Будь со мной...

Дима вел машину довольно быстро – они уже почти опаздывали. Его начальство в лице директора решило, что в эти последние дни марта – удивительно холодные, кстати, дни – сотрудникам их фирмы будет совсем нелишним провести один из выходных дней в лесном лагере – поиграть в пейнтбол. К удивлению Димки их офис практически всем составом с радостью согласился, так что он поручил своей секретарше обзвонить пару таксопарков и найти транспортное средство, которое довезет сотрудников в лесополосу и потом, вечером, доставит обратно в город. В культурную, так сказать, программу также входил банкет за счет начальства, который должен был начаться как раз по окончании игры. И все было хорошо, но так как сам директор предпочитал проводить свои выходные дома на широком диване, то от лица руководства ехать пришлось Дмитрию. Он, конечно, любил времяпровождение на свежем воздухе, но в последнее время, а именно – в последние недели марта, ему совсем расхотелось вставать рано по утрам. Тем более в выходной, когда можно было бы подольше поваляться на ставшем практически родным синем диване, прижимая к себе расслабленного, теплого парня. Лёшка, видно, по клубной привычке, вставать рано не любил, и каждое утро Дима едва поднимал его из постели, чтобы ехать на работу, а уж в выходной Лёшка считал себя просто обязанным поваляться практически до обеда. И поэтому сегодняшним ясным утром он, нахохлившись, сидел рядом, обиженно сопел и не отрывал взгляда от телефона, из которого раздавались раздражающие звуки примитивной игры. Однако виноватым Дима себя не чувствовал – да он просто не смог бы провести почти целый день вдали от Алексея. Лучше пусть сопит, но рядом. А уж в том, что он сумеет расшевелить парня в процессе активных действий на полигоне, Димка не сомневался. Наконец тыкать в кнопочки Лешику надоело, он поставил мигающий красным огоньком садящейся зарядки телефон на ключ и сунул его во внутренний карман куртки, закрыл глаза и сделал вид, что спит. Дима не мог больше игнорировать недовольного Лёшку – его рука осторожно коснулась колена, скользнула выше и легонько сжала ногу в толстых джинсах. Долго он, правда, держать ее там не смог – за рулем, - но улыбка, скользнувшая по губам парня, успокоила – не злится, а так, балуется. Алексею спать уже, кажется, не хотелось, он и глаза-то прикрыл не до конца и подглядывал сквозь ресницы за Димой, что аккуратно вел машину по заснеженной лесной дороге, иногда коротко взглядывая на Алексея. Ловить эти взгляды было очень приятно, с той самой ночи «дня рождения» Макса они практически не расставались, проводя все свободное время у Лёшки дома. Как-то так получалось, что они все время оказывались именно там: валялись на диване, замирали на кухне на секунду, чтобы в следующее мгновение уже целоваться, роняя на пол ножи и доски, забирались вместе в тесную ванну, неожиданно радуясь тому, что места хватает лишь на то, чтобы сидеть, тесно прижавшись друг к другу. Думать о прошлом Лешик себе запретил, мечтать о будущем не позволял, чувствуя во время этих мыслей лишь горечь, он просто наслаждался настоящим, ловил каждый момент, отчетливо понимая, что все меняется и проходит. И это прекрасное время тоже пройдет. Дима ловил иногда его застывший взгляд, полный тоски, но всегда делал вид, что ничего не замечает. Старался поддержать, внушить мысль, что он не бросит и не предаст Лёшку. Правда, не знал, насколько ему это удается – Алексей ни единым словом не обмолвился о том, что с ним произошло, не поделился и не искал поддержки в лице Дмитрия. Словно все еще не доверял. Оставалось лишь ждать и стараться сделать все для того, чтобы Алексей перестал думать о той ночи… А быть с Лёшкой оказалось на удивление приятно. Они вместе ездили на работу на Диминой машине, и вскоре он уже не находил в ней своих дисков – в бардачке была любимая музыка Лёшки. И на работе они ходили в кафе только вместе, сидели рядом, обсуждая все на свете, от малобюджетных фильмов до Теории Большого Взрыва, от происхождения жизни до погребальных ритуалов в Древнем Египте. Пару раз он натыкался у дверей офиса фирмы, в которой работал Алексей, на грузного мужчину с хитрыми глазами. Тот степенно представился, протянул руку, которую Дима так же степенно пожал, и удалился в сторону лифтов. Дима, занятый высматриванием Лёшки в бесконечных офисных переходах, не заметил, с каким выражением Роман Валерьевич осмотрел его с головы до ног, прежде чем войти в нежно звякнувший подъехавший лифт. Быть с Лёшкой оказалось счастьем, о котором Дима до этого