Страна "Темноводье"

      На следующий день Даниэль поднялся на рассвете. Пока все ещё спали, он умылся холодной водой и оделся, прихватив немного монет с собой, уходя из дома в направлении мастерской. Открывая её ставни и двери от замков, мужчина вдохнул полной грудью утреннего свежего воздуха и отправился вниз по торговой улице к кузнецу.       От этого здания всегда веяло адским пеклом. В раскаленных котлах кипел уголь и сталь. Мужики без устали отбивали своими молотами музыку кипящей работы. Как из фабрик, выходили из кузницы подковы, фурнитура, подсвечники, крепежи, гвозди, петли, мечи и части амуниции. А на выходе уже поджидали телеги для погрузки товара. Грузчики только и успевали загружать всё это и отправлять в столичный город для нужд горожан. — Джефри! — позвал Даниэль кузнеца, вставая у небольшого окошка. Звук выбиваемого металла приглушился, и к мужчине вышел крупный кузнец, вытирая черные от сажи руки об плотный фартук. — Привет, Даниэль. Зачем на этот раз пожаловал? — спросил он. — Я пришёл сделать тебе заказ на пару железных фурнитур, металлическую раму для одного витража, — ответил витражных дел мастер, при этом отводя Джефри к столу и расстилая там план с размерами нужной рамки. Кузнец поизучал чертёж и кивнул. — Хорошо. Такую постараемся сделать. — И можно чтобы она была гладкой? — спросил Даниэль. — Можно.       Мужчины договорились о цене и сроках работы. Даниэль заплатил Джефри и, пожав с ним руки, пошёл на рынок выбирать материалы, из которых получилось бы хорошее стекло. Проходя мимо прилавков с драгоценными камнями и красящими веществами, Даниэль не спеша рассматривал их, оценивал, прикидывал на глаз, как бы всё это смотрелось в готовой работе, брал в руки, тер пальцами, нюхал и осматривал на солнечных лучах. Ничто не нравилось ему, не хватало души или духовного порыва. Мужчина, вздыхая, шел к утёсу, надеясь найти там сил и вдохновения для души.       Он спустился по лестнице к заливу, садясь на его каменном берегу. Солнце катилось к закату, и его оранжевые лучи светили на витраж под сводом пещеры, проецируя красочную картину на весь залив, словно ты был уже там среди неба, его облаков, а лучи заката укрывают тебя, осветляя от всего, делая необычайно чистым.       Даниэль наблюдал за сияющей гладью воды, что легко колыхалась и билась в мелкие брызги о каменистые берега. Мужчина снял свои увеличительные стекла, рубашку и ботинки, спускаясь в воду. Волны сразу приняли его, легко толкаясь об человеческое тело. Они накрыли Даниэля, даруя вечернюю прохладу, свежесть и легкое покалывание кожи от соли. Витражных дел мастер отошёл от берега, пальцами осторожно ступая по усыпанному красотой дну дальше на глубину до уровня, когда пальцы уже не могли достать до золотого песка и ила. Он нырнул туда с головой, сделав большой вдох перед этим, уходя в блаженную тишину и необычайную легкость, которую дарила вода. Мужчина, не открывая глаз, поплыл куда вело его внутреннее чувство. Он расслабился, полностью выпрямившись. Так тьма, что окутывала Даниэля, сейчас стала плотнее и давала почувствовать себя самим собой, свободным, без лишних эмоций и без навязчивой боли в голове. Это было блаженством. И вообще ничего не оставалось в голове, что освобождалась от всего на свете и казалось даже от духа.       Мужчина почувствовал, как к воде, что качала его как в колыбели, добавилось что-то ещё. Нежное, как руки матери, или ласкающие лианы морских водорослей, одновременно царапающее как сухой песок, легкое как перо и в тоже время крепкое, словно вековые деревья в лесу. Это что-то подняло его к поверхности воды, позволяя сделать вдох воздуха. Легкие Даниэля полностью раскрылись после незаметного голодания, заставляя кровь с кислородом быстрее бежать по телу. Неожиданно для себя мужчина ощутил волю жить, дышать дальше этим морским бризом, вдыхать запах земли. Это желание было таким сильным, что он смахнул солёные капли воды со своего лица, открывая глаза. Осмотревшись вокруг, мужчина заметил, что далеко отплыл от тихой заводи, а за талию его придерживал крепкий хвост и пара белых рук. Даниэль обернулся, видя знакомую вуаль и алые губы. — Ишиси… — шепнул он.