1.
7 марта 2017 г., 19:16
Те, уже давние, два месяца, которые почти невозможно забыть, были самыми худшими в жизни Чонгука. И проблема заключалась не только в том, что его бросил Юнги, а и в некоторых новых открытиях. При чём они не были мелочью. Это были первые шаги Чона как более зрелого парня.
Юнги и Чонгук были вместе довольно долго. За шесть лет вместе младший знатно привязался к Мину. Изначально мальчики были оба сильны духом, уверенными в себе и несгибаемыми, но потом Чон отстал. Изначально они были равны между собой, пока младший не стал прогибаться под Юна. Он начал боготворить своего хёна, он начал влюбляться, полностью погружаясь во все это «дерьмо», которое сам, после расставания, так назвал. На самом деле это так и было.
Когда надо было выбирать между чем-то, младший всегда следовал желанию Юнги, даже несмотря на то, что он хотел совсем другое. Юнги почти никогда не звонил и не писал первым, отговариваясь тем, что все время занят. Чон лишь пожимал плечами и думал: «Это пустяки. Разве так важно, кто пишет/звонит первым?». Парень все списывал на то, что хён был просто недотрогой. Когда Чонгук хотел что-то купить, он всегда сначала спрашивал мнения у Мина и, снова же, если их мысли не совпадали, он с легкостью отбрасывал свою и следовал за хёном.
Чон не заметил, как стал никем. Все его предпочтения в еде, книгах, любимые хобби были такими же, как и у Юнги. И было неважно, получал ли он удовольствие от того, что делает, или нет. «Главное, чтобы хёну нравилось!» — размышлял Чон. У Гука не было ничего «своего», но на тот момент это его не заботило.
Юнги был авторитетом для Чонгука. Все его слова и действия были неизменно правильными и не смели подвергаться никакой критике. Чон выполнял приказы хёна беспрекословно. Младший считал, что раз уж Юн старше его на три года, то значит намного мудрее и лучше него самого.
«Розовый мир» Чона разбился ровно два года назад. К 17-18 годам Гук начал понимать, что их отношения неправильны и Юнги не такой уж прекрасный и мудрый, как казалось сначала. Но все же это озарение лишь «плавало». Младшего держала систематизация их отношений. Отношение Чона к Юнги как к какому-то божеству сильно укоренилось в нём, совсем не желая меняться. Гука немного напрягало это, но не так уж сильно, чтобы что-то менять. Хотя, этого и не нужно было. Ближе к 18-ти настоящий характер младшего сам стал показываться.
На самом деле эти два года, когда Гуку было 17 и 18, стали для парня очень противоречивыми. Он как бы и понимал, что надо слушаться Юнги, но иногда непослушный язык не соглашался, выдавая слова, противоположные словам Юна. Вкусы Чона начали слегка отличаться от вкусов Мина и он не всегда выбирал то, что хочет его хён.
Изменения в младшем все больше раздражали Юнги и парни стали чаще ссориться, пока не произошел «финальный бой», после которого Чонгук окончательно прозрел. На самом деле не случилось ничего удивительного. Парни просто в очередной раз спорили с друг другом о том, что же нужно носить Чонгуку. Уже в который раз мнение Чона не совпадало со словами Юнги и тогда он просто спокойно спросил самого себя: «А какого меня должно волновать мнение этого хёна? Ведь это мое тело, и я сам должен решать, во что его одевать!» Это стало переломным моментом жизни Чонгука и концом отношений с Юнги.
Несмотря на ужасное отношение Юна к младшему, Чонгук действительно любил своего хёна. Искренне и так чисто.
Чонгуку все же удалось выскользнуть из тугих пут тяжелейшего контроля Мина, но его сердце ещё долго тосковало по Юнги. Это было тяжелое время для Чона. Время, когда понимаешь, что все уже кончено и иначе быть не может, а сердце ноет оттого, что хочет к нему. А так же это было временем злости и самобичевания. Чон понял, что просто спустил в унитаз шесть лет своей жизни. Целых шесть лет он был никем.
Осознание того, какой же никчемной тряпкой он был сначала очень ударило по Гуку. Следом ударило осознание того, что за все эти шесть лет он никогда не был поистине счастлив. У него не было ни единого хорошего воспоминания. У него вообще ничего не было. Ни каких-то жизненных целей, мечтаний, желаний. Чон понял, что у него не было настоящих друзей, с которыми можно повеселиться или которые поддержали бы в трудную минуту. Абсолютно пустая и бессмысленная жизнь.