не имел ни малейшего представления – никакие прежние его отношения не смогли пробудить в нем и половины тех эмоций, от которых он задыхался сейчас, стоило ему обнять Лёшку, вдохнуть запах его кожи, почувствовать своей грудью стук его сердца или же просто на него смотреть. - Приехали, Алёш, - Дима заглушил мотор, расстегнул ремень безопасности и нагнулся к Алексею, который действительно успел задремать. – Просыпайся. - Что?.. Уже? – в голосе скользнули разочарованные нотки, но Лешик послушно раскрыл глаза и уставился в лицо Димы, что было так близко от его собственного. Взгляд его затуманился, скользнул к губам, Лёшка потянулся было вперед, наверняка за поцелуем, но веселые голоса, раздавшиеся с другой стороны стоянки, заставили парней нехотя отпрянуть друг от друга. - Готов провести день в борьбе? – улыбнулся Дима и, потянувшись к своей дверце, распахнул ее. - Спорим, я тебя подстрелю? - Лёшка вылез из машины и задорно улыбнулся, разминая затекшие плечи и с удовольствием вдыхая морозный воздух – за границей города весна совершенно не чувствовалась, казалось, что здесь все еще царит февраль. - А если я? – хитро прищурился Дима. – Я придумаю кучу желаний, согласен? - Да куда уж там, - поджал губы Лешик. – В пейнтболе я крут! - Вот и проверим, - согласился Дмитрий и ускорил шаги, увидев работников их офиса в полном составе – те стояли у невысокого здания с затянутыми бордовыми шторами окнами и как раз решали, стоит ли начать банкет сейчас или же по окончании игры. Появление Дмитрия расставило все по своим местам – группа направилась к зданию поскромнее, в котором им и была выдана вся амуниция. Разделившись путем жеребьевки на две команды и выслушав задание – захватить лагерь противника и поднять свой флаг – команды разошлись в разные стороны, чтобы изучить карты, обговорить стратегию и распределить роли. Вряд ли это было результативно, но добавляло значимости играющим. Полигон они взяли самый легкий, как раз для офисных работников на отдыхе – куча разнообразных укрытий и протоптанных тропок, так что по сигналу начала игры все вдруг стремительно разбежались и пропали из виду – первым делом хотелось сохранить собственную безопасность. Дима очень надеялся, что ему удастся разыскать на этом не особо большом участке Лёшку и вдоволь повыслеживать именно его, однако его планам не суждено было сбыться. Буквально в первые же минуты он понял одну очень важную вещь – он начальник, а что может быть слаще для подчиненного, чем подстрелить своего вышестоящего руководителя без каких либо последствий для себя? Ничего! Забыв о поставленной цели, о поляне, на которой надо было поднять свой флаг, о членах другой команды с цветными повязками на рукавах, его начали выслеживать все! И команда противников, и его собственная после нескольких минут неопределенности выбрали себе первоочередную цель – Дмитрия Васильевича! Первые наставленные на него дула маркеров утвердили его в догадке, что игра идет «один против всех», так что удара, вернее, выстрела он мог ожидать с любой стороны, но когда это трудности Димку пугали? Парень лишь зло хохотнул и рванулся в сторону заснеженных кустов – прекрасное место для засады. Настрой у Дмитрия был самый воинственный, да только к исходу второго часа сил поубавилось. Но и преследовавших его сотрудников оставалось все меньше – около десятка из них, отмеченные его выстрелами, весело делясь впечатлениями, отправились в комплекс – скоротать время до банкета было удобнее в тепле, а не на холодном ветру. На этот раз Димка выбрал себе не самое лучшее место для засады – слишком уж хлипкие кусты, в чем почти сразу и уверился. Мария, тихая мышка из бухгалтерии, и ее закадычная (или заклятая) подруга Милана заходили с двух сторон, с азартом целясь в него из ходящих из стороны в сторону в непривычных руках маркеров. - Девчонки, вы зачем маски сняли? – сурово спросил Дима, выходя из-за кустов. – А ну марш отсюда, пока травму не получили! - Дмитрий Васильевич, это вы? А в маске непонятно, кто есть кто. И как мы друг друга узнали бы? – наивно спросила Мария, опуская оружие. - Не слушай его, он нам зубы заговаривает! – Милана была более решительна и уже подняла маркер на уровень Димкиной груди, но он опередил ее – шарик с краской ударил ей под ноги, разорвался и заляпал белый комбинезон синими брызгами. – Ай! – взвизгнула она отчаянно. - Быстро! Пока лица и глаза целы! И напомните мне сделать вам выговор за злостное нарушение правил. - Дмитрий Василич, но мы не хотели… - Разговор закончен! Дима устало смотрел, как две