Женишок и летающая яичница

      Я вышел на балкон, чтобы закурить.       Обычное солнечное утро. На небе ни облачка и бла-бла-бла. В общем-то, меня больше интересовала голодная ободранная собака, доедавшая мёртвую птицу на асфальте под моим балконом. Она выглядела прямо как я. Я тоже был весь какой-то ободранный, да ещё и небритый. И голодный, к тому же.       Кто-то скажет: заведи жену.       Да ведь жена не собака…       Сигарету потушила капля воды. Я было глянул вверх, но ещё одна треклятая капля попала мне прямо в глаз и начала жутко жечься, как будто то не вода была, а кислота.       — Извините! — крикнул сосед сверху, встряхивавший простыню и вешавший её на верёвку.       — Ничего, — буркнул я, протирая глаз. Я заметил, что вода с белья лилась, как будто оно было не стираное, а просто замоченное в воде.       Мне стало немножко весело и легко. Легко от того, что я понял, что это было мыло, а не кислота, а весело, потому что этот сосед очень забавный парень.       Он поселился в этой квартире недавно — переехал с девушкой. Квартира, по слухам от лавочных бабушек, целиком и полностью его, а девушке только она, кажется, и нужна. Девушка, должен сказать, та ещё штучка — нафуфыренная, от роду в руках ничего кроме помады и туши не держала, вечно визжит, фырчит, бурчит, но называет всех «зайчиками». Но меня, даже в хорошем настроении, «идиота куском».       Что ж, это её выбор.       Я не выдержал: мне стало дико смешно с этих водопадов, лившихся сверху.       — Ты что, руками стирал, хозяюшка? — крикнул я.       Я перегнулся через перила, чтобы хоть как-то разглядеть лицо соседа.       Тот в недоумении замер.       — Ах, это?.. Да, руками. Машинка стиральная сломалась.       Я заржал, как конь. Я смеялся так сильно, что поперхнулся.       — Т-ты… Ты… — хотел сказать я, но заметил, что соседа уже нет на балконе.       Вдруг я увидел его: он тащил мешок мусора к бакам.       Я хотел крикнуть что-то ему в след, но подумал, что я, тридцатилетний мужик, не должен делать такие глупости.       К тому же, мне было пора на работу.

***

      Я возвращался своим обычным путём и зашёл в магазин, в котором обычно закупаюсь. В общем, ничего необычного.       На кассе я встретил своего соседа с полной корзинкой продуктов. Он выглядел очень самодовольно.       Я прыснул со смеху. Я не знаю, но мне кажется, это весело — видеть бородатого хипстера, стирающего простыни руками. Он бы ещё к реке сходил — сполоснуть. И к колодцу за водицей.       Мы вышли из магазина примерно в одно время. Всю дорогу он нервно на меня оборачивался.       — Извините, не могли бы вы не преследовать меня? — он повернулся и остановился.       — Ты больной? Я живу с тобой в одном доме, — прошёл я мимо него, нарочно задев его плечом.       Вот придурок!       Когда я оказался дома, я вспомнил его нервные оглядки. И, опять же, чёртово стиранное бельё.       И, не поверите, мне снова стало смешно! Я за последние несколько лет столько не смеялся, сколько за сегодня!       Я вышел на балкон, чтобы подышать свежим воздухом (если городской воздух можно таким считать), а затем и потравить себя очередной сигаретой.       Фу-ух, вроде отпустило. Весь день себе живот надрываю. Даже в офисе предложили пойти попить водички.       Водички! Ха-ха-ха! Которая с белья течёт!       Мимо меня пролетела яичница. Из подъезда летящей походкой вышла соседская девушка. Брезгливо посмотрев на яичницу, она скрылась в темноте.       Я заржал ещё пуще. Нет, я знал, что это снова сосед чудит. Яичница! Девушка!       Я перегнулся через перила. Сосед стоял, оперевшись о балконную изгородь, зарывшись пальцами в волосы и опустив голову.       — Смейтесь, что же, — дрожащим голосом сказал он.       — Это твой кулинарный шедевр? Выглядит вкусно. Выглядел, — мне стало немножко жаль его, поэтому я постарался немного сменить тему.       — Да.       Я постарался не засмеяться.       Нет, постойте.       Это его квартира. Его яичница. Он стирает руками бельё и выносит мусор. Так зачем ему эта девушка?       — Зачем тебе девушка? Ты же самостоятельный парень, — повторил я свои мысли в слух.       Мне показалось, он всхлипнул.       Нет, мне не показалось: он рыдал.       Он поднял голову и улыбнулся темноте.       — Я просто хочу, чтобы кто-то говорил мне: «Спасибо за то, что ты делаешь. Я так тебя люблю». Мне не трудно всё это. Совсем.       Он всхлипнул ещё раз.       Я прыснул со смеху, но прикрыл рот ладонью, чтобы не было слышно, что я снова ржу. Мне показалось эта ситуация до жути забавной. Ну и люди!       — Господи, да давай ты будешь мне стирать, убирать, готовить, а я тебе каждый день это говорить. Могу по телефону с работы звонить и говорить: «Ваня, ты…»       — Я Алексей.       — «Лёша, ты просто чудо. Класс. Люблю тебя, зайчик!» — у меня не было сил смеяться, поэтому я стоял и хлопал себя по ляшкам, как тюлень.       — Правда? — он оживился.       — Коне-е-ечно, — оскалившись, я приложил руку к сердцу.       — А это… Нормально для вас? — спросил он дрожащим шёпотом.       — Ага, ага, — стал кивать я. Мне было всё равно, что он там бормочет: я не слышал. Мне просто было весело.       — Зайдите ко мне, — сквозь зубы прожужжал он и убежал с балкона.       — Ага, ага, — всё кивал я, как неваляшка.       Я зашёл в комнату и со спокойной душой улёгся спать. У меня побаливал пресс, но я подумал, это даже ничего.