У парня даже были мысли по поводу суицида, но он не задумывался о нём очень уж глобально. Чонгук знал, что это не выход. Он понимал, что надо жить. Как? На самом деле все очень просто. Он просто спросил себя: «Какова причина того, что тебе хочется умереть? Разве она не мелочна? Разве достойна твоей смерти? Из-за кого ты собираешься попрощаться со своей единственной и драгоценной жизнью, в которой ты ещё и не жил по-настоящему? Из-за Юнги? Не смеши меня, прошу тебя. Знаешь что, Чонгук? Умереть это раз плюнуть, а вот попытаться что-то изменить… Я дам тебе жизненную цель, которую ты обязательно должен осилить. Сейчас тебе кажется, что жить незачем и лучше сдаться, но на самом деле это не так. Причины кроются в мелочах. Чонгук, живи до того момента, пока не найдешь их все. И поверь, когда это случится, ты обрадуешься тому, что до сих пор жив».
И это помогло. День за днём Чон менялся. Изменялись его вкусы, стиль, происходили разнообразные сдвиги в голове, когда он узнавал что-то новое. Он изучал себя. Следуя советам своего «внутреннего я», он нашёл себе друзей, стал более уверенным в себе, нашёл свое истинное хобби.
Теперь его любимым временем года стала весна, а не осень, которую так любил Юнги. Именно весной, два года назад, Чонгук начал поиски себя. Для него весна была временем свежести и новизны. Была тем временем, когда просыпаешься от зимней спячки и готовишься наслаждаться жизнью. Временем, когда после холодной и морозной зимы начинаешь ещё больше ценить и любить весну. Видя, как из земли пробиваются первые росточки зелени, как деревья снова надевают свои зелёные наряды или как, прилетая из тёплых краев, птицы начинают радовать наш слух своими дивными песнями, влюбляешься в девушку-весну ещё больше.
А ещё весна была временем изменений. Почему именно весна? Чонгук не знал. Просто именно в это время года хотелось чего-то нового, хотелось что-то поменять. И Чон принял решение изменить причёску. «А почему бы и нет? Давно пора, а то зарос похлеще пса мадам Пак. Скоро и глаз-то видно не будет…» — размышлял Чон.
Погода сегодня радовала, как и температура. Надев любимую футболку, джинсовую куртку и подранные штаны, вместе с кедами, Гук быстро собрался и направился в парикмахерскую. Засунув в уши наушники и попутно переписываясь с друзьями, он неспешно шагал к своей цели, иногда поднимая свой взгляд на дорогу.
Чонгук общался со многими, но настоящими друзьями были только Джин и Чимин, с которыми он познакомился полтора года назад совершенно случайно. Эти парни подсели к Чону в баре, когда тот заказывал выпивку и просто спросили: «Не угостишь красавцев?»
Да, знакомство было немного странным. Обычно к девушкам подсаживаются, дабы познакомиться, а тут к Гуку. Но позже выяснилось, в чем вся соль. Оказалось, Чимин был совсем не по девушкам. Чон ему понравился, вот и подсел познакомиться, потянув Джина по совместительству. Отношения у них, к сожалению, не сложились, зато эти трое стали хорошими друзьями.
С ними Гуку было очень легко. Они знали его тайну и спокойно относились к ней. Они были теми друзьями, с которыми всегда можно подурачиться, смотря фильм или играя на приставке, а в трудные моменты всегда могли поддержать. Они стали первой причиной для жизни, которую нашел Чонгук.
Гуку даже на дорогу не надо было смотреть, так как он чувствовал, куда нужно идти. Из наушников лилась приятная «Fifth Harmony — Work from Home». С этой песней словно паришь, она очень расслабляет. Напевая приставучий припев, Чонгук не замечает машину, несущуюся прямо на него.
Неожиданно Чона что-то или кто-то с силой толкает, и парень отлетает на несколько метров вперед, при этом со звуком шмякаясь на асфальт. «Что за хрень?» — пролетает в сознании у Чона и он, собираясь накричать на невежу, поднимается с земли и оборачивается как раз в тот момент, когда чёрный джип на большой скорости врезается в парня, который, скорее всего, и был причиной «полета» Гука.