девушки, повесив головы, уходят с полигона. Он дал себе небольшую передышку, но именно в это время сбоку послышался тихий треск, и Дима стремительно обернулся, поднимая маркер, но уже понимая, что не успевает – дуло оружия противника смотрело прямо на него. «Лёшка, выследил», - подумалось отстраненно – несмотря на расстояние и ветки деревьев он сразу узнал своего парня. И Лёшка выстрелил, но только не в него – позади Димы кто-то довольно громко выругался и затрещал прочь кустами, а Алексей помахал ему рукой и показал знаками, что прикроет спину. Дима кивнул и стал перебежками пробираться к вражеской поляне – надо было все же поднять на ней этот надоевший флажок, несмотря на последних, окопавшихся там противников в составе трех человек – довольно хорошо спортивно-подготовленных ребят. Алексей следовал за ним, прикрывая и поддерживая, но у самой поляны их выследили, и Дима Лёшку из поля зрения потерял, полностью сосредоточившись на игре – его переполнял адреналин, и он ни за что не был согласен проиграть! Впрочем, несмотря на подготовку, ребятам было до Димки далеко, так что примерно через полчаса он, провожаемый мрачным взглядом последнего заляпанного краской «охранника», привязывал флажок к флагштоку и тянул за веревку – полотнище, знаменующее его победу (тридцать на сорок сантиметров), гордо затрепетало на ветру. Дима вздохнул, расслабился и огляделся, ища взглядом Лёшку, но того нигде не было видно, наверное, его все же подстрелили, а так как выбывшим участникам надлежало как можно скорее покинуть полигон, чтобы не мешать играющим, то и искать его следовало за воротами. Дмитрий снял маску и расслабленно направился к выходу, оглядываясь по сторонам – солнце уже довольно сильно грело землю, так что сейчас, после обеда, снег на ней лежал ноздреватый и рыхлый на вид. Дима снял перчатки и с удовольствием скатал снежок, чтобы тут же запустить его в дерево, с непонятным удовольствием наблюдая, как разлетаются в разные стороны кусочки спрессованного снега. У самого выхода он заметил и Лёшку, что стоял неподалеку и разговаривал с двумя довольно здоровыми парнями, которые явно вышли с «полосы препятствий», как называли один из самых сложных полигонов комплекса. Дима решил подойти – в сердце как-то неприятно кольнуло собственническое чувство, однако он его сразу же прогнал, знал, что как только он станет Лёшке «перекрывать кислород», в то же время доверию между ними придет конец, а там недалеко и до разрыва. Так что Дима всеми силами боролся со своей ревностью, и это ему довольно успешно удавалось, правда, и Алексей не давал повода. Дмитрий сделал несколько шагов в их направлении, но, вглядевшись в Лёшино лицо, замер на мгновение – на нем не было никаких дружеских чувств или хотя бы заинтересованности, а только раздражение и, как ни странно, неуверенность, едва ли не страх. Не явный, конечно, Лёшка прекрасно держал себя в руках, но Дима настолько хорошо его изучил, что для него не осталось и тени сомнения – незнакомцы парня довольно сильно раздражали. Алексей помотал отрицательно головой на какой-то вопрос, и Дима с мгновенно полыхнувшей злостью увидел, как один их двоих протянул к нему руку и попытался ухватить за плечо. Однако Алексей не дался, отпрянув и ответив что-то резкое – Димка не разобрал слов. Да они и не были нужны – говоривший на секунду повернулся, и Дима сбился с шага, чтобы в следующее мгновение уже мчаться к Алексею на всей скорости – разговаривал с ним Васька. Тот самый Василий, о котором Диме рассказал Мих в злополучную ночь на Крещение. Говорить, что-то объяснять и доказывать Дима не собирался, даже бы и не смог, потому что злость переполняла его до краев, несмотря на время, что прошло с той ночи, несмотря на то, что Лёшка снова научился улыбаться, он все равно готов был растерзать того, кто посмел причинить его парню столько боли. Лешику сразу не понравился парень, окликнувший его, когда он сидел на припорошенной снегом скамейке неподалеку от выхода с их полигона и ждал Диму. Однако пришлось подойти и поздороваться, потому что и лицо было знакомо, и имя его здоровяк помнил. Внутри все на мгновение сжалось, как всегда бывало, стоило чему-нибудь напомнить о событиях той самой ночи, но Лёшка привычно взял себя в руки и попытался поддержать разговор. Правда, это было нелегко, Вася, как представился окликнувший его парень, был каким-то скользким. Не по делу усмехался, преувеличенно внимательно слушал ответы Лёшки на вопросы с кем он здесь и надолго ли, да и вообще к себе не располагал. И в сердце Алексея заворочалось