Железное Сердце

Что чувствовал он, пригвоздённый ко бренной земле одним только взглядом сияющих глаз? Так неправильно созданный, так некорректно заставленный мыслить по-людски. Это было так чуждо привыкшей к воле, свободной в лазури птице, что сердце сводило от ярких закатных лучей. Сводило от запаха; тонкая кожа запястий и скул Малефисенты была, казалось бы, насквозь пропитана горечью, злобой и детской, убитой любовью. Он не понимал, не понимал ничего - начиная от вскользь брошенной фразы лунной ночью и до мимолётного взмаха пушистых ресниц, разрывающих свет на осколки. Не понимал, чего Она хочет; не понимал, в чём нуждалась Она и о чём запирала грёзы в холодных руинах застывшего сердца. Что чувствовал он, превращённый в себя самого одним взмахом изящнейших пальцев - о, поистине чудесные пальцы - они так легко и непринуждённо порхали... Когда-то. Когда-то, когда Птица ещё не видала настолько красивых и сильных женщин. Он был поражён, растревожен, обескуражен одним лишь движеньем дьявольской ухмылки на алых, изящных губах - Ах, что это были за губы! Они жили отдельной жизнью, вовсе не перекликаясь с невероятными, глубокими глазами. Дьявол.... Дьявол... - Стефан... - отпечаталось ярким клеймом на ускоренно бьющемся сердце. - Стефан... Его Госпожу мучали дикие кошмары - всегда разные, но неизменно с этим проклятым именем. Ворон наклоняет голову, глотая ругательства. Он, чёрт возьми, обязательно выяснит, кто это, и свернёт этому гаду шею. - Стефан... - болезненный, но неумолимо спокойный вскрик взлетает в ночное небо, растворяясь в предрассветном сумраке Топких Болот. Малефисента выгибается дугой, как эпилептик - Диаваль успокаивающе-бережно прижимает женщину обратно к деревянному ложе, успокаивающе шепчет, и она обмякает. Фея морщится в глубоком сне, пытаясь ухватиться хоть за что-нибудь ухоженными ногтями. Диаваль подставляет руку, которую узкие ладони мгновенно оплетают в крепкий захват. Птица осторожно подползает к Своей Госпоже, стремясь как можно тише прилечь рядом и снова всю ночь простеречь её беспокойный сон, так портящий Ей настроение. Она была невероятна - невероятна от кончиков витиеватых рогов и до миллиметра тёмной ткани струящегося подола платья. Невероятна-недосягаема. Ничья. Сама по себе, одинока, но так неумолимо сильна. Диаваль тихо выдыхает, скользя взглядом по бледной коже скул и набирается смелости: одной рукой он аккуратно прижимает к себе Малефисенту, путаясь взглядом в кольцах сильных рогов, а душой - в сладко-терпком запахе тёмных волос. - Д...Диаваль... - спустя мгновение слышит он и сердце скручивается в тугую пружину, разгоняясь до скорости переруганного фейри. И плевать, что назавтра Малефисента ничего не вспомнит. Зато Вóрону будет, возможно, немного проще понять тайну Железной Леди.