***
Сидя уже третий час в коридоре, Чон продолжал мучить свои ногти. Он ждал доктора, который должен был сказать Чону, что с пострадавшим парнем все хорошо и что ему не следует волноваться. Но что-то успокаивать Гука никто не спешил… Чонгук сидел и корил себя за свою небрежность и невнимательность. Парень много раз себя спрашивал, почему же он не посмотрел по сторонам, прежде чем перейти дорогу? Почему вообще не глядел под ноги? Вина оттого, что именно из-за Гука парень пострадал, бессилие оттого, что Чон не знал, что делать и как смотреть потом своему спасителю в глаза, злость на себя из-за отсутствия здравого смысла и ума — с каждой минутой эти чувства усиливались, угнетая Гука все больше и больше. Мысли о смерти своего спасителя даже не посещали его голову, так как если бы это случилось… Чонгук не хотел об этом думать. Чон не знал, что скажет, или как будет смотреть в глаза своему спасителю. Но он понимал, что парня нужно отблагодарить. «Ведь если бы не я, этот парень был бы здоров» — эта мысль была чуть ли не высечена в сознании Чона большими красными буквами, при этом тяжелым грузом садясь на плечи. Чонгук ещё не знал, как именно отблагодарит парня. Пока он лишь мог сидеть и ждать. Хотя была у него парочка мыслей… Когда скорая приехала в больницу и чонгукового спасителя, которого, как оказалось, звали Тэхёном, отвезли в неотложку, Чона начали расспрашивать. Ну как «расспрашивать»… У него спросили, знаком ли он с парнем и как тот пострадал. Узнав все необходимое, медсёстры должны были связаться с родственниками Тэ и рассказать о несчастном случае. Совершенно случайно Чонгук подслушал разговор медсестёр, в котором обсуждалось то, что у Тэхёна в телефоне кроме контактов матери и пары коллег по работе больше ничьих нет. Это натолкнуло Чона на мысль: «Неужели у этого парня совсем нет друзей?» Но дальнейшую цепочку размышлений не дали придумать медсёстры, которые, заметив Чонгука, попросили отойти и не мешать им. Внезапно раздался звук открываемой двери, и навстречу Чону вышел доктор. Подхватившись, парень подбежал к нему. — Как он, доктор? — У него многочисленные раны, легкая степень ушиба головного мозга, сотрясение и перелом ключицы со смещением. Красивый набор, да? Но жить будет. Чонгук мгновенно поник. — Перелом? Доктор, посмотрев на резко посеревшего Чона, с улыбкой ответил: — Не переживайте так, все не так ужасно, как Вам кажется. «Ну да, человек из-за меня попал в аварию, конечно же, ничего страшного тут нет» — с сарказмом думал Чон. — А сколько он будет лежать у Вас? — Две недели, возможно, немного меньше. — А что насчёт перелома? — Ключица полностью срастётся где-то через недель 8-9. — А как Тэхён чувствует себя сейчас? — Все хорошо, он пока спит. Простите, но мне уже нужно… — Нет-нет, все хорошо. Идите, не буду Вас больше отвлекать, — перебил Чон. Доктор лишь кивнул и улыбнулся, а через три минуты Чон остался снова со своими мыслями. Решив не ходить домой, Чон сидел и ждал, когда проснётся Тэ. День плавно перетекал в вечер, вечер — в ночь, а ночь — в следующий день. Чонгуку пришлось спать на кушетке возле палаты Тэ. Конечно же, хотелось чего-нибудь получше и поудобнее, но выбирать не приходилось. Тэхён пришел в себя поздно утром. Об этом Чонгуку сказал доктор, который разрешил зайти к нему в палату, но только при обещании, что Гук не потревожит Тэ. Ну как, на самом деле к Киму нельзя было ещё заходить, так как парень ещё был очень слаб, но так как Чонгук очень просил, ему разрешили ненадолго зайти. По максимуму приведя себя в норму в туалете у раковины, Чонгук ровно в 13:00 заходит к Тэ. Зайдя, он аккуратно закрывает за собой двери и продолжает топтаться на одном месте. Наконец собравшись с силами, он поднимает взгляд на парня, лежащего на койке. Не смотря ему в глаза, Чонгук быстро оглядывает юношу. Повязки, капельница и гипс на самом деле смотрятся очень пугающе. Как и бледное лицо Тэ. Чонгука снова больно жалит вина, и он опускает свой взор на пол. — Может уже перестанешь на одном месте топтаться? — тихо говорит Тэхён, но Чонгук слышит его. Он поднимает свой взгляд и смотрит прямо на Кима. В то же время Тэхён тоже пристально смотрит на