подозрение, что не давало ему покоя столько времени – а вдруг любой, встреченный на улице был именно тем, одним из двух?.. А вдруг и Вася один из них?.. Сдерживать страх было нелегко, но возможно, но в этот момент Вася решил перейти к активным действиям и попытался то ли просто сжать плечо, то ли приобнять Лёшку, на что реакция последовала незамедлительно – Лешик увернулся и жестко отказался от всех предложений и приглашений незваного знакомого. И неизвестно, как бы тот отреагировал, но в этот момент мимо Алексея, словно не замечая, быстро прошел Дима и, не произнеся ни слова, замахнулся… - Дима? – глаза Васьки раскрылись в удивлении. – И ты здесь? С… Больше Васька сказать ничего не успел – удар кулаком в лицо, который он не смог блокировать то ли от неожиданности, то ли от недостатка умения, опрокинул его в снег. - Эй, ты чего?! – угрожающе надвинулся на Диму Васькин друг, сжимая кулаки, но бешеный взгляд и пара слов его остудили и остановили. - Не суйся, - припечатал Дима и снова повернулся к парню, что с трудом вставал, держась за дерево. - Дима, стой! – отчаянно крикнул Алексей, подбегая к нему, но Димка осторожно отодвинул его в сторону. - Подожди, Алёш. У меня к нему есть давний счет, который он сейчас оплатит. - Дима… - растерянно повторил Лешик и отступил на шаг – в глазах Димы, только что сверкавших от ярости, сейчас сквозила боль и тоска, словно этот Вася сделал что-то очень серьезное, навредил Диме, который теперь хотел отомстить. И он, Лёшка, не мог ему в этом отказать, просто чувствовал, что его парню это сейчас было просто необходимо. - Ну ты, б***ь, даешь, - в это время прохрипел Васька, сплевывая кровь на утоптанный снег. – Ты что, совсем, что ли?.. Договорить он не успел, потому что Димкин кулак прилетел ему во второй раз, распалив, наконец, его злость. Он был опасным противником, однако то ли Диме очень повезло, а то ли Васька растерялся от такого ничем, как ему казалось, необоснованного нападения, но он практически сразу же попал в жесткий захват. Его друг сделал было шаг в их сторону, но Дима нажал посильнее, и Вася практически заорал: - Стой, не подходи! Все… нормально. Нормально-то ничего и не было, но нежданный помощник отступил, невнятно выругавшись. - Помнишь его, да? – прошипел Дима на ухо Ваське, прижав его к дереву и до хруста заломив руку за спину. - Кого… - прохрипел тот, не желая признаваться, но рывок, пронзивший руку острой болью, изменил его решение. – Ну, помню… - Если еще хоть раз подойдешь к нему, или слово скажешь – руку сломаю, все суставы выверну, понял, с***а? - Да ты че? – едва просипел Васька, обдирая щеку о ствол дерева. – Ты с ним, что ли? - Я с ним. И если тебе есть, что сказать, просто заткнись. Или я тебе язык вырву. И пусть угроза была какой-то экзотической, но Василий не стал загоняться и обращать на это внимание – он просто сразу и безоговорочно Диме поверил. И кивнул, оставляя на коре собственную кровь. - Ладно. Ты, это… Я же не трогал его… - Ты сам знаешь, что делал! Руку пронзило еще раз, когда Дима напоследок не смог отказать себе в удовольствии дернуть ее повыше, к лопаткам. Василий взвыл и осел на землю, баюкая отпущенную конечность, и смог только послать подальше своего ошарашенного друга, что предложил ему запоздавшую помощь. - Дима… Ты как? – осторожно спросил Лёшка в раздевалке, подходя со спины к севшему на скамейку Диме и осторожно опуская ладони на его закаменевшие плечи. – Кто это? Дима молчал, только склонил голову набок и потерся щекой о теплую ладонь на плече. - Алеш, ты не обращай внимания. Это… неприятная история, но сделать это было надо. Очень надо, - добавил он после недолгого молчания, разворачиваясь и обнимая Алексея. – Но теперь все в порядке, честно. - В порядке, как же, - пальцы Лёши, успокаивая, поглаживали его голову. – Тебя же трясет всего. А еще этот банкет… - Может, не пойдем, а? – поднял Дима лицо вверх, стараясь сдержать пробивающую его мелкую дрожь. – Пусть сами отгуляют. - Ладно, но я за руль, - Лёшка кивнул и отстранился. – Кого мне позвать, чтобы переложить на него бремя ответственности? - А секретаршу мою позови, высокая такая шатенка. - Мне стоит ревновать? – пробурчал с намеком на улыбку Лешик, отходя на шаг, но Димка его не отпустил. - Вот дурачок-то! Я гей, помнишь? Мне секретарши больше не нужны. Ну, ты понял, о чем я. Лешик замер на мгновение, встретившись взглядом с необычно серьезными, несмотря на шутливый тон, глазами, а потом медленно кивнул. - Хоть что-то радует, - он все же разорвал объятья. – Я скоро. Через двадцать