Love Of Convenience

POV Джозлин

      Моя мама, Саванна Шекли, мечтала о рождении дочери большего всего на свете. Она вышла за моего отца, когда ей было 19. Ее родителей не очень-то интересовало, что мама думала на этот счет. На самом деле, она совершенно не беспокоилось из-за женитьбы. Саванна Шекли была и остается недалекой, суетливой женщиной, вечно занятой какими-то бесполезными делами, которые являются важными лишь для нее одной. Она хотела дочь не потому, что желала дарить ей любовь, заботу, проводить с ней время, совсем нет. К сожалению, природа не одарила её красотой или худобой, умом или талантом. Она не могла исполнить своих мечт за неимением этих достоинств, всю свою жизнь она стремилась к чему-то: похудеть, обучиться макияжу, который скрывал бы все её недостатки, превращая в красавицу, играть на фортепиано, петь, танцевать и ещё Бог знает какому количеству вещей. Но у неё, увы, не получалось достичь ни одной из поставленных целей...       Родилась я. Саванна описывала мне этот день, как самый лучший в её жизни: ветреный, дождливый, холодный и серый, но все равно бесценный, ведь на свет появилась её единственная, прекрасная дочка, которая должна была воплотить все мечты своей матери во что бы то ни стало. С самых ранних лет я проводила часы, сидя за пианино, которое сразу же возненавидела, играя на скрипке, отвратные звуки которой оглушали меня, учась светскому этикету, которого вовсе больше не существовало, но моя мама свято верила, что это пригодится мне... Я не могла вздохнуть свободно от вечного и беспрерывного контроля этой безумной женщины. Она не имела никаких увлечений, кроме разыскивания всевозможных диет, на которых голодала она, а подрастая, и я тоже. Саванна была пухлой женщиной, и все удивлялись, как она, вечно сидящая на диетах и голодающая, все ещё остаётся именно такой: толстой, неуклюжей и оптимистичной.       Я никогда не имела лишнего веса, мне бы просто не позволили поправиться ни на грамм. Я росла и худела, превращаясь в бледное, мрачное, костлявое существо. Я ненавидела себя, а моя мать восхищалась, восхищалась своей ужасной работой, ведь у неё получалось воплощать то, что она задумала. Ей не нравилось, как вьются мои волосы, и она заставляла выпрямлять их, ей не нравилось, как я играю на фортепиано, и она заставляла меня играть ещё и ещё. Саванне вдруг казалось, что я поправилась, и тогда она превращалась в истеричную фурию, мечущую и рвущую, обвиняющую меня в лени и обжорстве.       Давление с самого детства было настолько сильным, что у меня не хватало сил бороться и сопротивляться. И я сломалась... С самого начала. Я подчинялась, молчала, терпела обиды и издевательства над своим телом, вырастая настолько безвольной, насколько возможно. У меня не было друзей или просто товарищей, мне лучше всех на свете было известно, что такое одиночество. Я чувствовала себя Рапунцель, запертой в башне, из которой не было возможности сбежать, и мамаша была куда страшнее персонажа из сказки... Саванна закрывала глаза на ненависть и неприязнь в моем голосе, и чуть ли не пела, влетая по утрам в мою комнату, чтобы снова занять меня совершенно ненавистным мне делом. Так было и в этот раз: каждый день, как предыдущий. Она забежала в комнату, счастливая, как будто сбросила свои ненавистные лишние кило, распахивая тяжёлые шторы:       -Просыпайся, детка, у меня невероятная новость! Ты выходишь замуж!