Чонгука. — Предполагаю, ты чувствуешь себя жутко виноватым и собираешься теперь не отлипать от меня, желая искупить вину? Прошу тебя, не надо этого всего. Я сам могу о себе позаботиться и мне не нужна нянька и… Чонгук удивлённо смотрит на парня, а следом его лицо окрашивает ухмылка. «Вот это парнишка» — весело думает Гук. — С какого это? — перебивая Кима, говорит Чон. — Ты ведь сам виноват в том, что пострадал. Никто не просил бросаться под машину вместо меня. И вообще ты… — Что?! Да как ты… — начинает Ким, но внимательно посмотрев на Чона, быстро успокаивается. — Вот тебе и благодарность… — Но я благодарен. Спасибо тебе, Тэхён. Тэ медленно вскидывает голову, чуть морщась при этом, и смотрит на Чонгука. — Знаешь мое имя? — Ага. Надо было узнать, кому памятник ставить. — Ты собирался ставить мне памятник? — Конечно же нет, — смеётся Гук, а Тэ в ответ обиженно насупливается. — Вот тебе и благодарность, — во второй раз тихо повторяет он. — О-о-о, не переживай, ты ещё прочувствуешь мою благодарность. У нас ещё есть 9 недель для этого, — ухмыляется Чон, представляя, какими весёлыми будут эти недели.***
Чон намеревался сдержать свое обещание и весь период лечения помогать парню. Так как Тэхёну нужен был покой и вагон сна, Гук не стал задерживаться и отправился домой, напоследок пообещав Тэ прийти и завтра. По приходу в свою святыню Чонгук сразу пошёл в душ, дабы смыть с себя всю тяжесть последних двух дней. Тёплая вода размягчала кожу и дарила чуть ли не райское блаженство. После душа Чонгук сделал себе быстрый завтрак из омлета и салата. Запах яиц и масла разнесся по всей квартирке, тем самым усиливая слюноотделение Чона. Наконец насытившись, он решил позвонить Джину с Чимином и рассказать про Тэ. Расположившись поудобнее на диване, он наконец включает телефон, который был выключен у парня сразу после того, как Тэ доставили в больницу. Сразу же приходят оповещения о 10 сообщениях от Пака и 15-ти от Джина. Чонгук, видя это, закатывает глаза, а следом его лицо окрашивает предательская улыбка. «Все же приятно, когда о тебе волнуются» — думает он. Решив, что лучше сразу позвонить, он набирает Чимина. Долго ждать не приходится и после трёх-четырёх гудков Пак берёт трубку. С другой стороны, почти сразу доносится громкое: — И где тебя черти носят?! — И я тебя люблю, Чимин-а, — смеясь, говорит Чон, — сейчас добавлю Джина и все вам расскажу. Присоединившись, Джин тоже счел своим долгом немного покричать на Чона за то, что тот заставляет лишний раз волноваться о нём. — Меня так скоро инфаркт схватит! — Ты как всегда слишком драматизируешь, — смеётся Чон. — Ни капли! Ты бы слышал, как колотится мое сердечко! Такое ощущение, как будто я марафон отбегал. — Или порнушку посмотрел, — подстегнул друга Пак. — Засчитано! — все не прекращал смеяться Чон. — Так, знаете, что?! Я не дружу с вами! — Ну всё, всё. Не обижайся, мам, мы тебя любим. Ты у нас самая лучшая и мы постараемся быть послушными сыночками, — начал извиняться Гук и Чимин следом подхватил: — Да-да, мы будем хорошими! Только вот подшутить пару раз все же можем. Со стороны Джина было слышно лишь громкое сопение. — Ну, ма-ам! — Отстаньте! — сказал все ещё обиженный Джин, а следом вспомнив, что же он хотел, быстро переключился: — Ну так что, Гукки, расскажешь, где был? После 10-минутного рассказа парни сидели в тишине и обдумывали слова Гука. Первым подал голос Пак: — И что теперь делать? — Я решил, что буду помогать ему на протяжении всего лечения. — И сколько это времени займет? — спросил Ким. — 8-9 недель. — Нехило так! И что, будешь сидеть с ним восемь недель как мамочка? — снова Чимин. — Да. К тому же, мне кажется, это будет весело, — с ухмылкой ответил Чонгук, и тихо добавил: — А ещё он просто милашка… — Что-что ты там сказал?! — чуть ли не взорвался Пак. — Я — милашка? Это да, не спорю. Это было фишкой Пака. После отказа Чона, Чимин начал отпускать шуточки на подобии того, какой он классный и красивый, тем самым как бы намекая Гуку, кого же он опустил. Конечно же, всё это было в шутку, но Гук был благодарен Паку за это. Хотя, возможно и не «всё». Парни до сих пор не знали, насколько высокой была самооценка у