минут, передав помощнице все квитанции и некоторые устные распоряжения, Дима уже полулежал на переднем сиденье, закрыв глаза, и старательно правильно дышал, как учил его сенсей. К сожалению, удовлетворения сегодняшнее происшествие не принесло, хорошо еще, что охрана не понабежала, а то получился бы праздник. Собственно говоря, на душе все равно скребли кошки – парой ударов ситуацию не исправить и человека не изменить, но хоть можно быть уверенным, что эти отморозки к Лёшке больше не сунутся. А как уберечь его от других возможных ситуаций? Не получится оберегать от всего… Оставалось только перевернуть эту страницу и постараться спокойно жить дальше, надеясь, что и Алёшка сможет однажды сделать то же самое. Рано или поздно… На этот раз именно Дима делал вид, что спит, но ему обманывать было легче – Алексей, что не обладал должным опытом вождения, от дороги не отвлекался, и Димка мог вдоволь на него любоваться. На ум пришел вопрос – говорить ли парню, что он знает о том, что случилось? Нужно ли это Лёше знать? Дима никак не мог определиться, все время находились аргументы за и против, и в какой-то момент он не смог сдержаться. - Лёш. - Что? – тот едва взглянул на него и снова уставился вперед. - Я хотел… сказать… - Что сказать? – Алексей отвлекся от заполненной машинами дороги и вопросительно посмотрел на Димку. И пусть весь его вид говорил о том, что у него все в порядке, Димка заметил, что взгляд его совсем не спокойный. Кто знает, о чем он сейчас думал… Дима все равно открыл уже было рот, но в этот момент рядом промчалась машина с включенным сигналом, они оба вздрогнули, автомобиль вильнул, а Лёшка, ругнувшись, крепче вцепился в руль. «На хрен», - мелькнуло в голове у Димы. - Я хочу пиццу, мы же не поели. Остановишь? - И все? - Колу? – добавил Дима, окончательно решив ничего не говорить. Уж по крайней мере не в тот момент, когда Алёшка за рулем на городских улицах. - Давай сегодня ко мне, - приглашающе потянул он Лёшу за рукав в сторону собственного дома, едва они вышли с территории охраняемой стоянки за их домами. – А то я свою квартиру забывать начал, скоро и найти не смогу, - он погремел ключами в кармане. - Ну ладно, идем, - расслабленно пожал плечами Лёша, хотя внутри что-то дрогнуло – он посчитал это чуть ли не достижением. Знал бы Дима его мысли – так они уже давно в его квартире поселились бы. Выдав ему полотенце и свои домашние вещи, Дима сразу же отправил замерзшего Лешика в ванную принимать душ, а сам в зале придвинул столик на колесиках к дивану, который тут же и разложил, накрыв пледом. Когда Лёшка вошел в комнату, он получил пульт от телевизора, наказание включить через пять минут футбол по спорт-каналу и пиццу, что пока еще не успела окончательно остыть. Лёшка закрутился, так и не успев осмотреть квартиру, но игра началась, пицца, все же подогретая в микроволновке, дымилась на столе, а вошедший Дима с размаха сел на диван, поджав по-турецки ноги, и отбросил в сторону влажное полотенце. - А давай ее сюда, поближе, - он перегнулся через задержавшего дыхание Лёшу и перетянул на плед блюдо с пиццей, ухватил кусок и уставился на экран, – Колу дай, - он повел рукой в сторону Лешика, и тот вложил стакан в его ладонь. Дима угукнул что-то невнятное, не отрываясь от игры, и Лёшка расслабился – по-видимому, от драки он уже отошел и чувствовал себя прекрасно. Пицца уменьшалась, футбол все так же забирал львиную долю внимания Димки, и Алексей совсем освоился, он убрал блюдо и стаканы на столик, решив не заморачиваться и не бежать на кухню, как примерная хозяюшка, а подлез к своему парню поближе, разлегся под его рукой и тоже стал приобщаться к мировому спорту. Правда, это у него плохо получалось – в голову вдруг полезли непрошеные мысли, от которых коротко холодело в животе и сбивало дыхание. Любой из их большой новогодней компании мог быть одним из тех двоих, у сауны, или же мог быть в курсе произошедшего. А в курсе ли… Дима? Но Дима в этот момент, словно почувствовав что-то, притянул Лешика поближе и заключил в кольцо своих рук. И все как-то легко рассеялось, словно туман. Лёшка пригрелся, посматривая на экран сквозь прикрытые веки, и не заметил, как его сморил сон, лишь много позже он почувствовал, как Дима взял его на руки и куда-то понес. - Ты чего? Я сам, - вяло взбрыкнул он, но Димка его не выпустил. - Да ладно, уже пришли, - он опустил Лёшку на кровать и тут же улегся рядом, придавив матрас и накрыв их одеялом. – Спи, - шепнул в макушку, но Лешик его уже не услышал – заснул. Проснувшись, Алексей раскрыл глаза и