корпусам, заглядывая в каждую аудиторию, в поисках этого романтика…» Но делать этого не пришлось. Стоило Вере поднять глаза, как она увидела приближающегося к ней итальянца. Светясь счастьем, она побежала к нему на встречу, ей хотелось с разбега налететь на него, прыгнуть на руки, стиснуть в объятиях, и что там ещё делают благодарные девушки за романтический поступок? Но по пути задумалась, уместно ли это? Прилично ли вот так вести себя с парнем, которого знаешь так мало? Правильно ли он поймёт? И вместо воплощения в жизнь одной из романтичных сцен, которые так часто описывала, она прошло сбавила шаг и уже спокойно, но всё так же светясь восхищением, подошла к нему. — Ты сумасшедший… — сказала она вместо приветствия. — Тебье не понравилось? — насторожился парень. — Ты что? Конечно, понравилось!!! Я просто в восторге, но… зачем? — Как ето зачьем? — удивился Винчик. — Ты же счастлива в данный момьент. Развье этого мало? Вера ещё шире улыбнулась и не смогла сдержать себя, послав к чёрту свою стеснительность и неловкость, она смело сгребла в объятия итальянца. — Спасибо, — прошептала она. — Мне никогда никто не устраивал таких сюрпризов… — К слову о сюрпризах, — Слава взял её за плечи и заглянул в глаза, — чьто ты делаешь сьегодня вечьером? — Видимо, иду куда-то с тобой? — догадалась девушка, даже не пытаясь скрыть своей воодушевлённой улыбки и заворожённого интереса во взгляде. — Не совсьем… — А что тогда? — Ты придьёшь одна, в место, куда я скажу, — кареглазый подмигнул ей. — А ты будешь меня там ждать, — Вера стала кокетничать с ним. — Всей душой! — совершенно без акцента произнёс Винчислао с такой серьёзностью, что улыбка сползла с лица девушки. Но интерес никуда не делся, только в дополнение к нему пришло предчувствие чего-то такого, что положит начало какому-то другому, совершенно не известному ей этапу жизни. И совершенно не ясно, останется ли она после этого той же самой Верой.