Идеал

Журналисты окружили молодых людей со всех сторон, каждый желал первым получить ответы на самые каверзные вопросы, связанные с личной жизнью. Шум, гам, люди толкались, микрофоны то появлялись, то исчезали. От того, чтобы сойти с ума, удерживала только рука на его талии, крепко прижимавшая Юри к боку мужчины. - Мистер Кацуки! Мистер Кацуки! - фигурист повернул голову в сторону одного из журналистов и вздохнул. С тех пор, как они с Виктором обвенчались, вопросы об их совместной жизни сыпались не переставая. Осознание того, что сейчас опять придется отвечать на вопросы о том, не пытается ли кто-нибудь увести его супруга, не приносило ничего, кроме легкого раздражения. После выступления хотелось банально сходить в душ и отдохнуть, а не выслушивать бесчисленные вопросы. Почему нельзя все это устроить через часика два хотя бы? - Ответьте пожалуйста на вопрос! Скажите, каково это - жить с человеком, которого желает огромное количество людей? - юноша на мгновение захотел сказать, что это личная информация, которую он не может разглашать даже под страхом смерти, но тут к микрофону склонился Виктор. - А что, хотите предложить Юри более хорошую кандидатуру? - молодой человек стушевался, а Виктор лучезарно улыбнулся, слегка сжимая ладонь на талии Юри, покачавшего головой, мол, смотрите, как меня охраняют, как вы думаете, какой ответ на этот вопрос? - Юри, скажите, каково это - жить с идеалом? - воскликнула девушка, и в голове японского фигуриста всплыло давнее воспоминание.

***

Юри Кацуки всегда смотрел на Виктора, как на бога. Лучезарный, улыбающийся, флиртующий, катающийся - он всегда был прекрасен независимо от того, что он делал и как он делал. Юри мог часами рассматривать фотографии с Виктором, разглядывать малейшие черточки лица - тонкие-тонкие белые ресницы, длинные, мягкие; светлые-светлые волосы, до пояса, короткие, слегка поблескивающие, свободно струящиеся по плечам, собранные в высокий хвост или длинную косу; светлая кожа, которой не касался загар. Юри мог часами рассматривать фотографии, плакаты, но больше всего ему нравилось разглядывать оригинал, который был совсем не против такого внимания. Но жизнь решила хорошенько вбить в голову Кацуки, что совершенства не существует. Божественность Виктора осталась на плакатах и фотографиях. Первые две недели японец не мог осознать полностью, что теперь он, Кацуки Юри - не обладающий выдающейся внешностью, не особенно умный, весьма посредственный японский фигурист - будет жить со своим супругом Виктором Никифоровым - пятикратным чемпионом Мира, влажной мечтой сотни тысяч людей по всему миру, обладателем восхитительной внешности и незаурядного ума - в Санкт-Петербурге. Кто не мечтал оказаться любимым человеком своего кумира, фанатская любовь к которому переросла в глубокое и настоящее чувство? А затем пришло осознание: Виктор Никифоров, с которым он живет - это не божество в коньках и сверкающем костюме, в венке из голубых роз. Это не сверкающий улыбкой умный и требовательный тренер, который доведет до изнеможения на тренировке, но откроет потаенную сторону души. Витя, двадцать семь лет - человек, который смог взорвать яйца и сжечь картошку при варке, который боится прикасаться к сковородкам и может наблюдать за готовкой Юри с широко распахнутыми глазами, словно тот колдует, а не варит лапшу или жарит мясо. Витя, двадцать семь лет - человек, который вернулся после прогулки с Маккачином весь в траве, испачканный землей и с выражением лица мальчика, который разбил чашку, когда готовил родителям с утра завтрак. Виноватая улыбка, но в глазах такая радость, что злиться невозможно. Витя, двадцать семь лет - человек, который не может съесть мороженное так, чтобы несколько пятен не осталось на одежде. И Юри уже готов покупать ему слюнявчик, как маленькому, потому что иногда становится жалко испорченной вещи, хотя такое бывает крайне редко. И решение находится весьма неординарное, но довольно эффективное - есть без футболки. Юри иногда думал, что у Виктора раздвоение личности, потому что совместить образ серьезного даже в своей лукавости, обаятельного, хитрого и уверенного Виктора Никифорова и неаккуратного, капризного, по-ребячески веселого и такого любящего домашнего Вити было просто нереально. Виктор Никифоров, который с легкостью отгоняет от них репортеров перед прокатом, чтобы не насиловали мозг ненужными вопросами, не нервировали и дали побыть наедине с любимым человеком. Который напутственно на ухо шепчет, на какие элементы стоит обратить внимание во время выступления, чтобы не запороть их. Витя, который смотрит вместе с ним какой-то ужастик, а потом ночью вздрагивает от каждого шороха, нервно ворочается и боится высунуть ногу из-под одеяла, потому что "под одеялом монстры не достанут" до тех пор, пока руки не обовьют его талию, и Кацуки не прижмется к нему, успокаивающе шепча на ухо, что они с Маккачином его в обиду не дадут. Виктор Никифоров, который отчитывает его за проваленные прыжки и неудачные приземления прямо вот так, перед всем миром, под прицелом камер - по словам Милы Бабичевой, он это перенял у своего бывшего тренера - Якова Фельцмана. Так детально разбирает каждый косяк вплоть до недостаточно высоко поднятой руки, и даже Яков и Плисецкий широко раскрывают рты от удивления. Кто бы мог подумать, что супруг будет так дотошно отчитывать своего мужа за каждую промашку. Витя, который торопливо и несдержанно скользит губами по его шее, шепча, насколько соблазнительным, красивым, прекрасным, восхитительным он был во время проката, и как он еле сдерживался, чтобы не взять его прямо там, в раздевалке, а еще лучше - на льду, чтобы в один момент получить сразу две самые прекрасные вещи в его жизни - лед и Юри. Потому что выдержать это зрелище без того, чтобы вцепиться в бортик и скрывать от всех присутствующих свой стояк, просто невозможно. И Юри иногда думает, что он получил не одного человека себе в мужья, а целых двух, один из которых - серьезный, требовательный мужчина, а второй - недалеко ушедший от подростка баламут, которому только дай волю, и он будет весь день валяться с тобой в постели, смотреть сериал и ласково целовать в оголившееся плечо, хитро улыбаясь. Один будет отбивать от тебя назойливых репортеров и шуткой отвечать на слишком личные или слишком каверзные вопросы, которые дадут другим шанс пустить очередную сплетню, а другой будет целовать тебя по утрам и щекотать легкой щетиной на лице, совершенно не слушая твоих шутливых просьб перестать, потому что на самом деле это даже приятно. Один будет пресекать все сплетни на счет того, что очень скоро Виктору Никифорову надоест размеренная семейная жизнь, и толпа любовниц не заставит себя ждать, а другой будет шептать тебе слова любви, пока ты стоишь и готовишь что-то очень ароматное, и попытается стащить кусочек только-только приготовленной на пару форели. Один будет следить за тем, чтобы на банкете ты случайно не выпил слишком много, и чуть что увезет тебя домой раньше, чем ты успеешь что-то вытворить, а другой будет пить вместе с тобой, дома, ломать законы физики и любить тебя, любить тебя так сильно, что невозможно удерживать такую любовь в себе.