Пака. А что она была высокой, это было понятно даже до того, как Мин открывал рот. Но на самом деле это не смущало парней, а было лишь лишним поводом для подколов. «Вот зараза противная, все же слышал!» — негодовал у себя в мыслях Чон, возвращаясь в реальность. — Ну конечно. Разве может быть по-другому? — Ты такой милый, особенно когда был в том костюме на Хэллоуин! Помнишь ведь… — начал было Джин, но Пак громко запротестовал: — Не-е-е-т! Не надо, мне это теперь в кошмарах снится! — Ну-ну, — хмыкнул Ким, — мне вот до сих пор те панталоны… — Не-е-е-е-т! Отстань, отстань, я тебя не слышу! Ещё пару минут вдоволь поиздевавшись над Паком, парни неожиданно поддержали Гука. — В следующий раз тебе стоит смотреть по сторонам, когда будешь переходить дорогу. А то идешь и под ноги не смотришь! Так и самому навернуться можно. Но ты это, не переживай. Я уверен, что все будет хорошо, Гукки. Он обязательно вылечится, и мы все вместе пойдем и выпьем за это! — Да, согласен с Чимином. Я надеюсь, ты там не сильно винишь себя, а, Чонгук-а? Не переживай сильно, с каждым может такое случиться. Все и правда будет хорошо. Чонгука очень тронули эти слова. Он понял, насколько сильно нуждался в чьей-то поддержке. Как сильно нуждался в таких фразах, как: «Он выздоровеет» или «Все будет хорошо». Конечно же, «все отлично» не может быть всегда, но эти слова дарили хоть какую-то надежду и облегчение. Даже и правда немного верилось, что все будет хорошо.***
Последующие два дня Чонгук наведывался к Киму и подолгу сидел рядом с ним, ожидая, когда тот придёт в себя. Доктор говорил, что это нормально — так много спать, так как Тэхёну это нужно. Но ни в первый, ни во второй разы Чон не дождался пробуждения Кима и ему приходилось идти на работу. Да, у Гука была работа. Парень работал диджеем в клубе брата Джина. Работал, конечно, не каждый день, а посменно. Три дня работы, три — передышки, и по кругу. Конечно же, данная работа не радовала большой зарплатой, но все же парню было в радость иметь её. Как говорил Чонгук: «Диджей — это работа для души». Помимо того, что он очень любил музыку, эта деятельность прекрасно подходила парню в плане графика и времени работы. Чонгук был совой, поэтому проблемы со сном его не тревожили, и парень отсыпался днём. Ещё в клуб часто заглядывали Джин и Чимин. Кстати, именно в клубе «MUTE» парни и познакомились. За эти два дня, когда Гук ждал пробуждения парня, он понял, как же скучно в больнице. Он сидел с Тэ как минимум 4 часа и положение не спасали даже Джин с Чимином, которые все время что-то без устали строчили в беседе. А ещё очень хотелось есть. Чонгук понял, что надо применять крайние меры. Вооружившись вкусностями, подушкой и наушниками, Чонгук с улыбкой во все тридцать два шагал в больницу. Да и погода способствовала улучшению настроения: солнце грело и ярко светило, легкий ветерок приносил весеннюю свежесть и разнообразные запахи цветов/травы, а небо радовало ясностью. Спустя пятнадцать минут Чонгук заходит в больницу. По дороге к палате Тэ он отмечает, как много пациентов, которые прогуливаются по больнице с капельницами, повязками или гипсами. На минуту это заставляет его задуматься: «И почему так много пациентов? Людям и правда следует быть осторожнее и поменьше болеть или что-то ломать себе», а другой, более противный голос, в его же голове, следом отвечает ему: «А как же быть с Тэхёном? Это ведь из-за тебя он тут». — Уйди, совесть противная! — злится сам на себя парень. Прохожие доктора и медсестры подозрительно оглядываются на него и Чонгук ругает себя за лишнюю болтливость. По пути в палату Чонгук встречает лечащего Тэхёна доктора. Тот, поздоровавшись с парнем, сразу радует Гука хорошими новостями: — Вы сегодня вовремя. Ким Тэхён недавно проснулся, так что можете его проведать. Но все же напоминаю Вам: не беспокойте лишний раз мистера Кима. Не смотря на хорошее самочувствие, он все ещё слаб. Обрадовавшись хорошим новостям, Чонгук чуть ли не летит к Тэ. Перед тем, как зайти в палату, он восстанавливает дыхание и заставляет улыбку сползти со своего лица. «Будь спокойным и невозмутимым, Чонгук. Веди себя так, как будто это не ты виноват в