довольно потянулся – было тепло и удобно, он спал, уткнувшись в спину Димки и забросив на него ногу, и был по уши укрыт одеялом. Он завозился, чуть меняя положение, но Димкина ладонь ухватила его за бедро, не давая сдвинуться с места. Лёша потянулся вперед и обхватил Димин торс, проводя ладонью по животу и скользя вниз, к самому паху, где уже чувствовалось утреннее напряжение. Он подался вперед бедрами, показывая, что и сам не остался равнодушным этим утром, и не заметил, что трется о Диму, едва не попадая ему в ложбинку. - Хочешь? – хрипло спросил тот, притискивая его руку к паху, и прижался спиной, а вернее, попой крепче, недвусмысленно потираясь о Лёшкино возбуждение. - Что? Я?.. - Ты. А что?.. Так хочешь? В висках застучало – неужели он сможет?.. Смог бы?.. - Ну… - протянул Лешик нерешительно. – Вообще-то, я думал об этом. Но… не сегодня. - Уверен? – Дима, удерживая его руку, повернулся и, проведя рукой по ребрам вытянувшегося под его ладонью Лёши, скользнул ниже и снова закинул его ногу себе на бедро. Лёшка лишь кивнул, потому что хоть это было и заманчиво, и, возможно, он воспользуется однажды этим щедрым предложением, но сейчас все, чего ему хотелось – это оказаться в Димкиных объятьях. Принять его и подчиниться. Но не силе, а теплу и доверию. Он закинул руки Диме на шею и уткнулся ему носом в плечо, широко лизнул теплую кожу и поцеловал, горячо выдохнув сквозь зубы. Димка рыкнул и, окончательно опрокинув его на спину, закинул руки наверх, раздвигая ногой бедра. - Я тоже уверен, - он довольно усмехнулся. – Я хочу. - Чего? – слабо выдохнул Лёшка, когда Димка стал целовать его шею и плечи, прикусывая и наверняка оставляя следы. Но на это ему было совершенно наплевать. - Всего, - раздалось глухое, и расфокусированный взгляд Лешика заскользил по комнате. Он тяжело дышал, откликался на каждое прикосновение и каждый поцелуй. Его тело вторило рукам Димы, отвечало, словно настроенный лишь на него инструмент, и все это ровно до того времени… - Что это? – внезапный вскрик над ухом едва не заставил Димку подскочить. - Что? – он непонимающе посмотрел на Лёшку, что, распахнув глаза, смотрел на противоположную стену. - Это! – парень указал пальцем, и Дима нехотя повернулся. - Ну? – не понял он. – Свиток, что ли? - Мой? – неуверенно спросил Лёшка, садясь повыше и почти выскальзывая из Димкиных рук. - Чей же еще, - буркнул Дима, со вздохом перекатываясь на бок, и тоже посмотрел на стену, на которой, прямо напротив кровати, висел свиток, подаренный ему на день рождения Лёшкой. – Куда бы я его еще дел, - пожал он плечами и снова обнял парня рядом. - Дим, - выдохнул Алексей, запуская пальцы в его волосы и чуть потянув на себя, - Это так… - ему показалось, что за дверью что-то тихо стукнуло, и он удивленно прервался. – Что это? - Вот ведь, - успел в сердцах сказать Димка, как в дверь громко постучали. - Дима, вставай! - Ба, не заходи! – крикнул Дима и поджал губы – его бабка словно специально толкнула дверь. - А что? Со Светочкой помирился? Ты не переживай, чего я не видала-то? – Виктория Сергеевна уже входила в комнату, не стыдясь уставившись на кровать. – А чего это я вещей ее… не видела… Голос ее все слабел, договаривала она уже по инерции, глядя в глаза замершего на постели под ее внуком парня, которого оный внук к тому же еще и обнимал. И уж неизвестно, что там под одеялом, но сверху они оба были голые… - Дима?.. – в голосе явно сквозили нотки паники. - Бабуль, я же говорил тебе не приходить без звонка. Хотя бы в дверь. - Это… что такое? – отмерла старуха, наливаясь краснотой. – Это ты, значит… пи***ас?! – с ужасом перевела она взгляд на Димку. - Ты с ума сошел?! И поэтому ты бросил Светочку? Да у ее родителей такие связи! А это что за про***дь с тобой?! – под конец децибелы уже оглушали, и Лёшка съежился под гневным взглядом, мечтая только об одном – провалиться куда угодно, хоть в ад, но только подальше отсюда. А еще лучше, чтоб этого вообще не было. Ну почему они не пошли к нему, как обычно?! Что за глупая радость его обуяла? Ведь теперь у его Димки будут неприятности, и все из-за него! Теперь он точно пожалеет, что связался с ним, с Лёшкой, и все закончится, так и не успев толком начаться. Надо просто встать и уйти, извиниться и уйти, а уж Димку Виктория Сергеевна простит, это же ее внук. Надо только сказать, что он сам виноват, что сам завлек и стелился… Вихрь больных мыслей в его голове был прерван злым и твердым голосом, в котором Алексей едва признал голос Димы. - Замолчи! - Что? – по инерции вскричала бабка, еще не