***

- Мистер Кацуки? - Виктор слегка потряс его за плечо и улыбнулся. - Хотите знать, каково это - жить с самым идеальным мужчиной? - вскинув бровь, парень слегка улыбнулся и взглянул на Виктора, который смотрел на репортеров зорким взглядом, слегка ухмыльнувшись. Все притихли, ожидая, что же скажет супруг знаменитого фигуриста. - Это каждый день удивляться, тому, что ты живешь с обычным человеком, - кажется, никто не ожидал подобного ответа, но прежде, чем кто-либо успел задать еще вопрос, Кацуки, схватив Никифорова за руку, утащил его к выходу. Он имел законное право на отдых. - Юри, ты разрушил мой идеальный образ, - прошептал Виктор, жадно целуя прижатого к входной двери молодого человека. - У тебя еще будет шанс его восстановить, - чувствовать, как спортивная куртка расстегивается, и теплая ладонь пробирается под тонкую ткань футболки. Теплый, мягкий, ласковый, знающий каждый сантиметр на теле Юри и все равно вновь и вновь прикасающийся к нему, дарящий любовь, заботу и внимание Виктор довольно улыбался, ловя губами каждый вздох, вырывающийся из груди возлюбленного. Конечно, люди все равно будут видеть в нем только символ побед России на соревнованиях и чемпионатах - золотую медаль, блестящий кубок, хрустальную статуэтку на полке. Юри будет весело смеяться над тем, как он закалывает карандашами отросшие волосы, потому что мешаются. Юри будет шутливо ругать его за устроенный на столе беспорядок, гордо именуемый Виктором "асимметричной композицией с элементами драпировки". Юри будет молча выслушивать его потоки мата, обращенные на тумбочку, об которую он ударился. Юри будет стонать и извиваться под ним, стараясь прижаться еще сильнее, еще ближе. Потому что они - обычные люди. Люди, которые любят.