Вместе

Едва в забитом графике появляется свободное время, а в студию неожиданно очень не хочется, Юнги с чистой совестью заваливается на кровать с надеждой доспать заветные хотя бы пару часов. Соседняя кровать не пустует: Джин лежит с ноутбуком в обнимку, опутанный проводами от зарядника и наушников, и тоже по-своему наслаждается покоем. Где-то там, за стеной, бесятся младшие во главе с Хоупом, но эти звуки давно уже привычные и не воспринимаются как раздражающие. Тишина и блаженство. По крайней мере, пока те не добрались до их комнаты. Он, конечно, так и так их выгонит, но лучше бы не видеть их расстроенные лица от его резких слов. Шебутные и шумные младшие всегда хотят как лучше, но им невдомек, что их «лучше» — это «худшее» для Юнги. Но мелкие на то и мелкие, чтобы доставлять неприятности. Губы Юнги прочерчивает невольная улыбка. Какими бы они не были идиотами, он их всё равно любит, хоть и не говорит и не показывает этого так часто. Впрочем, он тут же меняет своё мнение на абсолютно противоположное, со стоном раненого зверя пытаясь уползти под одеяло, чтобы сделать вид, что его здесь нет. Ибо Чон Чонгук. Тараторя на повышенной громкости «Хён, пошли с нами играть, там Тэ с Хосок-хёном и ЧимЧимой, даже Намджун-хён с нами!», в комнату вваливается его личный кошмар и полная катастрофа. Если Чимин с Тэхёном хоть как-то придерживаются поведения «хён — тонсен», проявляя капельку уважения, то Чонгуку на это откровенно плевать. И от обращения «хён» в его исполнении остается банальная формальность. — Джин-хён, и ты иди туда, всем вместе ж веселее, — лучезарно улыбаясь, Чонгук стаскивает с Джина его наушники и после, не обращая внимания на кислую мину Юнги, забирается к нему на кровать и усаживается прямо на него, обхватывая коленями его бёдра. — Кукки, отвянь, я сплю, — пытается Шуга отмахнуться от младшего, но тот будто и не слушает его и после вовсе ложится на нём, подложив под подбородок сцепленные в замок пальцы. — Ну, хён, — тянет Чонгук умоляюще и смотрит оленьим взглядом, вынуждая Юнги тяжело вздохнуть. — Не отставай от коллектива. Нужно всем вместе что-нибудь поделать, раз уж выдался свободный вечер. Шуга хмыкает про себя, подумав, что они и так что-то делают вместе 24/7. И отдохнуть друг от друга тоже полезно. Но вслух произносит только: — Вот вы и делайте что-нибудь за меня, а я спать за всех вас буду. Можешь не благодарить. И вновь тяжело вздыхает, видя резко поменявшееся выражение лица Гука. Ну вот, обиделся. Юнги же знал, что так и будет, потому, едва младший начинает слезать с него, надувшись, как ребёнок, хватает его за ворот футболки, тянет на себя и впивается в его губы поцелуем. Чонгук не выглядит удивлённым или растерянным, наоборот, охотно отвечает и ластится, и до Шуги доходит, что хитрый мелкий этого и добивался. — Чон Чонгук, — угрожающе шипит он в его приоткрытые губы и мысленно просит прощения у Джина, который, что-то ворча себе под нос, выходит из комнаты в обнимку с ноутбуком, оставляя их наедине. — Ты чёртов засранец, ты знаешь? О, Чонгук знает, об этом явно свидетельствуют озорной блеск в его глазах и лукавая улыбка, которая, зараза, ему так идёт. — Но я всё равно хочу спать. Так что, будь добр, не рыпайся и лежи спокойно. И пока Чонгук не успевает опомниться, Юнги опрокидывает его на кровать, кладёт руку поперёк живота и, устроив голову на его плечо, с блаженной улыбкой закрывает глаза. — Это нечестно, Юнги-я, — сопит ему в макушку явно хотевший не этого Гук, но Шуге, в общем-то, всё равно сейчас. Он говорил, что собирается спать. В самом буквальном и прямом смысле этого слова. А с Чонгуком под боком, вслушиваясь в его равномерное сердцебиение, Юнги всегда спит лучше. Это факт.