осознав, насколько ее внук серьезен. - Я сказал замолчи! Я не позволю тебе говорить так о моем парне. - О твоем… - старуха прислонилась к косяку, - парне?.. - Бабуль, прекращай. Отнесись к моему выбору с уважением. - С чем-чем? – истерично захохотала бабка, уперев руки в бока. – Да в мое время таких в тюрьму сажали! - А сейчас ты просто замолчишь и выйдешь отсюда! – повысил Дима голос. – И не посмеешь больше оскорблять меня и Алёшку. - Конечно же я выйду! Да я здесь теперь вообще не останусь, извращенцы! – Виктория Сергеевна развернулась и решительно прошла в коридор, где быстро обулась и со всех своих старческих сил пнула пакет, что еще пять минут назад поставила на пол в прихожей. Что-то звякнуло и разбилось, когда пакет врезался в стену. – Еще попомнишь меня, еще приползешь! А я плюну! – проорала она на прощанье, прежде чем шарахнуть со всех сил дверью. - Черт! Прости, прости! – зачастил Лёшка, дернувшись. – Я не хотел, я уйду сейчас! Ты еще ее догонишь. Прости! - Куда? – Дима едва успел поймать ломанувшегося из постели парня и прижать к себе. Лёшку трясло, он опустил глаза, боясь повстречаться взглядом с Димкой и только все повторял: - Прости, Дим. Я так не хотел. Ну почему мы не пошли ко мне?.. Черт, я… я… - Алёшка. Алёшка! – встряхнул он парня и буквально заставил посмотреть на себя. – Прекрати сейчас же! - Что прекратить? Ах, да. Я сейчас, я уйду… - Лешик снова рванулся в сторону, но Димка крепко его держал. - С ума сошел? – спросил он чуть не со страхом. – Куда собрался, дурачок? И никого я догонять не собираюсь, разве что тебя. Но ты от меня так просто не вырвешься! - А… разве… - Ба может думать все, что угодно, но я не собираюсь прятаться от нее и других. Ты что, не замечал? - Чего не замечал? - Да уже половина двора о нас знает. Сколько видело нас в машине, сколько у твоего подъезда, когда я тебя за руку держал или когда обнимал. - Да? – растерялся Лёшка, что совсем потерял голову и ничего этого как-то не замечал, слепой в своем чувстве. - И мне все равно, кто что подумает. И она тоже. Никто не смеет так говорить о тебе, понял? – Дима прижал к себе все еще подрагивающего Лёшку и погладил по волосам. – Не тупи, Лёш. Мы не расстанемся из-за такой хрени. - Но она твоя… - А ты мой, ясно? – твердо ответил Дима, так и не дослушав вопрос, и Лёшка от его слов поплыл. Просто не смог больше сдерживаться и засопел, захлюпал носом как девчонка. Ему было и неимоверно стыдно, и необыкновенно хорошо, он никак не мог определиться, просто поливал грудь Димы слезами и не отпускал его, боясь посмотреть в глаза. И мысли о том, что он Димку недостоин, улетели, испарились в этот момент из его головы, потому что любой станет достойным, если за него готовы бороться. - Телефон мой где? – буркнул успокоившийся Лёшка и все же ужом вывернулся из Димкиных рук, ужасно смущаясь теперь своей слабости, хоть и понимал, что это глупо. - Я вчера не видел, - Дима вытянулся на спине, заложив руки за голову, и посматривал за Лешиком, что метался по коридору то в ванную, то в зал. – А ты из кармана доставал вообще? - Точно! – Лёшка подлетел к куртке и вытащил безмолвный аппарат из кармана. – Опять отключился, - пробормотал с досадой, ероша волосы - Зарядка есть? Он взглянул на Диму, и горячая волна прошлась по телу, так тот на него смотрел. - Есть, конечно. Вон, в розетке. - Ага, вижу. Лёша воткнул зарядку в телефон и через пару минут включил его, преувеличенно внимательно ожидая хоть отчета о звонках и смс-ках, а попросту пряча пока лицо от Димы. Пару раз коротко прозвучал сигнал, и он с облегчением открыл принятые сообщения. - Чего? Ого! Надо бежать! – Лёшка, прочитав прибывший текст, вскочил, заметался, бросившись в зал, а потом в ванную. - Стоп! – поймал его в коридоре Дима. – Что случилось? - Ирка! – вскрикнул Алексей, умудряясь в объятьях надевать джинсы. – Родила! - А Ирка это… - Сестра, вы же встречались. - Танькина и Машкина мама? - Ага! Мать героиня просто! – Лёшка затянул ремень и заозирался. – Надо же туда?.. - Надо, надо. Вот вместе и поедем. - Ты… со мной? – Лешик даже остановил свои лихорадочные сборы. - Да, я. С тобой. Ты же познакомился с моей родственницей, теперь моя очередь, - он подмигнул замершему парню и открыл шкаф в спальне. – И в магазин надо заехать. - В магазин? Зачем? - Ну, ты даешь! – Дима на мгновение высунулся из-за дверцы и покачал головой. – Соки, фрукты, игрушку и шарики. Кого родила-то? - Мальчика наконец, - ответил на автомате Лешик и снова встрепенулся. – Да на кой ей? - А ты сперва роди, а потом уже возмущайся, - Дима