Те самые сухие губы.

      Как обычно с победной улыбкой Алиса отдалялась от Марка. Да, она была влюблена в него. Но что-то подсказывало ей, что-то внутри кричало — Нет, не смей влюбляться! Она отдалялась всё дальше, во время разговоров в одной компании она открыто его игнорировала и старалась показать себя той, кем ей хочется быть, не более. Она не являлась той сильной девушкой, уверенной в себе, той, кому не нужна помощь, той, кто оказывал эту помощь, кто залечивал раны на душе, кто был плечом для слёз.        Никто совершенно не представлял, насколько она является хрупкой, как ломается по ночам, как рыдает, зажимая лицо рукой, чтобы её не слышали. Ей просто не хватало тех родных рук, которые вытрут слёзы, того родного голоса, который прошепчет — Не плачь, всё хорошо. Тех губ, который с надеждой потянутся за поцелуем.

***

       Она в очередной раз что-то неразборчиво кричала Марку о том, как она его ненавидит и сколько она потратила нервных клеток из-за этого чёртового ублюдка. Но в очередной раз ответом на всё это был успокаивающий шёпот — Всё хорошо, не плачь.        А эти случайные объятья? Они далеко не случайные, они настолько желанные, что вам и не снилось. Эти неумелые поцелуи вечером в парке. После них трясёт неделю. От одного вида тех губ сносит башню. У него губы всегда мягкие нежные и такие желанные. У неё — сухие, покусанные, но не менее желанные. Эти признание, которые произносятся, словно оба в бреду. Эти попытки взять её совершенно ледяные руки в свои, чтобы согреть. Это прочно задело в их памяти и каждый говорит об этом своим друзьям с особой трепетностью.

***

А сейчас? Гробовое, пронизывающее до косточек молчание этих обоих. Она молчит из-за того, что стала слабой, благодаря ему, из-за того, что он как наркотик, но она старается соскочить с иглы. Он молчит потому, что уверен, что нахуй ей не нужен, что он был для забавы.        Но не зная правды, не делай выводы.

***

Очередная сцена между этими двумя, но сейчас, что-то не то, всё не как обычно. Что-то, наверное, выбралось из уголков их грешных душ.        -Блять. — На выдохе произносит он, смотря ей в печальные карие глаза. -Я… Я.-Роняет он слова и произносит заново, словно боится потерять каждую букву. — Я. — Голос стал увереннее. — Я, лишь игрушка. Игрушка, принадлежащая лишь тебе. Ты, и только ты в праве решать, что делать дальше. Доломать окончательно и туда, далеко в утиль или починить, собрать заново, по осколкам, по кусочкам в одно целое. Слеза медленно скатывается по щеке. Марк от её слов нервно сглотнул, прикусил губу. И начал что-то говорить, тихо, необычайно нежным голосом. - Я виноват перед тобой и всё, чего я хочу это, чтобы ты была счастлива. - Он провёл рукой по её предплечью, словно проверяя, реальна ли она, не начались ли галлюцинации.        Перед ним стояла его любимая девушка и плакала, тихо смахивая слёзы. Он не мог смотреть на неё и просто поцеловал её. Просто накрыл её сухие губы своими. Просто поддался чувству. Нежная пелена ощутила их. Но потом снова с победной улыбкой, с вечным игнорированием. А потом рассыпаться на кусочки и собирать друг друга по частям. И так бесконечно, по кругу.        А кому нужны перемены? Им, но нет, не сейчас.