том, что Тэхён сейчас в таком положении». Заходя в палату и сразу оборачиваясь, Гук слышит протяжное: — Это ты? Я так надеялся на то, что в прошлый раз ты просто пугал меня своей заботой, дабы я быстрее выздоравливал. Я до последнего верил, что ты блефуешь. — Ха-ха, как смешно, — кидает в ответ Чон, и подходит к кровати, на которой лежит парень. — Я поставлю пакет, ок?.. Хотя можешь не отвечать: твое мнение не очень-то и важно. — Чего?! Это вообще-то моя кровать! — Да-да, конечно, — пропуская мимо ушей слова Кима, Чонгук берёт стул, что стоит в углу и ставит его возле койки Тэ. Следом он выгружает содержимое пакета и ставит его на тумбочку рядом, кроме подушки. Ту он аккуратно размещает у себя на стуле. — Ты чего делаешь? И что это за еда? Мне такого нельзя… — А кто сказал, что это тебе? Тяжёлый опыт ожидания твоего пробуждения научил меня кое-чему. Пока я ждал тебя эти два дня, как принц Спящую Красавицу, то понял, что просто сидеть и мысленно проделывать дырку в твоей голове ни к чему не приведёт. Становилось все скучнее, да и желудок позже заявил о себе. Именно по этой причине со мной еда, подушка и наушники. Тэхён подозрительно сужает глаза и смотрит прямо на Чона. — Ты что, пялился на меня, когда я спал? — Из всего сказанного тебя озадачил именно этот факт? — Как бы да. Мало ли, может ты сталкер? — Конечно, так и есть! Я — Юнбум, а ты — мой Сану! На Сану ты, конечно, не тянешь… Хотя все может быть. Мало ли, какие там у тебя скелеты в шкафу, — смеётся Чон. — Чего? — Да забей, неважно. Хотя… — Гук выдерживает небольшую паузу, а следом в его глазах загораются озорной огонёк. — Любишь манхву?***
Прошлым днём Чонгук задержался у Тэхёна. Парням наконец удалось получше раззнакомиться и Тэ наконец-таки узнал имя Чона. Гук очень боялся недопонимания и обвинений со стороны Кима, но ничего такого не последовало. Тэ просто пару раз пошутил на тему того, что не стоило ему спасать такого прилипчивого придурка и всё. На самом деле это действительно очень волновало Чона и он был очень рад, что это не стало большой проблемой. На удивление, Тэхён оказался очень приятным и дружелюбным в общении парнем. Помимо отпускания всяких шуточек и издёвок, парни говорили о своих увлечениях, о всяких мелочах. Даже успели поговорить о работе Чонгука, так как именно из-за неё Гуку пришлось покинуть Тэ. Вдобавок Чон получил просто море удовольствия от того, что дразнил Тэхёна вкусностями, что принёс с собой. Он нарочито медленно доставал какую-то определённую конфету из пакета прямо перед носом Тэ и так же медленно подносил её ко рту. Тэ бесновался и проклинал Чонгука, но поделать ничего не мог. Поэтому он выбрал оптимальный вариант: он решил обидеться на парня. Чтобы загладить свою вину, Чонгук решает притащить одну из своих любимых манхв и почитать её вместе с Тэ. Недавно оказалось, что Ким тоже любит почитывать манхву и мангу в свободное время. — Ты снова здесь? — спрашивает Тэ, когда Чонгук на следующий день заходит в его палату. — И тебе привет, Тэхён-а! Как поживаешь? — Я тебе не «Тэхён-а»! Для Вас только мистер Ким! — Ну хватит дуться! Я обещаю угостить тебя говядиной на гриле и бутылочкой соджу, когда ты выздоровеешь! Или, если ты хочешь чего-то сладкого, сам приготовлю для тебя печенье! Причём вместе со своей любовью. Тэ кривится. — Извольте уж. Лучше говядина и соджу. — Мне все же больше нравится второй вариант, ну как скажешь. Но пока, раз уж я не могу порадовать тебя говядиной, я решил поднять тебе настроение одной хорошей историей! Та-ак, двигайся давай! — начинает командовать Чон, подходя к койке Тэ. — Чего это я должен двигаться? Тут и так места мало! И вообще, мне как бы покой нужен… — Я ж тебя не скакать заставляю, Господи. Хватит ныть, двигайся давай! Она у меня на планшете, поэтому нам нужно рядом сидеть. Тэхён лишь зло смотрит на Чона, но выполняет его указания. — Валяй давай. Надеюсь, это хорошая история. — О-о-о, ты даже не представляешь, насколько… — заговорщически говорит Чон и размещается рядом с Кимом. Пока Гук мостится, то ненароком придавливает Тэхёна. Пытаясь поправить съехавшие джинсы, парень не сразу замечает, что лежит на плече Кима, при этом все время