натянул свитер и вышел в коридор. – Идем? Лёшка кивнул, потом подошел ближе и коротко обнял Диму, ткнувшись носом ему в шею, но быстро отступил и потянулся за курткой, словно ничего и не случилось. Если мать Алексея и была удивлена тем, что ее сын появился в обществе высокого темноволосого молодого человека, что нес пару пакетов, то ничем этого не выдала. Она тепло поздоровалась с ними обоими и, не удержавшись, поцеловала недовольного сына в щеку. - Привет, - прозвучало сзади, и к ним подошел ее брат, оглядывая Диму внимательным взглядом. – Роман Валерьевич, - представился он, протягивая руку, - дядя Алексея. - Дмитрий Васильевич, - в тон ему ответил Дима, эту самую руку пожимая. – И мы уже, кажется, встречались. - А ты, значит, друг Лёшки нашего? – вроде невинно поинтересовался дядя, хитро прищурившись. - Друг. Близкий друг, - кивнул согласно Дима, не обращая внимания на злобный шепот Алексея в сторону дяди Ромы. - А вам какое дело? – прошипел Лешик, с трудом удерживая в руках связку шариков и кролика. - А не встревай, когда старшие разговаривают, - цыкнул на него Роман. - Мы встречаемся, - сказал вдруг спокойно Дима, слегка улыбаясь. - Даже так? То-то я смотрю – лицо знакомое. Ты мне еще у офиса нашего примелькался. - Я рад, что мы ближе познакомились, - Дима посмотрел на замершую рядом Лёшкину маму. – Я его не обижу. Та ничего не ответила, только похлопала его по руке и отвернулась, кажется, не желая показывать эмоции. - К Ирке пошли, - потянул Диму за руку смущенный Алексей, и тот не стал упираться, кивнул Роману и двинулся по коридору вслед за парнем. - Вас не пустят, - предупредил Роман. - Ничего, сейчас передадим это хотя бы, - не оборачиваясь, махнул рукой с шариками Лёшка и придержал шаг, поджидая, пока Дима с ним поравняется. - Ром? – неуверенно начала было мать, но он остановил ее. - Гал, не бойся ты так. Тем более внук у тебя. Вот его и воспитывай, а у этого все в порядке. - Да уж хорошо бы, - вздохнула та и без сил села на стул у стены. – Пойдем поедим, что ли? - Пойдем. Вот только этих дождемся. А то я мало что-то спросил. - Начинается, - закатила глаза Галина и засмеялась. - Вот такие вот дела, Серафима, - Виктория Сергеевна опрокинула в себя рюмку настойки жестом заядлого выпивохи и со стуком поставила ее на стол. – Вот таким же был, - показала она руками совсем уж маленький размер даже для младенца. – И что вышло? Тьфу, грязь одна! - Знаешь чего, Вика. А ну кончай базар! – рявкнула вдруг Серафима Ивановна, которую закадычная подруга вызвала к себе по телефону. И голос у нее был такой, что она не мешкая прибежала, представляя разные ужасы, но нашла в квартире только подвыпившую старуху, что, не особо стесняясь в выражениях, костерила своего внука и парнишку из ее подъезда, Алексея. - Ты чего? – опешила Виктория Сергеевна, чуть трезвея. - А то! Ишь, разошлась! Я других-то так не называю, а она внука своего! - А как его называть? – снова разошлась пораженная до глубины души пенсионерка Советской закалки. – Он же… - Молчи уже! Не знаешь ты, какие дети и внуки-то бывают. - Да какие? - А такие! Я вон после каждой пенсии в квартире прячусь – сынок мой, любит женщин, до упаду любит, а только водку больше. Так вот, сынок мой под дверью караулит, все денег ему не хватает. А на руках у него двое детишек, да только если денег и дам, им ничего не перепадает, все на водку уходит. И сидел он у меня, - Серафима Ивановна налила себе рюмочку настойки и выпила, не дожидаясь подругу. – А внукам я сама втихую помогаю, да только от сыночка берегусь… А ты заладила: такой да рассякой. Радоваться тебе надо, а ты!.. А Лёшка хороший парень, не про***дь, как ты его приласкала. И Димку твоего не соблазнял, тот сам за ним вона как бегал. - Что? – Виктория Сергеевна даже привстала. – Ты чего же, знала, что ли? - Знала, - решительно кивнула бабка. – Так что не мельтеши, а подумай еще по-хорошему, что тебе важнее – внук, или кто в постели у него лежит. - Да ты не понимаешь. Там же Светочка была, у нее такие связи… - Сама же хвасталась, что Димка твой сам добивается всего. Может, Светка эта только балаболит. Что-то не помогли связи-то эти ему ничем. - А и то верно… - Виктория Сергеевна разлила наливку и подняла рюмку, ожидая подругу. – Вздрогнем, Серафимка. Но пока о нем не говорим, не могу я… - А ты и не решай с наскока. Подумай малость, а потом уже и руби. Только меня вот вспоминай. Подруги звякнули стеклянными рюмками и выпили, а через полчаса, спев пару песен молодости, уже спали, похрапывая, – одна на диване, другая на кровати.