***

      На утро я встретил чудного соседа в подъезде. Я забирал из ящика почту, а он наблюдал за мной, оперевшись плечом о стену.       Странный тип!       — Кто ещё кого преследует, — сказал я, перекладывая всю свою почту в другой ящик — люблю так делать.       Он молчал и пинал землю ногой.       — Что же вы не зашли? — спросил он.       — Куда?       — Ко мне. Я же просил. Вы согласились.       — Да? — я почесал затылок. Видимо, стоило всё-таки слушать, что он говорил вчера.       Он поджал губы и, развернувшись, поплёлся восвояси.       Я подумал, что приглашения не имеют срока годности. Ну и яичницу он умеет готовить, а я голоден.       Я пошёл за ним. Когда он попытался закрыть дверь, ему помешал мой ботинок.       — Тук-тук. Кто в домике живёт? — я оттолкнул его в сторону и вошёл в квартиру. Увидев диванчик, я развалился на нём. — Ну, давай, корми меня.       Иван выглядел растерянным. Но вдруг опомнился и убежал на кухню. Уже через десять минут я сидел перед тарелкой, полной дымящейся яичницы с сосисками.       Я был готов заплакать. Мама моя покойная, земля ей пухом! Это нормальная еда!       Я принялся уминать её. Иван сидел и заглядывал мне в рот.       — Я же вам не мешаю? — медленно протянул он, внимательно следя за моим жующим ртом.       Я отрицательно замотал головой.       Расправившись с едой, я откинулся на спинку стула и стал поглаживать сытое пузо.       — Что же, Ваня… — начал я.       — Алексей.       — Лёша, я тебя люблю, прямо вообще. Ты прямо по-братски, ну. Ты чудное чудо.       Лёша-Ваня расцвёл красными пятнами. Честно, к его густой каштановой бороде это не шло.       — З-з… — он хотел что-то сказать.       — Ничего не говори, молчи, — сказал я, поднимаясь. — Знаешь, я же не изверг какой… «Я тебя люблю» на хлеб не намажешь.       — Д-да?.. — неуверенно спросил он, наблюдая за тем, как я становлюсь перед ним на колени и расстёгиваю ширинку его хипстерских джинс.       Я ничего не ответил. Я думаю, что во время работы не место пустой болтовне.

***

      Мы валялись на его кровати. Я почёсывал мех на его груди — он был даже смешнее, чем водопады и неопознанные летающие яичницы.       — Про этот мех можно снять документальный фильм, — сказал я.       — Я хочу спросить у вас кое-что… — сказал он, надевая очки, лежавшие на тумбочке.       Кажется, он проигнорировал мою идею.       — Да спрашивай уже, не тяни кота за хвост.       — Вы не против, если я со своей девушкой расстанусь?       — Чего-о? — я в возмущении приподнялся на локтях. — Да с какого хрена ты у меня это спрашиваешь? Это твоя девушка, придурок бесхребетный. Так всю жизнь и будешь прогибаться. Я вот не прогибался и теперь… Теперь мне тридцать два и я один, — пессимистично закончил я.       — Нет, вы не поняли, — испуганно замотал он руками. — Вы не против, если я с ней расстанусь, а с вами… Ну, нет? Я буду вам яичницу готовить…       — Нет, иди нахуй, — сказал я, отвернувшись от него. — Я не хочу каждый день яичницу.       — Я ещё макароны умею варить…       — Так бы сразу и сказал, — я вернулся к его занятной груди. — А то, яичница! Не будь я тогда голоден, так полетела бы она знаешь куда! Как неопознанный летающий! Вместе с водопадами, которых преследуют нафуфыренные девушки вручную!       — Ч-что? — растерянно улыбаясь, спросил Лёша. Но было поздно.       Я уже смеялся.