ёрзая. — Эй, аккуратней нужно быть! Наконец справившись с джинсами, Чонгук разворачивается лицом к Тэ и прямо-таки соприкасается с ним носом. Парень замирает в этом положении и медленно поднимает свой взгляд от губ до глаз Тэ. Воздух сгущается, а в горле встаёт ком. Тэхён уже не возмущается и так же пристально смотрит на Чонгука. Все это время Чон как-то не сильно приглядывался к парню, но тут ему представился такой шанс. Пушистые, немного светлее, чем у Чонгука, волосы слегка прикрывают глаза. «Поистине изумительные» — думает Чон. На первый взгляд глаза как глаза, но при детальном осмотре видно, что они необычны. Гук не может точно сказать, в чём именно кроется изюминка: в форме, разрезе, цвете. «Возможно, правильнее будет сказать: во всём?» Эти изумительные глаза, чуть ли не пронзая, смотрели на Чона в ответ, а густые тёмные брови ещё больше этому способствовали. А какие длинные у него ресницы… Взгляд Чона плавно опускается ниже. Губы Кима приоткрыты и отдаленно чем-то напоминают сердце. Эти пухлые губы забирают все внимание Чона. Парень делает судорожный вздох и закрывает глаза. Удары сердца разносятся по всему телу Гука и ему начинает казаться, что Тэхён тоже слышит его. «Успокойся, тупое сердце, не время сейчас!» Новые ощущения слегка выбивают Гука из колеи, а перед глазами маячат приоткрытые уста Тэ. Пересохшие губы Чона не слушаются и первым тишину нарушает Ким: — Так… — кашляет, — что… за манхва?***
В тот день парням так и не удалось почитать манхву, так как Чонгуку резко позвонили с работы и попросили подменить бармена. Чонгук не знал, радоваться ли или нет такому стечению обстоятельств. Ведь, если бы их не прервали, все могло быть совсем иначе… Но, немного поразмыслив, Чон понял, что иного быть не должно, ведь Тэ, скорее всего, 100-процентный натурал. «Хорошо, что я не успел совершить ошибку» — подбадривал сам себя парень. Но с другой стороны его грызли сомнения. «Почему он так пристально рассматривал меня и не принялся отталкивать? Возможно… Нет-нет, быть такого не может». На следующий день утром Чону было страшно идти к Тэхёну. Вроде бы ничего страшного и непоправимого не произошло, но все же… «Я ведь переступил черту, да? Или нет? Но ведь ничего не было, так ведь? Меня ни в чём обвинить нельзя, и я не лез к нему… Да-да, именно так! Я ведь так и не поцеловал его, просто смотрел. Что в этом такого? Правильно — ничего! Если он поднимет эту тему, я скажу, что просто разглядывал его длинные ресницы. Можно даже пошутить ещё на этот счёт… Отлично, так и сделаю!» Разложив у себя в голове все по полочкам, Чон уверенной походкой направился в больницу. На этот раз, помимо еды и планшета, парень взял не манхву, а свою любимую книгу — «Маленький принц». Чон не знал, что заставило его взять эту книгу с собой и показать её Тэ. Просто, когда он собирался, его взгляд нечаянно купал на книжный стеллаж и в голову пришла бредовая мысль: «А не почитать ли Тэхёну?» Гук не знал, как Ким относится к книгам и вообще нравится ли ему читать, но тут решил рискнуть. Как Чон понял позже, уже после того, как ушёл от Кима, Тэхён тоже не собирался расспрашивать о том, что произошло между ними вчера. Он вел себя так, как будто то, что они на протяжении 3-5 минут сидели нос к носу и чуть ли не дышали было в порядке вещей. «Хотя, для Тэхёна может все так и было, кто его знает». Ещё очень обрадовало Гука то, что, помимо манги, Тэхён любил и книги. Оказалось, что он уже читал «Маленького принца», но все же это не помешало парням прочитать это поучительную историю ещё раз. За весь день они успели полностью прочитать книгу, а после ещё час делиться впечатлениями. — Мне нравится, как через образ Лиса автор рассказывает и показывает принцу и читателям важные жизненные основы — любовь и дружбу. Как думает Лис, друг — это тот, кто наполняет твою жизнь смыслом, разрушает скуку и позволяет видеть красоту окружающего мира. Это тот, кто будет плакать при вашем расставании. На самом деле, в конце я был поистине рад за Маленького принца. Ведь, когда он умирал, он думал не о смерти, а о друге. Мальчик умер правильно, ведь он нашел в жизни то, ради чего стоит жить. — Интересно, смогу ли я найти таких друзей? Смогу ли найти Розу, которую буду любить не за красоту, а за её чудесный запах, за радость, которую она будет мне дарить?.. Иногда мне кажется, что найти хорошего друга или человека, которого ты будешь любить за то, какой он есть — это самое тяжелое задание, которое может дать жизнь. — Мне кажется, что полюбить человека, каков он есть, не так уж и сложно. Разве нет? — удивлённо спрашивает Чон. — Не знаю, для каждого по-разному. — Думаю, сложность не в том, как полностью полюбить человека, а в том, что его нужно найти. Именно поиски тяжелы, ты так не считаешь? Тэхён лишь пожимает плечами. — Живу уже 22-й год и ни разу за свою жизнь я не ощущал бабочек в животе или не чувствовал, как сжималось бы мое сердце из-за другого человека. Думаю, любовь — это действительно сложно. Или… проблема все же во мне? — Завышенные стандарты? — Нет, я никогда не хотел себе вторую Ким Тэхи или Нану. Мне без разницы, будет ли у неё стройная фигура, длинные волосы или большая грудь. На самом деле я даже не задумывался об этом. Я просто всегда верил в то, что вот просто увижу её в толпе и всё — меня перемкнёт. Но с каждым годом я все меньше верю в эту теорию. — Так хочется отношений? Тэхён ухмыляется и иронично смотрит на Гука. — Я не из тех, кто гонится за отношениями. Просто раз уж мы завели этот разговор, то почему бы и не поделиться своими мыслями? Воцаряется тишина: каждый сидит в своих мыслях. В голове у Чона возникают воспоминания с Юнги и парню приходится трясти головой в разные стороны, дабы прогнать непрошеную боль. — А что насчёт тебя? — Меня? — Любил кого-то? Снова воцаряется молчание. Чонгук не из тех, кто любит говорить о своём прошлом. Парню больно вспоминать, каким он тряпкой был всего 2 года тому назад. Он был совершенно никчемным человеком тогда. Гук не хотел рассказывать об этом, но невинное лицо Тэ, ждущее ответ, подмывало его все рассказать. Ему хотелось рассказать. Чонгук ещё с первой встречи почувствовал, как комфортно ему рядом с Тэхёном. Комфортно и уютно, прямо как дома. Нет, даже лучше дома. Чон с натяжкой мог назвал домик с двумя комнатами, который он сам выбрал, своим домом. «Ведь дом — это то место, где меня ждут, так?» Немного поразмыслив над этим, Чон подумал: «Сейчас мой «дом» — это Тэхён» Ким сам по себе был очень простым и добродушным парнем, что ещё больше располагало к нему. Не было никаких заморочек, притворства и это не могло не радовать. Чон просто приходил к Тэ и отдыхал. — …гук? Чонгук? — обзывается Тэ и касается плеча Гука, чтобы привести того в чувства. Чон моргает и поднимает голову. Тэ сидит прямо перед ним и смотрит Гуку не в глаза, а чуть ниже. Парень следует за взором Тэ и понимает, что тот смотрит на его губы. Снова поднимая глаза на Тэ, его взгляд цепляется за то, на что смотрит и Ким. «Снова эти чёртовы пухлые, чувственные губы. Так и хочется смять их». Чон сглатывает и кусает губу. Воздух сгущается и Чонгуку приходится сделать рваный вздох. В голове начинают мелькать картинки того, как парни совсем недавно сидели так же и как Чон чуть ли не поцеловал ТэТэ. В ту же секунду Гук отталкивается от Кима и начинает корить себя за странные мысли. «Что ты творишь, чёрт возьми?! Он друг, Чонгук, просто друг! Откуда у тебя такие мысли?» — Чонгук?.. Чон поднимает голову и пытается казаться спокойным. — Да? Гук видит, что Тэхён немного растерян. — Ты… когда-нибудь любил? Гук сжимает руки в кулаки и смотрит прямо на Кима. — Если честно — то да. Но в тот раз любовь слишком меня поглотила, и я стал в прямом смысле зависеть от неё. Я стал боготворить человека, которого любил, а он меня — использовать. Эта любовь была долгой, и я рад, что она уже прошла. Это были самые худшие годы в моей жизни. Но они уже в прошлом и сейчас я просто благодарен тому человеку за то, что он помог мне измениться. — Любить это страшно, да? — На самом деле — нет. Это больно. Но не всегда. Больно не будет именно тогда, когда ты найдешь нужного человека. — А если я не найду нужного человека? — Тогда ты найдешь настоящего друга, — улыбается Чон. — Может ли быть все сразу? — Сомневаюсь. Тэхён протяжно вздыхает и отклоняется назад. — Как сложно.
